Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 357.91 Kb

Дело об убийстве

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 31
большинство моих друзей и знакомых вполне тактичные и приятные  в  общении
люди. Но когда изо дня в день, из часа в час они непрерывно толкутся возле
меня, сменяя друг друга, и нет никакой, ни малейшей возможности прекратить
эту толчею, отделить себя от всех, запереться, отключиться... Сам я  этого
не читал, но  вот  сын  мой  утверждает,  будто  главный  бич  человека  в
современном мире - это одиночество и отчужденность. Не  знаю,  не  уверен.
Либо все это поэтические выдумки, либо такой уж я  невезучий  человек.  Во
всяком случае, для меня две недельки отчужденности и одиночества - это как
раз то, что нужно. И чтобы не было ничего такого, что я обязан  делать,  а
было бы только то, что мне хочется делать.  Сигарета,  которую  я  закурю,
потому что мне хочется, а не потому, что мне суют под нос пачку. И которую
я не закурю, если мне не хочется, именно потому  что  мне  не  хочется,  а
вовсе не потому, что мадам Зельц не выносит табачного дыма... Рюмка бренди
у горящего камина - это хорошо. Это действительно  будет  неплохо.  Вообще
мне здесь, кажется, будет неплохо. И это просто прекрасно.  Мне  хорошо  с
самим собой, с моим собственным телом, еще  сравнительно  не  старым,  еще
крепким, которое можно будет поставить на лыжи и бросить вон  туда,  через
всю равнину, к сиреневым отрогам, по свистящему снегу, и вон тогда  станет
совсем уж превосходно...
     - Принести что-нибудь? - спросила Кайса. - Угодно?
     Я посмотрел на нее, и она опять повела плечом  и  закрылась  ладонью.
Была она в пестром платье в обтяжку, которое топорщилось на ней спереди  и
сзади, в крошечном кружевном фартуке, шею охватывало ожерелье  из  крупных
деревянных бусин. Носки она держала несколько внутрь и не была  похожа  ни
на одну из моих знакомых, и это тоже было хорошо.
     - Кто у вас тут сейчас живет? - спросил я.
     - Где?
     - У вас. В отеле.
     - В отеле? У нас тут? Да живут здесь...
     - Кто именно?
     - Ну - кто? Господин Мозес живут с женой. В  первом  и  втором.  И  в
третьем тоже. Только там они не живут. А может, с дочерью.  Не  разобрать.
Красавица, все глазами смотрит...
     - Так-так, - сказал я, чтобы ее подбодрить.
     - Господин Симонэ живут. Тут вот, напротив. Ученые. Все  на  бильярде
играют и по стенам ползают. Шалуны  они,  только  унылые.  На  психической
почве. - Она снова закраснелась и принялась водить плечами.
     - А еще кто? - спросил я.
     - Господин дю Барнстокр, гипнотизеры из цирка...
     - Барнстокр? Тот самый?
     - Не знаю, может, и тот. Гипнотизеры... и Брюн...
     - Кто это - Брюн?
     - Да с мотоциклом они, в штанах.  Тоже  шалуны,  хоть  и  молоденькие
совсем.
     - Так, - сказал я. - Все?
     - Еще кто-то живет. Недавно вроде  бы  приехали.  Только  они  просто
так... Стоят просто. Не спят, не едят, только на постое стоят...
     - Не понимаю, - признался я.
     - А и никто не понимает. Стоят, и все. Газеты читают. Давеча туфли  у
господина дю Барнстокра утащили. Ищем, ищем везде - нет туфлей. А они их в
музей занесли, да там и оставили. И еще следы оставляют...
     - Какие? - Очень мне хотелось ее понять.
     - Мокрые. Так по всему коридору  и  идут.  А  еще  манеру  взяли  мне
звонить. То из одного номера, то из другого. Приду, а там никого нет.
     - Ну ладно, - сказал я со вздохом. - Не понять мне тебя, Кайса. И  не
надо. Пойду-ка я лучше в душ.
     Я раздавил окурок  в  девственно-чистой  пепельнице  и  отправился  в
спальню за бельем. Там я  сложил  на  столике  в  изголовье  стопку  книг,
подумав мельком, что зря я их, пожалуй, сюда тащил, сбросил ботинки, сунул
ноги в шлепанцы и, захватив купальное полотенце, отправился в  душ.  Кайса
уже ушла, пепельница на столе снова сияла девственной чистотой. В коридоре
было пустынно, откуда-то доносилось постукивание бильярдных шаров - должно
быть, развлекался унылый шалун на психической почве.  Как  его...  Симонэ,
кажется.
     Дверь в душевую я обнаружил  на  лестничной  площадке,  и  дверь  эта
оказалась заперта. Некоторое время я стоял  в  нерешительности,  осторожно
крутя пластмассовую ручку. Кто-то неторопливо,  грузным  шагом  прошел  по
коридору. Можно, конечно, спуститься в душевую на первом этаже, подумал я.
А можно и не спускаться. Можно сначала пробежаться на лыжах.  Я  рассеянно
уставился  на  деревянную  лестницу,  ведущую,  видимо,  на  крышу.   Или,
например,  подняться  на  крышу  и  полюбоваться  видом.  Говорят,   здесь
неописуемо хороши восходы и закаты. А все-таки свинство, что  душ  заперт.
Или там кто-то засел? Да нет тихо... Я еще раз подергал ручку.  А,  ладно.
Бог с ним, с душем. Успеется. Я повернулся и пошел к себе.
     Что-то изменилось в моем номере,  я  почувствовал  это  сразу.  Через
секунду я понял: пахло трубочным табаком, совсем  как  в  номере-музее.  Я
немедленно взглянул на пепельницу. Курящейся трубки там  не  было  -  была
горка пепла вперемешку с табачными крошками. На постое стоят,  вспомнилось
мне. Не пьют, не едят, только следы оставляют...
     И тут рядом кто-то  протяжно  и  громко  зевнул.  Из  спальни,  стуча
когтями, лениво вышел сенбернар Лель,  с  ухмылкой  посмотрел  на  меня  и
потянулся.
     - Ах, так это ты здесь курил? - сказал я.
     Лель подмигнул и помотал головой. Словно муху отгонял.



                                    2

     Судя по следам на снегу, кто-то здесь уже пытался ходить на лыжах,  -
отъехал метров на пятьдесят, падая на каждом шагу,  а  затем  возвратился,
проваливаясь по колено, таща лыжи и палки в охапке, роняя их,  подбирая  и
снова роняя, - казалось, над этими скорбными голубыми рытвинами и  шрамами
в снегу до сих пор не осели замерзшие проклятия. Но  в  остальном  снежный
покров долины был чист и нетронут, как новенькая накрахмаленная простыня.
     Я попрыгал на месте, пробуя крепления,  гикнул  и  побежал  навстречу
солнцу, все наращивая темп, зажмурившись от солнца и наслаждения, с каждым
выдохом выбрасывая из себя скуку  прокуренных  кабинетов,  затхлых  бумаг,
слезливых  подследственных  и  брюзжащего  начальства,   тоску   заунывных
политических споров и бородатых анекдотов, мелочных хлопот жены и наскоков
подрастающего  поколения...  унылые   заслякощенные   улицы,   провонявшие
сургучом коридоры, пустые  пасти  угрюмых,  как  подбитые  танки,  сейфов,
выцветшие голубенькие обои в столовой,  и  выцветшие  розовенькие  обои  в
спальне, и забрызганные чернилами желтенькие обои в  детской...  с  каждым
выдохом освобождаясь от самого  себя  -  казенного,  высокоморального,  до
скрипучести   законопослушного   человечка   со    светлыми    пуговицами,
внимательного  мужа  и   примерного   отца,   хлебосольного   товарища   и
приветливого родственника, радуясь, что все это уходит, надеясь,  что  все
это уходит безвозвратно, что отныне все будет  легко,  упруго,  кристально
чисто, в бешеном, веселом, молодом темпе, и как же это здорово, что я сюда
приехал... молодец Згут, умница  Згут,  спасибо  тебе,  Згут,  хоть  ты  и
лупишь, говорят, своих "медвежатников" по мордам во  время  допросов...  и
какой же я еще крепкий, ловкий, сильный  -  могу  вот  так,  по  идеальной
прямой, сто тысяч километров по идеальной прямой, а могу  вот  так,  круто
вправо, круто влево, выбросив из-под лыж тонну снега... а ведь я  уже  три
года не бегал на лыжах, с тех самых пор,  как  мы  купили  этот  проклятый
новый домик, и на кой черт мы это сделали, снабдились приютом на старость,
всю жизнь работаешь на старость... а, черт с ним со всем,  не  хочу  я  об
этом сейчас думать, черт с ней, со старостью, черт с  ним,  с  домиком,  и
черт с тобой, Петер, Петер Глебски,  законолюбивый  чиновник,  спаси  тебя
бог...
     Потом волна первого восторга схлынула, и я обнаружил, что стою  возле
дороги, мокрый, задыхающийся, с ног до головы запорошенный снежной  пылью.
Просто удивительно, как  быстро  проходят  волны  восторга.  Грызть  себя,
уязвлять себя, нудить и зудеть можно часами и сутками, а восторг  приходит
- и тут же уходит. Вот и уши ветром заложило...  Я  снял  перчатку,  сунул
мизинец в ухо, повертел  и  вдруг  услышал  трескучий  грохот,  словно  по
соседству шел на посадку спортивный биплан. Я едва успел  протереть  очки,
как он пронесся мимо меня - не биплан, конечно, а  громадный  мотоцикл  из
этих, новых, которые пробивают  стены  и  губят  больше  жизней,  чем  все
насильники, грабители и убийцы, вместе взятые.  Он  обдал  меня  ошметками
снега, очки снова залепило, но я все-таки заметил тощую  согнутую  фигуру,
развевающиеся черные волосы и торчащий, как доска, конец  красного  шарфа.
За езду без шлема,  подумал  я  автоматически,  пятьдесят  крон  штрафа  и
лишение водительского удостоверения на месяц... Впрочем, не могло  быть  и
речи о том, чтобы разглядеть номер - я не  мог  разглядеть  даже  отель  и
половину долины впридачу - снежное облако поднялось до неба. А, какое  мне
дело! Я навалился на палки и побежал вдоль дороги вслед  за  мотоциклом  к
отелю.
     Когда я подъехал, мотоцикл остывал перед  крыльцом.  Рядом  на  снегу
валялись громадные кожаные перчатки с раструбами. Я воткнул лыжи в сугроб,
почистился и снова  посмотрел  на  мотоцикл.  До  чего  все-таки  зловещая
машина. Так и чудится, что в следующем году  отель  станет  называться  "У
Погибшего Мотоциклиста". Хозяин возьмет вновь прибывшего гостя за  руку  и
скажет, показывая на  проломленную  стену:  "Сюда.  Сюда  он  врезался  на
скорости сто двадцать миль в час и пробил здание насквозь. Земля дрогнула,
когда он ворвался  в  кухню,  увлекая  за  собой  четыреста  тридцать  два
кирпича..." Хорошая вещь - реклама, подумал я, поднимаясь  по  ступенькам.
Приду вот сейчас к себе в номер,  а  за  моим  столом  расселся  скелет  с
дымящейся трубкой в зубах, и перед ним фирменная  настойка  на  мухоморах,
три кроны за литр.
     Посредине холла стоял невообразимо длинный и очень сутулый человек  в
черном  фраке  с  фалдами  до  пят.  Заложив  руки  за  спину,  он  строго
выговаривал тощему гибкому существу неопределенного пола, развалившемуся в
глубоком кресле. У существа  было  маленькое  бледное  личико,  наполовину
скрытое огромными черными очками, масса черных спутанных волос и  пушистый
красный шарф.
     Когда я закрыл за собой дверь, длинный человек замолчал и  повернулся
ко мне. У него оказался галстук бабочкой и благороднейших очертаний  лицо,
украшенное аристократическими брыльями и не менее аристократическим носом.
Такой нос мог быть только у одного человека, и этот человек не мог не быть
той  самой  знаменитостью.  Секунду  он  разглядывал   меня,   словно   бы
недоумении, затем сложил губы куриной гузкой  и  двинулся  мне  навстречу,
протягивая узкую белую ладонь.
     - Дю Барнстокр, - почти пропел он. - К вашим услугам.
     - Неужели тот самый  дю  Барнстокр?  -  с  искренней  почтительностью
осведомился я, пожимая его руку.
     - Тот самый, сударь, тот самый, - произнес он. - С кем имею честь?
     Я отрекомендовался, испытывая какую-то дурацкую робость, которая нам,
полицейским чиновникам, вообще-то несвойственна. Ведь с первого же взгляда
было ясно, что такой человек не может  не  скрывать  доходов  и  налоговые
декларации заполняет туманно.
     - Какая прелесть! - пропел вдруг дю Барнстокр, хватая меня за лацкан.
- Где вы это нашли? Брюн, дитя мое, взгляните, какая прелесть!
     В пальцах у него оказалась синенькая фиалка.  И  запахло  фиалкой.  Я
заставил себя поаплодировать, хотя таких вещей не люблю. Существо в кресле
зевнуло во весь маленький рот и закинуло одну ногу на подлокотник.
     - Из рукава, - заявило оно хриплым басом. - Хилая работа, дядя.
     - Из рукава! - грустно повторил дю Барнстокр. - Нет, Брюн,  это  было
бы слишком элементарно. Это действительно была  бы,  как  вы  выражаетесь,
хилая работа. Хотя и недостойная такого знатока, как господин Глебски.
     Он положил фиалку на раскрытую ладонь, поглядел на нее, задрав брови,
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 31
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама