Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Приключения - Джек Лондон Весь текст 581.16 Kb

Морской волк

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13 14 15 16 ... 50
Жизнь священна - это я принимал за аксиому. Ценность ее в  ней  самой  -
это было столь очевидной истиной, что мне никогда не приходило в  голову
подвергать ее сомнению. Но когда Ларсен потребовал, чтобы я нашел  подт-
верждение этой общеизвестной истине, я растерялся.
   - Мы с вами беседовали об этом вчера, -  сказал  он.  -  Я  сравнивал
жизнь с закваской, с дрожжевым грибком, который  пожирает  жизнь,  чтобы
жить самому, и утверждал, что жизнь - это просто торжествующее свинство.
С точки зрения спроса и предложения жизнь самая дешевая вещь  на  свете.
Количество воды, земли и воздуха ограничено, но жизнь, которая порождает
жизнь, безгранична. Природа расточительна. Возьмите рыб с миллионами ик-
ринок. И возьмите себя или меня! В наших чреслах тоже заложены  миллионы
жизней. Имей мы возможность даровать жизнь каждой крупице  заложенной  в
нас нерожденной жизни, мы могли бы могли бы екать отцами народов и насе-
лить целые материки. Жизнь? Пустое! Она ничего не стоит. Из всех дешевых
вещей она самая дешевая. Она стучится во все двери. Природа рассыпает ее
щедрой рукой. Где есть место для одной жизни, там  она  сеет  тысячи,  и
везде жизнь пожирает жизнь, пока не остается лишь самая сильная и  самая
свинская.
   - Вы читали Дарвина, - заметил я. - Но вы превратно толкуете его, ес-
ли думаете, что борьба за существование оправдывает произвольное  разру-
шение вами чужих жизней.
   Он пожал плечами.
   - Вы, очевидно, имеете в виду лишь человеческую жизнь, так  как  зве-
рей, и птиц, и рыб вы уничтожаете не меньше, чем я или любой другой  че-
ловек. Но человеческая жизнь ничем не отличается от всякой прочей жизни,
хотя вам и кажется, что это не так, и вы якобы видите какую-то  разницу.
Почему я должен беречь эту жизнь, раз она так дешево стоит  и  не  имеет
ценности?
   Для матросов не хватает кораблей на море, так же как для  рабочих  на
суше не хватает фабрик и машин. Вы, живущие  на  суше,  отлично  знаете,
что, сколько бы вы ни вытесняли бедняков на окраины, в городские  трущо-
бы, отдавая их во власть голода и эпидемий, и сколько бы их мерло  из-за
отсутствия корки хлеба и куска мяса (то есть той же разрушенной  жизни),
их еще остается слишком много, и вы не знаете, что с ними делать. Видели
вы когда-нибудь, как лондонские грузчики дерутся,  словно  дикие  звери,
из-за возможности получить работу?
   Он направился к трапу, но обернулся, чтобы сказать еще что-то  напос-
ледок.
   - Видите ли, жизнь не имеет никакой цены, кроме той, какую  она  сама
себе придает. И, конечно, она себя оценивает, так как  неизбежно  прист-
растна к себе. Возьмите хоть этого матроса, которого я сегодня держал на
мачте. Он цеплялся за жизнь так, будто это невесть какое сокровище, дра-
гоценнее всяких бриллиантов или рубинов. Имеет ли она для вас такую цен-
ность? Нет. Для меня? Нисколько. Для него самого? Несомненно.  Но  я  не
согласен с его оценкой, он чрезмерно  переоценивает  себя.  Бесчисленные
новые жизни ждут своего рождения. Если бы он упал и разбрызгал свои моз-
ги по палубе, словно мед из сотов, мир ничего не потерял бы от этого. Он
не представляет для мира никакой ценности. Предложение  слишком  велико.
Только в своих собственных глазах имеет он цену, и  заметьте,  насколько
эта ценность обманчива, - ведь, мертвый, он уже не сознавал бы этой  по-
тери. Только он один и ценит себя дороже бриллиантов и  рубинов.  И  вот
бриллианты и рубины пропадут, рассыплются по палубе, их  смоют  в  океан
ведром воды, а он даже не будет знать об их исчезновении. Он  ничего  не
потеряет, так как с потерей самого себя утратит и сознание  потери.  Ну?
Что вы скажете?
   - Что вы по крайней мере последовательны, - ответил я.
   Это было все, что я мог сказать, и я снова занялся мытьем тарелок.
 
 
   ГЛАВА СЕДЬМАЯ
 
   Наконец после трех дней переменных ветров мы поймали северо-восточный
пассат. Я вышел на палубу, хорошо выспавшись, несмотря на боль в колене,
и увидел, что "Призрак", пеня волны, летит, как на  крыльях,  под  всеми
парусами, кроме кливеров. В корму дул свежий ветер. Какое чудо эти  мощ-
ные пассаты! Весь день мы шли вперед и всю ночь и так изо дня в день,  а
ровный и сильный ветер все время дул нам в корму. Шхуна сама летела впе-
ред, и не нужно было выбирать и травить всевозможные снасти или  перено-
сить топселя, и матросам оставалось только нести вахту у штурвала. Вече-
рами, после захода солнца, шкоты немного потравливали, а по  утрам,  дав
им просохнуть после росы, снова добирали, - и это было все.
   Наша скорость - десять, одиннадцать, иной раз двенадцать узлов. А по-
путный ветер все дует и дует с северо-востока, и мы за  сутки  покрываем
двести пятьдесят миль. Меня и печалит и радует эта скорость,  с  которой
мы удаляемся от Сан-Франциско и приближаемся к тропикам. С  каждым  днем
становится все теплее. Во время второй вечерней полувахты матросы  выхо-
дят на палубу, раздеваются и окатывают друг друга морской водой. Начина-
ют появляться летучие рыбы, и ночью вахтенные ползают  по  палубе,  ловя
тех, что падают к нам на шхуну. А утром, если удается подкупить  Магрид-
жа, из камбуза несется приятный запах жареной рыбы. Порой все  лакомятся
мясом дельфина, когда Джонсону посчастливится поймать с бушприта  одного
из этих красавцев.
   Джонсон проводит там все свое свободное время или же заберется на са-
линг и смотрит, как "Призрак", гонимый пассатом, рассекает воду. Страсть
и упоение светятся в его взгляде, он ходит,  как  в  трансе,  восхищенно
поглядывая на раздувающиеся паруса, на пенистый  след  корабля,  на  его
свободный бег по высоким волнам, которые движутся вместе с нами  велича-
вой процессией.
   Дни и ночи - "чудо и неистовый восторг", и хотя нудная работа  погло-
щает все мое время, я все же стараюсь  улучить  минутку,  чтобы  полюбо-
ваться этой бесконечной торжествующей красотой, о существовании  которой
никогда прежде и не подозревал. Над нами синее, безоблачное небо, повто-
ряющее оттенки моря, которое под форштевнем блестит и отливает, как  го-
лубой атлас. По горизонту протянулись легкие, перистые облачка, неизмен-
ные, неподвижные, точно серебряная оправа яркого бирюзового свода.
   Надолго запомнилась мне одна ночь, когда, забыв про сон, лежал  я  на
полубаке и смотрел на переливчатую игру пены, бурлившей у форштевня.  До
меня долетали звуки, напоминавшие журчание ручейка по мшистым  камням  в
тихом, уединенном ущелье. Они убаюкивали, уносили куда-то  далеко,  зас-
тавляя забыть, что я - юнга "Хэмп", бывший некогда Хэмфри  Ван-Вейденом,
который тридцать пять лет своей жизни просидел над книгами. Меня  вернул
к действительности голос Волка Ларсена, как всегда сильный и  уверенный,
но с необычайной мягкостью и  затаенным  восторгом  произносивший  такие
слова:
   Южных звезд искристый свет, за кормой сребристый след,
   Как дорога в небосвод.
   Киль взрезает пену волн, парус ровным ветром полн.
   Кит дробит сверканье вод.
   Снасти блещут росой по утрам,
   Солнце сушит обшивку бортов.
   Перед нами путь, путь, знакомый нам, -
   Путь на юг, старый друг, он для нас вечно нов!
   - Ну как, Хэмп? Нравится вам это? - спросил он  меня,  помолчав,  как
того требовали стихи и обстановка.
   Я взглянул на него. Лицо его было озарено светом, как  само  море,  и
глаза сверкали.
   - Меня поражает, что вы способны на такой энтузиазм, - холодно  отве-
чал я.
   - Почему же? Это говорит во мне жизнь! - воскликнул он.
   - Дешевая вещь, не имеющая никакой цены, - напомнил я ему его слова.
   Он рассмеялся, и я впервые услышал в его голосе искреннее веселье.
   - Эх, никак не заставишь вас понять, никак не втолкуешь вам, что  это
за штука - жизнь! Конечно, она имеет цену только для себя самой. И  могу
сказать вам, что моя жизнь сейчас весьма ценна... для меня. Ей прямо нет
цены, хотя вы скажете, что я очень ее переоцениваю.  Но  что  поделаешь,
моя жизнь сама определяет себе цену.
   Он помолчал - казалось, он подыскивает  слова,  чтобы  высказать  ка-
кую-то мысль, - потом заговорил снова:
   - Видите ли, я испытываю сейчас удивительный подъем духа. Словно  все
времена звучат во мне и все силы принадлежат мне. Словно  мне  открылась
истина, и я могу отличить добро от зла, правду от лжи и  взором  проник-
нуть в даль. Я почти готов поверить в бога. Но, - голос его изменился  и
лицо потемнело, - почему я в таком состоянии? Откуда эта радость  жизни?
Это упоение жизнью? Этот - назовем его так  -  подъем?  Все  это  бывает
просто от хорошего пищеварения, когда у человека желудок в порядке,  ап-
петит исправный и весь организм хорошо работает. Это - брожение  заквас-
ки, шампанское в крови, это обман, подачка, которую бросает  нам  жизнь,
внушая одним высокие мысли, а других заставляя видеть бога или создавать
его, если они не могут его видеть. Вот и все: опьянение жизни,  бурление
закваски, бессмысленная радость жизни, одурманенной сознанием,  что  она
бродит, что она жива. Но увы! Завтра я буду расплачиваться за это, завт-
ра для меня, как для запойного пьяницы, наступит похмелье. Завтра я буду
помнить, что я должен умереть и, вероятнее всего, умру в плавании; что я
перестану бродить в самом себе, стану частью брожения моря; что  я  буду
гнить; что я сделаюсь падалью; что сила моих мускулов перейдет в плавни-
ки и чешую рыб. Увы! Шампанское выдохлось. Вся игра ушла из него, и  оно
потеряло свой вкус.
   Он покинул меня так же внезапно, как и появился, спрыгнув  на  палубу
мягко и бесшумно, словно тигр.
   "Призрак" продолжал идти своим путем. Пена бурлила  у  форштевня,  но
мне чудились теперь звуки, похожие на сдавленный хрип. Я прислушивался к
ним, и мало-помалу впечатление, которое произвел на меня внезапный пере-
ход Ларсена от экстаза к отчаянию, ослабело.
   Вдруг какой-то матрос на палубе звучным тенором затянул "Песнь пасса-
та":
   Я ветр, любезный морякам,
   Я свеж, могуч.
   Они следят по небесам
   Мой лет средь туч.
   И я бегу за кораблем
   Вернее пса.
   Вздуваю ночью я и днем
   Все паруса.
 
 
   ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
   Иногда Волк Ларсен кажется мне просто сумасшедшим или, во всяком слу-
чае, не вполне нормальным - столько у него странностей и  диких  причуд.
Иногда же я вижу в нем задатки великого человека,  гения,  оставшиеся  в
зародыше. И наконец, в чем я совершенно убежден, так это в том,  что  он
ярчайший тип первобытного человека, опоздавшего родиться на  тысячу  лет
или поколений, живой анахронизм в наш век высокой цивилизации.  Бесспор-
но, он законченный индивидуалист и, конечно, очень одинок. Между  ним  и
всем экипажем нет ничего общего. Его необычайная физическая сила и  сила
его личности отгораживают его от других. Он смотрит на них, как на детей
- не делает исключения даже для охотников, - и обращается с ними, как  с
детьми, заставляя себя спускаться до их уровня и  порой  играя  с  ними,
словно со щенками. Иногда же он исследует их суровой рукой вивисектора и
копается в их душах, как бы желая понять, из какого теста они слеплены.
   За столом я десятки раз наблюдал, как он, холодно и пристально  глядя
на кого-нибудь из охотников, принимался оскорблять его, а затем с  таким
любопытством ждал от него ответа, вернее, вспышки бессильного гнева, что
мне, стороннему наблюдателю, понимавшему, в чем  тут  дело,  становилось
смешно. Когда же он сам впадает в ярость, она кажется мне  напускной.  Я
уверен, что это только манера держаться, сознательно усвоенная им по от-
ношению к окружающим, и он просто пользуется ею для своих экспериментов.
После смерти его помощника я, в сущности, ни разу больше не видел Ларсе-
на по-настоящему разгневанным да, признаться, и не желал бы увидеть, как
вырвется наружу вся его чудовищная сила.
   Раз уж зашла речь о его прихотях, я расскажу о том, что  случилось  с
Томасом Магриджем в кают-компании, а заодно покончу и с тем происшестви-
ем, о котором уже как-то упоминал.
   Однажды после обеда я заканчивал уборку каюткомпании,  как  вдруг  по
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13 14 15 16 ... 50
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама