Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Научная фантастика - Хулио Кортасар Весь текст 495.21 Kb

62. Модель для сборки

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 43
   лифт бывает пуст,
   когда тебе хуже всего, лифты пусты, и я должен
   подыматься бесконечно,
   пока не прекратится подъем и лифт не заскользит
   горизонтально,
   в моем городе лифты похожи на стеклянные клетки и
   движутся зигзагами,
   проезжают по крытым мостам меж двумя зданиями, и
   внизу открывается город и все сильней кружится голова,
   потому что мне снова надо войти в этот отель или в
   нежилые галереи чего-то,
   что уже не отель, но огромный ангар, куда ведут
   все лифты, и двери, и все галереи,
   и надо выйти из лифта и искать душ или клозет,
   потому что так надо, без объяснений, потому что
   свиданье - это душ или клозет,
   а вовсе не свиданье,
   ищи счастья в одних трусах, с мылом и расческой,
   но всегда нет полотенца, надо искать полотенце и клозет,
   мой город - это бесчисленные грязные клозеты,
   и дверца у них с глазком,
   но без задвижки, там воняет аммиаком, и душ
   тоже в этом огромном сарае с замызганным полом,
   и всегда там полно людей, людей без лиц,
   но они там,
   они в душевых, они в клозетах, где тоже почему-то есть
   душ,
   где я должен мыться, но нет полотенец и некуда
   положить расческу и мыло, негде оставить одежду,
   а ведь иногда
   я бываю в городе одетый, и после душа надо идти
   на свиданье,
   я пойду по улице с высокими тротуарами, такая улица
   есть в моем городе,
   и выходит она на пустырь, удаляя меня от канала и от
   трамваев,
   и вот я иду по ее тротуарам из оббитых кирпичей, вдоль
   плетеных оград,
   там все встречные враждебны, лошади - призраки и
   слышится запах беды.
 
   А не то возьму и пойду по моему городу, и зайду
   в отель
   или выйду из отеля, и попаду в место,
   где всюду клозеты, загаженные мочой
   и экскрементами,
   или буду там с тобой, любовь моя, бывало же, что я
   спускался в мой город с тобою
   и в трамвае, набитом чужими, безликими пассажирами,
   вдруг понимал,
   что надвигается ужасное, что нагрянет Жуть, и мне
   хотелось
   прижать тебя к себе, уберечь от страха,
   но столько тел разделяло нас, и когда, топчась
   и толкаясь, тебя вынуждали сойти,
   я не мог последовать за тобой, я боролся с коварно
   резиновыми фалдами и лицами,
   с бесстрастным кондуктором, с бегом трамвая
   и его звонками,
   пока на каком-то углу не вырвусь, и, соскочив,
   оказывался на сумеречной площади.
   О, знать, что ты кричала, кричала, заблудилась в моем
   городе, была так близко и недостижимо,
   навек заблудившись в моем городе, вот это
   и была Жуть, было то самое свиданье,
   роковое то свиданье - мы навек были разлучены в моем
   городе, где
   для тебя, конечно, не будет ни отелей, ни лифтов, ни
   душей, лишь ужас, что ты одна, и вот кто-то
   молча приближается к тебе и кладет тебе на губы
   бледный палец.
 
   Или еще вариант - я стою и смотрю на мой город
   с борта
   корабля без мачт, плывущего по каналу; мертвая тишина
   и мерное скольжение к чему-то, чего мы никогда не
   достигнем,
   ибо в какой-то миг корабль исчезает, а вокруг лишь
   перрон да запоздавшие поезда,
   забытые чемоданы, бесчисленные пути
   и неподвижные поезда, которые вдруг трогаются, и вот
   это уже не перрон,
   а надо идти по путям, чтобы найти свой поезд,
   и чемоданы затерялись,
   и никто ничего не знает, кругом пахнет углем
   и униформой бесстрастных кондукторов,
   пока наконец заберешься в отправляющийся вагон
   и пойдешь по поезду, которому нет конца,
   где пассажиры спят, сгрудясь в купе с потертыми
   сиденьями,
   с темными шторками и запахом пыли и пива,
   и надо идти в хвост поезда, ведь где-то там надо
   встретиться
   неизвестно с кем, свиданье назначено с кем-то
   неизвестным, и чемоданы потерялись,
   и ты тоже иногда бываешь на станции, но твой поезд -
   это другой поезд, твоя Жуть - другая Жуть, и мы не
   встретимся, любовь моя,
   я снова потеряю тебя в трамвае или в поезде, я побегу
   в одних трусах
   среди людей, толпящихся или спящих в купе, где
   фиолетовый свет
   обдает пыльные шторки, занавеси, скрывающие мой
   город.
 
   Элен, если бы я сказал им, ждущим (потому что они здесь  ждут,  чтобы
кто-то начал рассказывать, да по порядку), если бы я им сказал, что все,
по сути, сводится к тому местечку на камине у меня в Париже,  между  ма-
ленькой статуэткой работы Марраста и пепельницей, тому местечку, которое
я приберегал, чтобы положить там твое письмо, тобою так и не написанное.
Если бы я рассказал им про угол улицы Эстрапад, где я ждал тебя  в  пол-
ночь под дождем, роняя один за другим окурки в грязную лужу с  мерцающей
звездой плевка. Но рассказывать, сама знаешь, означало бы наводить поря-
док, вроде того как из птицы делают чучело, и в "зоне" тоже это знают, и
первым улыбнулся бы мой сосед, и зевнул бы  первым  Поланко,  да  и  ты,
Элен, когда вместо твоего имени я стал бы  выпускать  колечки  дыма  или
описательные обороты. Видишь ли, до самого  финала  я  не  смогу  согла-
ситься, что все должно было произойти так, до самого финала я лучше буду
называть фрау Марту, которая ведет меня за  руку  по  Блютгассе,  где  в
мглистом тумане еще маячит дворец графини, я буду упорно  подменять  де-
вушку из Парижа девушкой из Лондона,  одно  лицо  другим,  и  когда  по-
чувствую себя припертым к краю неизбежного твоего  имени  (ведь  ты  все
время будешь тут, чтобы вынудить меня назвать его, чтобы наказать себя и
отомстить за себя на мне и мною), у меня еще останется выход - можно по-
играть с Телль, повоображать меж двумя глотками сливовицы, что все прои-
зошло вне "зоны", в городе, если тебе угодно (но там  может  быть  хуже,
там могут тебя убить), и, кроме того, там будут друзья,  будут  Калак  и
Поланко, они будут забавляться лодками и  лютнистами,  это  будет  общая
ночь, ночь по ею сторону, ночь-покровительница с газетами, и с Телль,  и
с гринвичским временем.
   Элен, вчера я получил из Италии вполне обычную цветную открытку с ви-
дом Бари. Но если повернуть ее вверх ногами и смотреть  прищурив  глаза,
то эти соты с тысячами сверкающих ячеек и  каймой  моря  вверху  кажутся
абстрактной картинкой удивительной тонкости. Я  взял  и  отрезал  ту  ее
часть, где не выделялись ни примечательные здания, ни знаменитые шириной
проспекты; так она и стоит, прислоненная к стакану с моими карандашами и
трубками. Я смотрю на нее, и передо мной вовсе не итальянский  город,  а
кропотливо выписанное нагромождение крошечных ячеек, розовых и  зеленых,
белых и голубых, и это утоляет жажду чистой красоты. Понимаешь ли, Элен,
я мог бы описывать мой Бари, перевернутый  вверх  ногами  и  обрезанный,
увиденный в другом масштабе, с другой ступеньки, и тогда зеленое пятныш-
ко, оттеняющее весь верхний план моей маленькой картонной драгоценности,
прислоненной к стакану, зеленое это пятнышко, которое (и мы могли бы это
установить, потратив два часа в самолете плюс сколько-то  там  в  такси)
является домом номер такой-то улицы такой-то, где живут мужчины и женщи-
ны с такими-то именами, так вот, это зеленое  пятнышко  обретает  другое
значение, я могу говорить о нем как о чем-то существующем для меня, отв-
лекаясь от дома и его обитателей. И когда я примеряю себя к тебе,  Элен,
мне кажется, что ты извечно была для меня как это крошечное зеленое пят-
нышко на моем обрезке открытки - я могу показать его Николь, или  Селии,
или Маррасту, могу показать тебе, когда  мы  встретимся  за  столиком  в
"Клюни" и заговорим о городе, о поездках, среди шуток,  и  анекдотов,  и
эволюции улитки Освальда, тихонько прячущейся на ладони у Сухого  Листи-
ка. А под этим скрыт страх, отказ согласиться с тем, что  нынче  вечером
швырнули мне в лицо ресторанное зеркало, толстяк за столиком,  раскрытая
наугад книжка да запах сырости из подъезда. Но теперь выслушай меня, хо-
тя бы ты и спала сейчас одна в своей квартире на улице Кле, ведь  молча-
ние - это тоже предательство. До самого финала я буду  думать,  что  мог
ошибиться, что улики, которые пятнают тебя в моих глазах, от которых ме-
ня тошнит каждое утро этой жизни, мне опостылевшей, порождены, возможно,
тем, что я не сумел отыскать истинный порядок и что ты сама,  Элен,  ни-
когда не понимала, что происходит, не понимала смерти юноши  в  клинике,
куклы месье Окса, плача Селии, что ты просто  неверно  раскинула  карты,
выдумала себе такое их расположение, которое напророчило тебе быть  тем,
чем ты не являешься, тем, во что я до сих пор упорно отказываюсь верить.
И если бы я промолчал, это было бы предательством, никуда  ведь  не  де-
нешься, карты налицо, как кукла в твоем шкафу или вмятина от моего  тела
в твоей постели, и я попробую раскинуть их по-своему раз и еще раз, пока
не придет уверенность, что комбинация неуклонно  повторяется,  или  пока
наконец не увижу тебя такой, какой хотел бы встретить  в  городе  или  в
"зоне" (твои открытые глаза в комнате города, твои  непомерно  открытые,
не глядящие на меня глаза); и тогда молчать было бы подло, ты и я  слиш-
ком хорошо знаем о существовании чего-то, что не есть мы  и  что  играет
этими картами, в которых мы то ли трефы, то ли черви, но уж никак не та-
сующие их и раскладывающие руки, - такая умопомрачительная игра, в кото-
рой нам дано лишь узнавать нашу судьбу, как она ткется или  распускается
с каждым ходом, узнавать, какая фигура идет до нас или  после,  в  каком
наборе рука выкладывает нас противнику, узнавать борьбу  взаимоисключаю-
щих жребиев, которая определяет нашу позицию и наши отказы. Прости  меня
за этот язык, иначе сказать не могу. Если бы ты сейчас меня слушала,  ты
бы согласилась, кивнув с тем серьезным выражением лица,  которое  иногда
делает тебя чуть более близкой  легкомыслию  рассказчика.  Ах,  уступить
этому непрерывно меняющемуся сплетению сетей, покорно  войти  в  колоду,
подчиниться тому, что нас тасует и распределяет,  какой  соблазн,  Элен,
как приятно колыхаться, лежа на спине в спокойном море! Взгляни  на  Се-
лию, взгляни на Остина, на эту пару зимородков,  колышущихся  на  волнах
непротивления по воле судьбы. Взгляни на бедняжку Николь, которая следу-
ет за моей тенью, умоляюще сложив руки. Но я слишком  хорошо  знаю,  что
для тебя жить означает сопротивляться, что ты никогда не признавала под-
чинения; хотя бы поэтому - уже не говоря обо мне или многих других,  иг-
равших в эти игры, - я заставляю себя быть тем, кого ты не станешь  слу-
шать или будешь слушать с иронией и этим окончательно побудишь меня  го-
ворить. Ты же видишь, я говорю не для других, хотя другие слушают  меня;
если хочешь, скажи мне, что я продолжаю играть словами, что я тоже тасую
их и бросаю на стол. Владычица сердец, посмейся надо мною еще раз.  Ска-
жи: я не могла этому помешать, это было безвкусно, как вышитое сердце. Я
все равно буду искать подступов, Элен, на каждом  углу  буду  спрашивать
направление, я учту все - площадь с трамваями,  Николь,  брошь,  которая
была на тебе в ночь канала Сен-Мартен, куклы месье  Окса,  призрак  фрау
Марты на Блютгассе, важное и неважное, я все перетасую снова, чтобы най-
ти тебя такой, какой хочу, - перетасую и случайно купленную книжку, гир-
лянду лампочек, даже глыбу антрацита, которую Марраст  искал  на  севере
Англии, глыбу антрацита для статуи Верцингеторига, заказанной и  наполо-
вину оплаченной муниципалитетом Аркейля13, к превеликому огорчению  бла-
гомыслящих горожан.
 
   "Еще не все кончено, - подумал мой сосед, - не все кончено,  если  он
способен на минуту отвлечься от дифирамбов и гаданий и вспомнить  о  та-
ких, к примеру, вещах, как глыба антрацита. Нет, он еще не совсем погиб,
если способен помнить о глыбе антрацита".
   - Мы ждем, че, - сказал мой сосед. - Что произошло  в  ресторане,  мы
уже знаем, если там действительно что-то произошло. А потом?
   - Уж, наверно, дождик был что надо, - сказал Поланко.  -  Так  всегда
бывает, когда ты...
   - Когда ты - что? - спросила Селия.
   Поланко посмотрел на Селию и грустно покачал головой.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 43
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (7)

Реклама