Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer
Aliens Vs Predator |#4| New artifact
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Приключения - Александр Дюма Весь текст 768.49 Kb

Графиня Де Шарни (2-3 части)

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 7 8 9 10 11 12 13  14 15 16 17 18 19 20 ... 66
периода, и я испросил себе  двадцать  лет.  Последовали  возражения.  Вы
представляете себе? В течение двадцати веков люди были рабами  или  кре-
постными, а они возражали, когда я испросил  себе  двадцать  лет,  чтобы
сделать людей свободными!
   Калиостро обвел взглядом собравшихся, у которых его  последние  слова
вызвали иронические улыбки.
   Затем он продолжил:
   - Наконец я добился, чтобы мне предоставили эти двадцать лет;  я  дал
братьям знаменитый девиз: "Lilia pedibus destrue" - и взялся за  работу,
призывая всех окружающих последовать моему примеру. Я въехал во  Францию
под сенью триумфальных арок; весь путь от Страсбурга до Парижа был  усы-
пан лаврами и розами. Все кричали: "Да здравствует дофина! Да здравству-
ет будущая королева!." Все надежды королевства были связаны с потомством
этого спасительного брачного союза. Далее я не  желаю  приписывать  себе
славу предпринятых шагов и заслугу в событиях. Господь меня не  оставил,
он позволил мне видеть божественную руку, державшую поводья огненной ко-
лесницы. Хвала Господу! Я отбросил с дороги камни, я навел  мосты  через
потоки, я засыпал пропасти, а колесница  катилась  вперед,  вот  и  все.
Итак, братья, смотрите, что исполнено за двадцать лет.
   Парламенты пали.
   Людовик Пятнадцатый, прозванный Возлюбленным, умер, окруженный всеоб-
щим презрением.
   Королева семь лет была бездетна, а на исходе семи лет  родила  детей,
чья законность так и осталась под вопросом; ее материнство  подвергалось
нападкам при рождении дофина, ее честь была  поколеблена  после  дела  с
ожерельем.
   Король, возведенный на трон под титулом Людовика Желанного,  принялся
за королевские труды и оказался бессилен в политике, как и в любви, ска-
тываясь от утопии к утопии вплоть до полного банкротства, от министра  к
министру вплоть до господина де Калонна.
   Произошло собрание нотаблей, созвавшее Генеральные штаты.
   Генеральные штаты, избранные всеобщим голосованием, объявили себя На-
циональным собранием.
   Знать и духовенство оказались побеждены третьим сословием.
   Бастилия пала.
   Иностранные войска изгнаны из Парижа и Версаля.
   Ночь с третьего на четвертое августа явила аристократии  всю  ничтож-
ность знати.
   Пятое и шестое октября явили королю и королеве всю ничтожность  коро-
левской власти.
   Четырнадцатое июля 1790 года явило миру единство Франции.
   Принцы утратили народную любовь в эмиграции.
   Месье утратил народную любовь после суда над Фаврасом.
   И, наконец, на Алтаре отечества  была  принята  присяга  Конституции;
председатель Национального собрания сел на такой же трон, что и  король;
закону и нации было отведено место выше этих тронов; Европа не сводит  с
нас глаз, склоняется к нам, молчит и ждет; все, кто не  рукоплещет  нам,
объяты трепетом!
   Братья, разве не верно то, что я сказал о Франции? Разве  она  не  то
колесо, которое могло бы привести в движение Европу, не то солнце, кото-
рым озарится мир?
   - Верно! Верно! - вскричали все голоса.
   - А теперь, братья, - продолжал Калиостро, - считаете ли вы, что дело
продвинулось достаточно и мы можем отступиться, чтобы дальше оно шло уже
само собой? Считаете ли вы, что после присяги Конституции мы можем поло-
житься на королевское слово?
   - Нет! Нет! - вскричали все голоса.
   - В таком случае, - объявил Калиостро, - нам  следует  приступить  ко
второму революционному периоду великого  дела  демократии.  Я  рад  убе-
диться, что в ваших глазах, как и в моих, Федерация 1790  года-не  цель.
но остановка в пути; что ж, мы постояли, передохнули, и двор принялся за
свое контрреволюционное дело; так препояшемся и снова в путь.  Несомнен-
но, робким сердцам предстоит изведать немало тревожных часов и отчаянных
мгновений; часто будет казаться, что луч, озаряющий нам  дорогу,  погас;
нам еще не раз почудится, что указующая нам путь рука покинула  нас.  На
протяжении этого долгого периода, который нам надлежит  пройти,  не  раз
покажется, что дело наше опозорено и даже загублено каким-нибудь непред-
виденным несчастным случаем, каким-нибудь нежданным  происшествием;  все
будет оборачиваться против нас: неблагоприятные  обстоятельства,  триумф
наших врагов, неблагодарность сограждан; и многие из нас, быть может на-
иболее добросовестные, после стольких тяжких трудов и ввиду явного  бес-
силия начнут терзаться вопросом, не сбились ли мы с пути, не следуем  ли
по неверной дороге. Нет, братья, нет! Я говорю вам это теперь, и  пускай
мои слова вечно звучат у вас в ушах - во время победы  подобно  торжест-
венным фанфарам, в час поражения подобно  набату;  нет,  народам-вожатым
доверена святая миссия, и на них лежит роковой, провиденциальный долг ее
исполнять; Господь, направляющий их, ведает свои таинственные пути,  ко-
торые открываются нам лишь в сиянии исполненного предначертания; нередко
пелена тумана скрывает Господа от наших глаз, и мы полагаем, что Его нет
с нами; нередко сама идея отступает и словно  обращается  в  бегство,  а
между тем на самом деле она, подобно рыцарям на средневековых  турнирах,
берет разбег, чтобы вновь поднять копье и устремиться  на  противника  с
новыми силами и новым пылом. Братья! Братья! Цель, к которой мы стремим-
ся, - это маяк, зажженный на высокой горе; за время пути мы десятки  раз
теряем его из виду из-за неровностей почвы и думаем,  что  он  погас;  и
тогда слабые начинают роптать, сетовать и останавливаются, говоря: "Нич-
то больше не указывает нам направление, мы бредем  в  потемках;  давайте
останемся здесь, к чему блуждать?." Но сильные идут дальше,  улыбаясь  и
храня веру, и вот уже маяк виден опять, а после вновь исчезает  и  вновь
появляется, и с каждым разом все виднее, все ярче, потому что он  стано-
вится все ближе. Вот так, борясь, упорно продолжая начатое,  а  главное,
храня веру, избранники мира дойдут до подножия спасительного маяка, свет
которого воссияет однажды не только для всей Франции, но и для всех  на-
родов земли. Поклянемся ж, братья, поклянемся от имени  нашего  и  наших
преемников не останавливаться, покуда не воссияет по всей  земле  святой
завет Христа, первой части которого мы уже почти достигли: свобода,  ра-
венство, братство!
   Эти слова Калиостро были встречены бурным одобрением; но посреди кри-
ков и рукоплесканий, подобно каплям ледяной воды, срывающимся со  сводов
сырой пещеры на пылающий лоб путника, во всеобщий восторг ворвались сло-
ва, произнесенные чьим-то резким, язвительным голосом:
   - Да, поклянемся, но прежде объясни нам, как  ты  понимаешь  эти  три
слова, чтобы мы, скромные апостолы, могли объяснять их с твоих слов.
   Пронзительный взгляд Калиостро прорезал  толпу  и,  словно  солнечный
зайчик, высветил бледное лицо депутата от Арраса.
   - Хорошо, - сказал он. - Слушай, Максимильен. Потом,  подняв  руку  и
возвысив голос, он обратился к собранию:
   - Слушайте все!
 
   XLIII
   СВОБОДА! РАВЕНСТВО! БРАТСТВО!
 
   Среди собравшихся установилось торжественное молчание, глубина  кото-
рого свидетельствовала, какую важность придают слушатели  тому,  что  им
предстоит услышать.
   - Да, меня с полным основанием спросили, что такое свобода, что такое
равенство и что такое братство; я скажу вам это. Начнем  со  свободы.  И
прежде всего, братья, не путайте свободу с независимостью;  это  не  две
сестры, похожие друг на друга, - это два врага, проникнутые взаимной не-
навистью. Почти все народы, обитающие в горах, независимы;  но  не  знаю
примеров, чтобы народы эти, кроме  Швейцарии,  были  воистину  свободны.
Никто не станет отрицать, что Калабрия, Корсика и Шотландия  независимы.
Никто не посмеет утверждать, что они свободны. Когда ущемляют  воображе-
ние калабрийца, честь корсиканца, выгоду шотландца, калабриец, не в  си-
лах прибегнуть к правосудию, поскольку угнетенные народы лишены правосу-
дия, калабриец хватается за кинжал, корсиканец - за стилет, шотландец  -
за dirk; он наносит удар, враг падает - и он отомщен; тут же  горы,  где
он найдет убежище, и за неимением свободы, которую тщетно призывают  жи-
тели города, он обретает независимость в глубоких пещерах, густых лесах,
на высоких утесах; это независимость лисицы, серны, орла. Но орел, серна
и лисица, бесстрастные, неизменные, равнодушные зрители великой  челове-
ческой драмы, разыгрывающейся перед ними, -  это  животные,  подчиненные
инстинктам и обреченные одиночеству; первобытные, древние, исконные, так
сказать, цивилизации Индии, Египта, Этрурии, Малой Азии, Греции и  Рима,
объединившие свои познания, верования, искусства, поэзию,  словно  пучок
лучей, которые они устремили в мир, чтобы высветить современную  цивили-
зацию с момента ее зарождения и в ходе ее развития, оставили лисиц в  их
норах, серн - на горных отрогах, орлов - среди туч; в самом деле,  время
для них идет, но не имеет меры, науки процветают среди них, но  не  идут
вперед; с их точки зрения, нации рождаются, возвышаются и падают, но ни-
чему не научаются. Дело в том, что Провидение ограничило круг их возмож-
ностей инстинктом индивидуального выживания, в то время как Бог дал  че-
ловеку понятие о добре и зле, чувство справедливости, ужас перед  одино-
чеством, любовь к обществу себе подобных. Вот почему  человек,  рождаясь
одиноким, как лисица, диким, как серна, неприкаянным, как орел,  объеди-
нился с себе подобными в семью, семьи слились в племя, племена - в наро-
ды. Дело в том, братья, что, как я вам уже говорил, человек,  отделяющий
себя от других, имеет право лишь на независимость, а когда люди  объеди-
няются, они, напротив, получают право на свободу.
   Свобода!
   Это не есть изначальное и единственное в своем роде  вещество,  вроде
золота; это цветок, это искусство, это, наконец, плод;  нужно  ухаживать
за ней, чтобы она расцвела и созрела. Свобода - это право каждого делать
- на благо собственной выгоде, удовлетворению, довольству,  развлечению,
славе - все, что не нарушает интересов другого человека;  это  отказ  от
части собственной независимости ради создания запаса общей свободы,  от-
куда каждый черпает в свой черед и в равной мере;  и,  наконец,  свобода
есть нечто еще большее, а обязательство, принятое человеком перед  лицом
мира, в том, что он будет не замыкать добытую сумму  просвещения,  прог-
ресса, привилегий в эгоистическом кругу одного народа, одной нации,  од-
ной расы, а, напротив, распространять их щедрой рукой среди других людей
и народов всякий раз, когда неимущий человек  или  нуждающееся  общество
попросят вас поделиться с ними вашим богатством. И не опасайтесь  исчер-
пать это богатство, потому что свобода обладает божественным преимущест-
вом умножаться от самой расточительности, подобно огромным рекам, ороша-
ющим землю, которые тем обильнее в своих истоках, чем полноводнее они  в
устье. Вот что такое свобода: манна небесная,  на  которую  имеет  право
каждый; но избранный народ, которому она досталась,  обязан  оделить  ею
каждый народ, требующий своей доли; так я понимаю  свободу,  -  заключил
Калиостро, даже не снисходя до того, чтобы прямо ответить задавшему воп-
рос. - Перейдем к равенству.
   Всеобщий одобрительный шепот взлетел под самые своды, обласкав орато-
ра веянием самой сладостной на свете ласки - если не для сердца,  то  по
крайней мере для гордости человеческой - популярности.
   Но он, привыкший к овациям, простер руку, требуя тишины.
   - Братья, - сказал он, - часы идут, время  бесценно,  каждая  минута,
использованная врагами нашего святого дела, углубляет пропасть у нас под
ногами или воздвигает препятствие на нашем пути. Так дайте же мне  расс-
казать вам о равенстве, как только что я рассказал вам о свободе.
   После этих слов послышались призывы: "Тс-с, тс-с!. - затем  установи-
лась полная тишина, и зазвучал чистый, звучный, выразительный голос  Ка-
лиостро.
   - Братья, - сказал он, - я не стану  оскорблять  вас  предположением,
что кто-то из вас, слыша это манящее слово .равенство., поймет  его  как
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 7 8 9 10 11 12 13  14 15 16 17 18 19 20 ... 66
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама