Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-127: Живое оружие
StarCraft II: Wings of Liberty |#17| Media Blitz
StarCraft II: Wings of Liberty |#16| Supernova
DARK SOULS™: REMASTERED |#14| Gravelord Nito

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А. и С. Абрамов Весь текст 302.61 Kb

Всадники ниоткуда

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 26
	Толька поморгал глазами, все еще готовый к спору. Сдаваться он не собирался.
	- Еще неизвестно, что мы увидим, когда он ее проявит.
	- Вы сейчас это увидите,- услышали мы голос Зернова.- Посмотрите в иллюминатор.
	Навстречу нам на полукилометровой высоте плыл малиновый блин. Небо уже затянули белые перистые нити, и на фоне их он еще меньше казался облаком. Дьячук вскрикнул и бросился и двери, мы за ним. Облако прошло над нами, не меняя курса куда-то на север, к повороту ледяной стены. "К нашей палатке",- прошептал Толька и шагнул ко мне.
	- Прости, Юрка,- сказал он, протягивая руку,- все дело, оказывается, гораздо серьезней... 
	Торжествовать мне не хотелось.
	- Это вообще не облако,- продолжал он в раздумье, подытоживая какие-то встревожившие его мысли.- Я имею в виду обычную конденсацию водяного пара. Это не капельки и не кристаллы. По крайней мере на первый взгляд. И почему оно так низко держится над землей и так странно окрашено? Газ? Едва ли. И не пыль. Будь у нас самолет, я бы взял пробу.
	- Так бы тебя оно и подпустило,- заметил я, вспомнив невидимую преграду и мои попытки пройти сквозь нее с кинокамерой,- К земле жмет, как на крутых виражах, даже похлестче. Я думал, у меня подошвы магнитные.
	- Живое оно, по-твоему?
	- Может, и живое.
	- Существо?
	- Кто его знает. Может, и существо.- Я вспомнил свой разговор с двойником и прибавил: - Управляемое, наверно.
	- Чем?
	- Тебе лучше знать. Ты метеоролог.
	- А ты уверен, что оно имеет отношение к метеорологии?
	Я не ответил. А когда вернулись в кабину, Толька вдруг высказал нечто совсем несусветное:
	- А вдруг это какие-нибудь неизвестные науке обитатели ледяных пустынь?
	- Гениально,- сказал я,- и в духе Конан Дойля. Отважные путешественники открывают затерянный мир на антарктическом плато. Кто же лорд Рокстон? Ты?
	- Неумно. Предложи свою гипотезу, если есть. 
	Задетый, я высказал первое, что пришло в голову:
	- Скорее это какие-нибудь кибернетические устройства.
	- Откуда?
	- Из Европы, конечно. Или из Америки. Кто-то их придумал и здесь испытывает.
	- А с какой целью?
	- Сначала, скажем, как экскаватор для выемки и подъема тяжелых грузов. Попалась для эксперимента "Харьковчанка" - вытащили.
	- Зачем же ее удваивать?
	- Возможно, что это неизвестные нам механизмы для воспроизведения любых атомных структур- белковых и кристаллических.
	- А цель... цель? Не понимаю...
	- Способность понимать у людей с недоразвитым мозжечком, по данным Бодуэна, снижена от четырнадцати до двадцати трех процентов. У тебя примерно пятнадцать. Сопоставь и подумай, а я подожду. Есть еще один существенный элемент гипотезы.
	Тольке так хотелось понять поскорее, что он безропотно проглотил и Бодуэна и проценты.
	-- Сдаюсь,- сказал он,- Какой элемент?
	- Двойники,- подчеркнул я.- Ты был на пути к истине, когда говорил о самогипнозе. Но только на пути. Истина в другом направлении и на другой магистрали. Не самогипноз, а вмешательство в обработку информации. Никаких двойников фактически не было. Ни второй "Харьковчанки", ни второго Анохина, ни двойничков-бытовичков, вроде моей куртки или съемочной камеры. "Облако" перестроило мою психику, создало раздвоенное восприятие мира. В итоге раздвоение личности, сумеречное состояние души.
	- И все же в твоей гипотезе нет главного: она не объясняет ни физико-химической природы этих устройств, ни их технической базы, ни целей, для каких они созданы и применяются.
	Назвать мою околесицу гипотезой можно было только в порядке бреда. Я придумал ее наспех как розыгрыш и развивал уже из упрямства. Мне и самому было ясно, что она ничего не объясняла, а главное, никак не отвечала на вопрос, почему требовалось физически уничтожать двойников, существовавших только в моем воображении, да еще не подпускать меня к таинственной лаборатории. К тому же придумка полностью зависела от проявленной пленки. Если киноглаз зафиксировал то же самое, что видел я, моя так называемая гипотеза не годилась даже для анекдота.
	- Борис Аркадьевич, вмешайтесь,- взмолился Толька.
	- Зачем? - ответил, казалось, не слушавший нас Зернов.- У Анохина очень развитое воображение. Прекрасное качество и для художника и для ученого.
	- У него уже есть гипотеза.
	- Любая гипотеза требует проверки.
	- Но у любой гипотезы есть предел вероятности.
	- Предел анохинской,- согласился Зернов,- в состоянии льда в этом районе. Она не может объяснить, кому и зачем понадобились десятки, а может быть, и сотни кубических километров льда.
	Смысл сказанного до нас не дошел, и, должно быть, поняв это, Зернов снисходительно пояснил:
	- Я еще до катастрофы обратил ваше внимание на безукоризненный профиль неизвестно откуда возникшей и неизвестно куда протянувшейся ледяной стены. Он показался мне искусственным срезом. И под ногами у нас был искусственный срез: я уже тогда заметил ничтожную плотность и толщину его снегового покрова. Я не могу отделаться от мысли, что в нескольких десятках километров отсюда может обнаружиться такая же стена, параллельная нашей. Конечно, это только предположение. Но если оно верно, какая сила смогла вынуть и переместить этот ледяной пласт? Облако? Допустим, мы ведь не знаем его возможностей. Но "облако" европейского или американского происхождения? - Он недоуменно пожал плечами.- Тогда скажите, Анохин, для чего понадобились и куда делись эти миллионы тонн льда?
	- А была ли выемка, Борис Аркадьевич? У вынутого пласта, по-вашему, две границы. Почему? - оборонялся я,- А где же поперечные срезы? И выемку естественнее производить кратером.
	- Конечно, если не заботишься о передвижении по материку. А они, видимо, не хотели затруднять такого передвижения. Почему? Еще не пришло время для выводов, но мне кажется, что они не враждебны нам, скорее доброжелательны. И потом, для кого естественнее производить выемку именно так, а не иначе? Для нас с вами? Мы бы поставили предохранительный барьер, повесили бы таблички с указателями, оповестили бы всех по радио. А если они не смогли или не сумели этого сделать?
	- Кто это "они"?
	- Я не сочиняю гипотез,- сухо сказал Зернов.
	
	
	Сон без сна
	
	В короткое путешествие к палатке я захватил с собой кинокамеру, но "облако" так и не появилось. На военном совете было решено вновь перебазироваться в кабину снегохода, исправить повреждения и двинуться дальше. Разрешение продолжать поиски розовых "облаков" было получено. Перед советом я связал Зернова с Мирным, он кратко доложил об аварии, о виденных "облаках" и о первой произведенной мною съемке. Но о двойниках и прочих загадках умолчал. "Рано",- сказал он мне.
	Вано в палатке мы не нашли, но непонятный беспорядок вокруг - опрокинутая печка, ящик с брикетами, разметавшиеся лыжи и брошенная у входа кожанка водителя - все это удивляло и настораживало. Не снимая лыж, мы побежали на поиски и нашли Чохели совсем близко у ледяной стены. Он лежал на снегу в одном свитере. Его небритые щеки и черная кошма волос были запорошены снегом. В откинутой руке он сжимал нож со следами смерзшейся крови. Вокруг плеча на снегу розовело расплывшееся пятно. Снег кругом был затоптан - причем все следы, какие мы могли обнаружить, принадлежали Вано: "сорок пятого размера покупал он сапоги".
	Чохели был жив. Когда мы приподняли его, он застонал, но глаз не открыл. Я, как самый сильный, понес его на спине. Толька поддерживал сзади. В палатке мы осторожно сняли с него свитер - рана была поверхностная, крови он потерял немного, а кровь на лезвии ножа, должно быть, принадлежала неизвестному противнику. И нас тревожила не потеря крови, а возможное переохлаждение: как долго он пролежал здесь, мы не знали. Но мороз был легкий, а организм у Вано крепкий. Мы растерли парня спиртом и, разжав стиснутые зубы, влили стакан спирта внутрь. Вано закашлялся, открыл глаза и что-то забормотал по-грузински. "Лежать!" - прикрикнули мы, упрятав его, укутанного, как мумия, в спальный мешок. "Где он?" - вдруг спросил Вано, очнувшись. "Кто? Кто?" Он не ответил, силы оставили его, начался бред. Было невозможно разобрать что-либо в хаосе русских и грузинских слов. "Снежная королева",- послышалось мне. "Бредит",- огорчился Дьячук.
	С переездом решили подождать. Вано следовало выспаться: спирт уже действовал. Странная сонливость овладела и нами. Толька засопел, залез в спальный мешок на санках и тотчас же затих. Мы с Зерновым сначала крепились, курили, потом взглянули друг на друга, рассмеялись и, постелив губчатый мат, тоже залезли в меховые мешки. "Часок отдохнем, а потом и переберемся". "Есть часок отдохнуть, шеф". И оба умолкли.
	Почему-то ни он, ни я не высказали никаких предположений о том, что случилось с Вано. Словно сговорившись, отказались от комментариев, хотя, я уверен, оба думали об одном и том же. Кто был противником Вано и откуда этот неизвестный появился в полярной пустыне? Почему Вано нашли раздетым за пределами грота - он даже не успел надеть кожанку? Значит, схватка началась еще в палатке? И что ей предшествовало? И как это у Вано оказался окровавленный нож? Ведь Чохели при всей его вспыльчивости никогда не прибег бы к оружию, не будучи к этому вынужденным. Что же вынудило его? Наверное, эти же вопросы задавал себе и Зернов. Но молчал. Молчал и я.
	В палатке было не холодно и не темно: сквозь слюдяные оконца сюда проникал слабый сумеречный свет. Однако, постепенно или сразу - я так и не заметил, каким образом и когда,- эта сумеречность не то чтобы сгустилась или потемнела, а как-то полиловела, словно кто-то растворил в воздухе несколько зерен марганцовки. Я хотел привстать, толкнуть, окликнуть Зернова и не мог: что-то давило и прижимало меня к земле, что-то сжимало мне горло, как ранее в кабине снегохоа, когда но мне возвращалось сознание. Но тогда у меня было ощущение, что кто-то словно просматривает меня насквозь, наполняет меня целиком, сливаясь с каждой клеточкой тела. Сейчас, если пользоваться тем же образным кодом, кто-то словно заглянул ко мне в мозг и отпустил. Мутный сумрак тоже отступил, окутав меня фиолетовым коконом: я мог смотреть, хоть ничего и не видел, мог размышлять о том, что случилось, хотя и не понимал, что именно, мог двигаться и дышать, но только в пределах кокона. Малейшее вторжение в его фиолетовый сумрак действовало, как удар электротока.
	Как долго это продолжалось, не знаю; на часы я не смотрел. Но кокон вдруг раздвинулся, и я увидел стены палатки и спящих товарищей все в той же тусклой, но уже не фиолетовой сумеречности. Что-то подтолкнуло меня, заставив выбраться из мешка, схватить кинокамеру и выбежать наружу. Шел снег, небо затянуло клубящейся пеной кучевых облаков, и только где-то в зените мелькнуло знакомое розовое пятно. Мелькнуло и скрылось. Но, может быть, мне это только почудилось.
	Когда я вернулся, Толька, зевая во весь рот, сидел на санках, а Зернов медленно вылезал из своего мешка. Он мельком взглянул на меня, на кинокамеру и по обыкновению ничего не сказал. А Дьячук прокричал сквозь зевоту:
	- Какой странный сон я только что видел, товарищи! Будто сплю и не сплю. Спать хочется, а не засыпаю. Лежу в забытьи и ничего не вижу, ни палатки, ни вас. И словно навалилось на меня что-то клейкое, густое и плотное, как желе. А я словно растворился. Как в состоянии невесомости, то ли плыву, то ли повис. Смешно, правда?
	- Любопытно,- сказал Зернов и отвернулся.
	- А вы ничего не видели? - спросил я.
	- А вы?
	- Сейчас ничего, а в кабине снегохода перед тем, как очнулся, то же, что и Дьячук. Невесомость, неощутимость, ни сон, ни явь.
	- Загадочки,- процедил сквозь зубы Зернов.- Кого это вы привели, Анохин?
	Я обернулся. Откинув брезентовую дверь, в палатку, очевидно, вслед за мной протиснулся здоровенный небритый парень в шапке с высоким искусственным мехом и нейлоновой куртке на таком же меху, стянутой "молнией". Он был высок, широкоплеч и небрит и казался жестоко напуганным.
	- Кто-нибудь здесь говорит по-английски? - спросил он, как-то особенно жуя и растягивая слова.
	Лучше всех у нас говорил по-английски Зернов. Он и ответил.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 26
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама