Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities
Aliens Vs Predator |#1| Predator's time!
Aliens Vs Predator |#5| Final fight

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Приключения - Александр Дюма Весь текст 768.49 Kb

Графиня Де Шарни (2-3 части)

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6  7 8 9 10 11 12 13 14 ... 66
пившиеся на бульварах с пяти утра, измокшие под дождем и умиравшие с го-
лоду, смеялись и пели.
   Правда парижское население, не властное защитить их от дождя, задума-
ло по крайней мере спасти их от голода.
   Изо всех окон на веревках им начали спускать хлеб, сыр и бутылки  ви-
на.
   Это делалось на всех улицах, по которым  они  проходили.  Покуда  они
проходили, сто пятьдесят тысяч людей заняли места на  пригорках  Марсова
поля, а еще сто пятьдесят тысяч стояли за их спинами.
   Что до амфитеатров Шайо и Пасси, они были до отказа забиты зрителями,
число которых не поддавалось учету.
   Великолепный цирк, гигантский амфитеатр,  величественная  арена,  где
состоялся праздник объединения Франции, а когда-нибудь, быть может, при-
зойдет объединение всего мира!
   Увидим мы этот праздник или не увидим - не все ли равно?  Его  увидят
наши сыновья, увидит мир.
   Одно из величайших заблуждений человека заключается в том, что он во-
ображает, будто весь мир целиком существует для того, чтобы он прожил  в
нем свою краткую жизнь, меж тем как на самом деле из  переплетения  этих
бесконечных кратких, эфемерных, невидимых, кроме как оку  Господню,  су-
ществований и состоит время - тот более или менее долгий период, в тече-
ние которого Провидение, эта Исида с четырьмя сосцами приглядывающая  за
народами, вершит свой таинственный труд и  продолжает  непрерывное  дело
сотворения мира.
   О да, наверняка все, кто там был, верили, что скоро поймают,  ухватят
за оба крыла летучую богиню, которая зовется Свободой, вечно  ускользает
и скрывается из виду, чтобы всякий раз  вернуться  еще  более  гордой  и
сверкающей.
   И эти люди заблуждались, как позже заблуждались их сыновья, думавшие,
что они ее утратили.
   И какою же радостью, каким доверием были проникнуты все эти люди -  и
те, что ждали, сидя или стоя, и те, что,  перейдя  реку  по  деревянному
мосту, наведенному близ Шайо, через Триумфальную арку хлынули на Марсово
поле!
   По мере того как подходили отряды представителей, изо всех уст  выры-
вались, рождаясь в сердцах, оглушительные крики ликования, а может быть,
отчасти и изумления перед открывавшейся взору картиной.
   В самом деле, никогда еще глазам человеческим  не  являлось  подобное
зрелище.
   Марсово поле преобразилось словно по волшебству. Равнина  меньше  чем
за месяц превратилась в долину окружностью в целое лье.
   И на прямоугольных склонах вокруг долины разместились, стоя  и  сидя,
триста тысяч человек.
   Посреди возвышался Алтарь отечества, к которому вели четыре  лестницы
- по одной с каждой стороны обелиска, венчавшего алтарь.
   На каждом углу монумента было по сосуду, в которых курился ладан: На-
циональное собрание решило, что отныне его будут воскурять не только Бо-
гу.
   На каждой из четырех граней обелиска виднелись  надписи,  возвещавшие
миру, что французский народ свободен, и призывавшие прочие нации  после-
довать его примеру.
   О, как радовались наши отцы! Их радость при виде  этой  картины  была
так безудержна, так глубока и искренна, что ее отголоски дошли и до нас.
   Между тем в небесах, как во времена древности, творились знамения.
   Безжалостные ливни, ураганные ветры, темные  тучи  предвещали  тысяча
семьсот девяносто третий, тысяча  восемьсот  четырнадцатый,  тысяча  во-
семьсот пятнадцатый годы!
   Но посреди непогоды иногда проглядывало яркое солнце, сулившее тысяча
восемьсот тридцатый, тысяча восемьсот сорок восьмой.
   И если бы явился пророк и предсказал этим миллионам людей их  будущее
- как бы они его приняли?
   Так же, как греки Калхаса, как троянцы Кассандру!
   Но в этот день звучали только два голоса: то были голос веры и  отве-
чавший ему голос надежды.
   Перед корпусами Военной школы были построены галереи.
   Эти галереи, затянутые драпировками и увенчанные трехцветными  флага-
ми, были приготовлены для королевы, придворных и Национального собрания.
   Два одинаковых трона, возвышавшихся на расстоянии в три фута один  от
другого, предназначались королю и председателю Собрания.
   Король, назначенный - только на этот день! - верховным главнокоманду-
ющим французской национальной гвардией, передал свои полномочия  Лафайе-
ту.
   Итак, Лафайет в этот день оказался главнокомандующим над шестью  мил-
лионами вооруженных людей.
   Его  удача  спешила  к  своему  зениту.  Масштабами  превосходя   его
собственные масштабы, она неизбежно должна была вскоре пойти на убыль  и
погаснуть.
   В этот день она дошла до апогея, но,  подобно  фантастическим  ночным
призракам, что, увеличиваясь, постепенно достигают  человеческих  разме-
ров, она лишь затем выросла сверх всякой меры, чтобы обратиться  в  пар,
развеяться и исчезнуть.
   Однако праздник федерации происходил на самом деле,  и  происходившее
не вызывало сомнений.
   Все было явью: народ, который вскоре заявит, что с него  хватит;  ко-
роль, чья голова скоро слетит с плеч;  генералиссимус,  чей  белый  конь
вскоре умчит седока в изгнание.
   Между тем под этим зимним дождем, под порывами  ненастья,  при  свете
редких лучей бледного солнца, еле-еле пробивавшегося сквозь темную пеле-
ну туч, представители через три пролета Триумфальной  арки  вступили  на
обширную арену; этот авангард, составлявший около  двадцати  пяти  тысяч
человек, выстроился двумя концентрическими кругами  по  всей  окружности
цирка; далее появились парижские выборщики, за ними представители Комму-
ны и, наконец, Национальное собрание.
   Все эти отряды, которым было отведено место на галереях, пристроенных
к Военной школе, шли прямо через поле; подобно волне, набегающей на ска-
лу, они лишь раздались, чтобы обогнуть Алтарь отечества, вновь  сомкнув-
шись за ним, и передние уже успели приблизиться к галереям, в  то  время
как хвост колонны, подобной гигантской змее, еще делал последний поворот
перед Триумфальной аркой.
   За выборщиками, представителями Коммуны и Национальным собранием  шли
все остальные: представители провинций, военные депутации,  национальная
гвардия.
   Каждый департамент в знак отличия нес свое собственное знамя, но зна-
мена эти обвивал, охватывал, окружал гигантский пояс из трехцветных зна-
мен, твердивших глазам и сердцам присутствующих два слова,  единственные
два слова, ведущие на великие деяния народы, послушные Божьему  замыслу.
Отечество и единство - вот эти слова.
   В одно и то же время председатель Национального собрания поднялся  на
свой трон, король на свой, а королева заняла место на трибуне.
   Увы, несчастная королева! Ее свита была ничтожна. Лучшие подруги  Ма-
рии Антуанетты испугались и бросили ее; узнай они, что благодаря  Мирабо
король получил двадцать четыре миллиона на личные расходы, - быть может,
некоторые из них и вернулись бы; однако они этого не знали.
   Что же касается того человека, которого тщетно искали глаза Марии Ан-
туанетты, то она знала: его не привлекли бы к ней ни  золото,  ни  могу-
щество.
   Но его не было, и королеве хотелось задержать взгляд  хоть  на  одном
дружеском, преданном лице.
   Она осведомилась, где г-н Изидор де Шарни и почему  защитники  монар-
хии, у которой осталось в этой огромной толпе так немного защитников, не
сплотились вокруг короля и у ног королевы.
   Никто не знал, где Изидор де Шарни, а если бы кто-нибудь сообщил  ко-
ролеве, что в это самое время он везет крестьяночку, свою  любовницу,  в
скромный домик на склоне холма Бельвю, она наверняка сострадательно  пе-
редернула бы плечами, а может быть, ее сердце сжалось бы от ревности.
   И кто знает, в самом деле: что, если бы наследница Цезарей  пожертво-
вала троном и короной и согласилась стать безвестной  крестьянкой,  лишь
бы Оливье продолжал любить ее, как Изидор любил Катрин!
   Таковы были, по всей вероятности, мысли, мелькавшие у нее  в  голове,
как вдруг Мирабо, перехватив один из ее непонятных взглядов - то ли  не-
бесный луч, то ли грозовая молния блистали в этом взгляде, - не удержав-
шись, произнес в полный голос:
   - О чем же все-таки думает эта волшебница?
   Случись рядом Калиостро, он, услыхав этот вопрос, мог бы на него  от-
ветить: "Она думает о роковом механизме, который я ей показал в графине,
в замке Таверне, и который она потом однажды вечером  узнала  в  Тюильри
под пером Жильбера." И великий прорицатель, ошибавшийся  так  редко,  на
сей раз ошибся бы.
   Она думала об отсутствующем Шарни и об угасшей любви.
   Вот о чем она думала под грохот пятисот барабанов и  шум  двух  тысяч
музыкальных инструментов, заглушаемый криками: "Да  здравствует  король!
Да здравствует закон! Да здравствует нация!."
   Внезапно наступила полная тишина.
   Король и председатель Национального собрания сели.
   Двести священнослужителей в белых  стихарях  приблизились  к  алтарю,
возглавляемые епископом Отенским, г-ном де Талейраном, главой всех  при-
носящих присягу в прошлом, настоящем и будущем.
   Хромая на одну ногу, он взошел по ступеням алтаря - Мефистофель, ожи-
дающий Фауста, которому предстояло появиться тринадцатого вандемьера.
   Месса, которую отслужил епископ Отенский!  Мы  позабыли  назвать  это
обстоятельство в числе дурных предзнаменований.
   В этот миг гроза разразилась с удвоенной силой; казалось,  небо  воз-
роптало против этого мнимого пастыря,  который  собирался  профанировать
святое таинство мессы и вместо дарохранительницы поднести Господу  серд-
це, в котором вызревали будущие клятвопреступления.
   Приблизившись к алтарю, знамена частей и трехцветные флаги образовали
реющий пояс, раздуваемый юго-западным ветром  и  переливающийся  тысячью
цветов.
   Завершив мессу, г-н де Талейран спустился  на  несколько  ступенек  и
благословил национальное знамя и стяги восьмидесяти трех департаментов.
   Затем началась священная церемония присяги.
   Лафайет присягнул первым - именем национальной гвардии королевства.
   Вторым присягнул  председатель  Национального  собрания  именем  всей
Франции.
   Король присягнул третьим - своим собственным именем.
   Лафайет спешился, пересек пространство,  отделявшее  его  от  алтаря,
поднялся по ступеням, обнажил шпагу, приложил ее острие  к  Евангелию  и
твердым, убежденным голосом произнес:
   - Мы клянемся в вечной верности нации, закону, королю; клянемся всеми
нашими силами поддерживать Конституцию, принятую Национальным  собранием
и одобренную королем; в согласии с законом защищать безопасность личнос-
ти и собственности, распределение хлеба и пропитания внутри государства,
взимание общественных податей в любой форме; клянемся быть связанными со
всеми французами неразрывными узами братства.
   Во время присяги установилась полная тишина.
   Едва он кончил, из ста пушек одновременно  вырвалось  пламя:  то  был
сигнал соседним департаментам.
   И тут весь укрепленный город озарился огромной вспышкой, сопровождав-
шейся угрожающим громом, который был изобретен  людьми,  и  если  числом
бедствий может определяться превосходство, то этот рукотворный гром дав-
но уже превзошел гром Божий.
   Подобно кругам от камня, брошенного на середину  озера,  расходящимся
по сторонам, пока не достигнут берега, каждый круг огня и  каждая  волна
канонады разбегалась от центра к периферии, из  Парижа  к  границам,  из
сердца Франции за ее пределы.
   Затем председатель Национального собрания в свой черед встал, все де-
путаты стеснились вокруг него, и он произнес:
   - Клянусь быть верным нации, закону, королю  и  всеми  своими  силами
поддерживать Конституцию, принятую Национальным собранием  и  одобренную
королем.
   Не успел он договорить, как сверкнул тот же огонь,  загремели  те  же
взрывы и, как удаляющееся эхо, разлетелись во все концы Франции.
   Настала очередь короля.
   Он встал.
   Тише! Слушайте все, каким голосом он будет произносить клятву нации -
клятву, которую сразу же преступил в сердце своем.
   Берегитесь, государь! Туча разрывается надвое, открывается чистое не-
бо, появляется солнце.
   Солнце - это Бог. На нас взирает Бог.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6  7 8 9 10 11 12 13 14 ... 66
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама