Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Научная фантастика - Хулио Кортасар Весь текст 495.21 Kb

62. Модель для сборки

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13 14 15 16 ... 43
   - Вы хотели сказать - депрессия, - пытается меня поправить Лила.
   - Ничего подобного, милочка. При депрессии на тебя как  будто  что-то
давит, ты опускаешься, опускаешься и в конце концов  делаешься  плоская,
вроде электрического ската, помнишь, такая  тварь  в  аквариуме.  А  при
компрессии все вокруг тебя как-то вырастает, ты бьешься, отбиваешься, но
все напрасно, и в конце концов тебя все равно  прибивает  к  земле,  как
лист с дерева.
   - Ах, вот как, - говорит Лила, она девушка такая почтительная.
 
   - Я шла по улице с очень высокими тротуарами, - сказала Телль. -  Это
трудно объяснить, мостовая будто пролегла по глубокому рву, похожему  на
пересохшее русло, а люди ходили по двум тротуарам  на  несколько  метров
выше. Правду сказать, людей не было, только собака да старуха, и  насчет
старухи я тебе потом должна рассказать что-то очень занятное, а по  тро-
туару в конце концов выходишь на открытую местность, дома там,  кажется,
кончались, это была граница города.
   - О, граница, - говорит Хуан, - ее никто не знает, поверь.
   - Во всяком случае, улица казалась мне знакомой,  потому  что  другие
уже ходили по ней. Не ты ли рассказывал мне про эту улицу?  Тогда,  воз-
можно, Калак, с ним же что-то случилось на улице с высокими  тротуарами.
Место там такое, что сердце сжимается, тоска гложет беспричинная  только
из-за того, что ты там находишься, что идешь по этим тротуарам,  которые
на самом деле не тротуары, а проселочные дороги, поросшие травкой и  ис-
пещренные следами. В общем, если ты хочешь, чтобы я вернулась  в  Париж,
так ты же знаешь, - ежедневно есть два поезда да еще самолеты, такие ма-
ленькие "Каравеллы".
   - Не будь дурочкой, - сказал Хуан. - Если я  тебе  рассказал,  что  я
чувствую, так именно для того, чтобы ты осталась. Ты сама  знаешь:  все,
что нас разделяет, оно-то и помогает нам так хорошо жить вместе. Если же
мы начнем умалчивать о том, что чувствуем, мы оба потеряем свободу.
   - Ясность мысли - не самая сильная твоя сторона, - съязвила Телль.
   - Боюсь, что так, но ты меня понимаешь. Конечно, если ты  предпочита-
ешь уехать...
   - Мне здесь очень хорошо. Только мне показалось, что все может  изме-
ниться, и, если мы начнем высказывать мысли вроде той, которую ты сейчас
изволил...
   - Я вовсе не хотел тебя упрекать, просто меня встревожило, что мы оба
побывали в городе, и я подумал, что когда-нибудь  мы  там  можем  встре-
титься, понимаешь, в каком-нибудь из номеров отеля или на улице с  высо-
кими тротуарами, столкнуться во время скитаний  по  городу,  бесконечных
поисков кого-то. Ты здесь, рядом, ты такая дневная. Мне тревожно думать,
что теперь и ты, как Николь или Элен...
   - О нет, - сказала Телль, откидываясь в постели на спину и вращая но-
гами педали невидимого велосипеда. - Нет, Хуан, там  мы  не  встретимся,
нет, дорогой мой, это немыслимо, это какой-то квадратный мыльный пузырь.
   - Кубический, ослица, - сказал Хуан, усаживаясь  на  край  кровати  и
критическим взором наблюдая за упражнениями Телль. - Ты великолепна, бе-
зумная моя датчанка. Бесстыжая, все прелести наружу,  такая  атлетичная,
такая северная, вплоть до  несносного  бергманизма,  без  всяких  теней,
сплошная бронза. Знаешь, иногда, когда я смотрю на себя в зеркало, когда
рассказываю тебе про Элен - причем, как всегда, все загрязняю, - я спра-
шиваю себя, почему ты...
   - Тес, в эту сторону удочку не закидывай, я всегда  говорила,  что  я
свою свободу тоже понимаю по-своему. Ты в самом деле думаешь, что я ста-
ла бы у тебя спрашивать, если бы мне вздумалось вернуться в Париж или  в
Копенгаген, где мать в отчаянии хранит последнюю надежду на  возвращение
взбалмошной дочери?
   - Нет, надеюсь, ты не стала бы меня спрашивать, - сказал Хуан. - Сло-
вом, суди сама, хорошо ли я поступаю, рассказывая, что со мной  происхо-
дит?
   - Наверно, мне следовало бы обидеться, -  раздумчиво  сказала  Телль,
прекращая велосипедную езду, чтобы свернуться калачиком и упереться  но-
гой в живот Хуана. - Будь у меня хоть где-нибудь крошечка ума.  Мне  ка-
жется, где-то он есть, только я никогда его не  видела.  Ты  не  грусти,
твоя безумная датчанка будет и дальше тебя любить на свой лад. Вот  уви-
дишь, мы в городе никогда не встретимся.
   - Я в этом не так уверен, - пробормотал Хуан. - Но ты права, не будем
совершать старую как мир глупость, не будем пытаться определять будущее,
достаточно уже такого навсегда испорченного будущего  скопилось  в  моем
городе, и вне города, и во всех порах тела. Ты даешь  мне  что-то  вроде
удобного счастья, ощущение разумной человеческой повседневности,  и  это
много, и этим я обязан тебе, только тебе, моему душистому кузнечику.  Но
бывают минуты, когда я чувствую себя циником, когда все табу  моей  расы
дразнят меня своими клешнями; тогда я думаю, что поступаю дурно,  что  я
тебя - если позволишь  употребить  ученый  термин  -  превращаю  в  свой
объект, в свою вещь, что я злоупотребляю твоей жизнерадостностью, таская
тебя то туда, то сюда, закрываю и открываю, вожу с собой, а потом остав-
ляю, когда приходит час тосковать или побыть одному.  Ты  же,  напротив,
никогда не делала меня своим объектом, разве что в глубине души  жалеешь
меня и  бережешь  в  качестве  повседневного  доброго  дела  -  закваска
гёрлскаут или что-то в этом роде.
   - А, гордость самца, - сказала Телль, упираясь всей  ступней  в  лицо
Хуану. - "Оставьте меня, я сам! - крикнул тореро". Помнишь, тогда, в Ар-
ле? Его оставили, и, боже мой, как подумаю, что было... Нет, сыночек,  я
тебя не жалею, вещь не может испытывать жалость к мужчине.
   - Ты не вещь. Я не это хотел сказать, Телль.
   - Не это, но ты же это сказал.
   - Во всяком случае, сказал в упрек себе.
   - О, бедненький, бедненький, - усмехнулась Телль, гладя  его  ступней
по липу. - Э, постой, так дело не пойдет, я уже знаю, что будет, если мы
продолжим этот разговор, убери-ка отсюда свою лапку, помнится, в полови-
не одиннадцатого у тебя заседание.
   - Черт подери, и в самом деле, а теперь без двадцати десять.
   - Старуха! - воскликнула Телль, вскакивая и распрямляясь во всем сво-
ем великолепии золотоволосой валькирии. - Пока ты  будешь  одеваться,  я
расскажу, это очень волнующе.
   Волнующего там было немного, по крайней мере  вначале,  в  той  части
рассказа, когда Хуан залежался в постели, и Телль,  хотя  и  с  грустью,
спустилась одна позавтракать в оранжевом зале отеля "Козерог" и  случай-
но, без всякого намерения, подслушала разговор старухи и юной  англичан-
ки, старуха сперва сидела за столиком в глубине и уже там затеяла беседу
на бейсик-инглиш с молодой туристкой, потом вдруг  спросила,  нельзя  ли
составить ей компанию, и девушка ответила, о да, миссис,  и  я  за  моим
столиком, загороженная огромным кувшином с грейпфрутовым соком, увидела,
как старуха переместилась за столик к девушке, да с немалым трудом,  по-
тому что операция эта разделялась у нее на два этапа -  сперва  вскараб-
каться на стул, а затем опуститься, - о, благодарю вас,  миссис,  дальше
обычный разговор о том, кто откуда, о маршрутах, впечатлениях,  таможнях
и погоде, о да, миссис, о нет, миссис. Хуану, а тем паче  Телль  никогда
не узнать, почему оказалось так необходимо все более внимательно прислу-
шиваться к разговору и почему внушал этот разговор убежденность, что на-
до слушать и дальше и что для этого необходимо переехать немедля из это-
го отеля, что они и сделали в тот же  вечер,  поселившись  в  "Гостинице
Венгерского Короля", старой и обветшалой, но зато находящейся так близко
от Блютгассе, в пропыленном барочном лабиринте старой Вены. Жить  вблизи
Блютгассе  -  только  это  могло  "вознаградить  Хуана  за   оставленные
удобства, и гигиену, и бар "Козерога", но не было другого  способа  про-
должать прислушиваться к речам фрау Марты во время завтрака, когда  юная
англичанка - о да, миссис, большое спасибо за  то,  что  порекомендовали
мне этот отель, куда более дешевый и типичный, - усаживалась  за  столик
фрау Марты и рассказывала ей о своих вчерашних экскурсиях, были  там,  и
Шенбрунн, и дом Шуберта, и прочее, но почему-то все это звучало как одна
и та же экскурсия и как все экскурсии сразу, сплошной путеводитель Наге-
ля в пестрой обложке и в английском переводе, о да, миссис.
 
   Николь кончила мыть кисточки и тщательно закрывала коробку с  краска-
ми; блестящий гном сохнул на краю стола, огражденный барьером из  журна-
лов и книг.
   - Здесь пахнет затхлостью, - сказал Марраст, продолжая ходить по ком-
нате. - Не пойти ли нам пройтись, чем вспоминать друзей? Право, мы похо-
жи на призраков, которые беседуют о других призраках, это нездорово.
   - О да, Map, - сказала Николь. Она не собиралась упрекать его за  то,
что он первый обронил имена, сперва Хуана, затем Элен, вперемежку с лас-
точками и анекдотами про Остина и сообщением  о  бесконечной  поездке  в
метро с Калаком и Поланко. Он это сделал неумышленно, но все же от  Мар-
раста исходило первое и косвенное легкомысленное упоминание о  Хуане,  а
потом, как стряхиваемый с сигареты остаток пепла, в  конце  абзаца  -  о
Элен, что идеально довершало рисунок. Обо всем  этом  можно  думать  без
неприязни и укора, было бы несправедливо упрекать Марраста за то, что он
курит, расхаживая по номеру, как большой медведь,  было  почти  логично,
что в какой-то миг, когда иссякнет прокладочная пакля  слов,  Марраст  в
конце концов поддастся тому единственному, что  еще  могло  сблизить  их
после прежних, таких недавних и таких иных дней, и что посреди  какой-то
фразы проглянет имя Хуана - ведь не было никакой явной причины, мешающей
ему проглянуть вперемежку с именами прочих друзей, - и  что  он  тут  же
вспомнит, что в эту ночь ему приснилась Элен, и скажет об этом,  продол-
жая курить и монотонно расхаживать взад и вперед  по  номеру.  Почти  не
глядя на него - теперь ей было все труднее встречаться с ним глазами,  -
Николь подумала о прежнем Маррасте, человеке-борце,  рыцаре  скульптуры,
неустанно бросающем вызов, таком непохожем на этого медведя, который за-
тихал и съеживался всякий раз, когда подходил взглянуть  на  гномов  или
поцеловать Николь, едва отвечающую на поцелуй и говорившую  о  пустячных
событиях дня, как вот теперь - он ей о ласточках, а она ему про энцикло-
педию, пока все как бы парализовалось упоминанием о Хуане и Элен, но это
Маррасту можно было простить, и совсем нетрудно простить, как посмотришь
в его печальные глаза, даже и прощать-то не надо, виноват не он, и никто
не виноват, нет, это сама вина, худшая из всех вин,  обосновалась  здесь
непрошеная, и в конце концов пришлось с ней примириться.
   Если он поцелует меня еще раз, я отвечу на его поцелуй, чтобы хоть на
время вывести его из состояния безнадежности, но нет, он больше не пыта-
ется, все курит и ходит по номеру, вот опять завел речь о портрете  док-
тора Лайсонса и даже про время забыл, мы же опоздаем в музей, опять, как
уже бывало столько раз, придется смотреть на  закрытые  двери  и  пойдут
легкомысленные предложения, чем бы заменить друзей, как будто все это не
имеет ровно никакого значения - спуститься до Чаринг-кросс, или пойти  в
кино, или сесть и смотреть на голубей на Лестер-сквер, пока не  наступит
время встретиться с Калаком и Поланко, или вернуться в отель  и  продол-
жать рисовать гномов и читать романы и газеты, поставив между собой  ма-
ленький транзистор, который вроде добавочной пакли, он позволяет  эконо-
мить слова, оставляя свободу только взглядам, этим тощим котам,  которые
стыдливо встречаются где-то на гладком потолке, потрутся друг о дружку -
и вдруг расходятся, по возможности избегая встречаться  до  часа,  когда
пора ложиться спать и гасить свет.
   Вот и сейчас он опять закурит сигарету, сядет у  сумеречного  окна  и
будет смотреть на унылое зрелище - на Бедфорд-авеню с деловыми  зданиями
на противоположной стороне, с автобусами, которыми мы  так  восхищались,
очутившись в Лондоне в первый раз, и на которых решили ездить методичес-
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13 14 15 16 ... 43
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама