Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Зарубежная фантастика - Курт Воннегут Весь текст 299.58 Kb

Колыбель для кошки

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 7 8 9 10 11 12 13  14 15 16 17 18 19 20 ... 26
   - Так я и думал,-сказал Минтон.
   - Вы прибыли сюда в очень удачное время,- сказал "Папа".-
Завтра счастливейший день в истории нашей страны. Завтра наш
великий национальный праздникДень ста мучеников за демократию. В
этот день мы также отпразднуем обручение генерал-майора
Фрэнклина Хониккера с Моной Эймонс Монзано, самым дорогим
существом в моей жизни, в жизни всего Сан-Лоренцо.
   - Желаю вам большого счастья, мисс Монзано,- горячо сказал
Минтон.- И поздравляю вас, генерал Хониккер.
   Молодая пара поблагодарила его поклоном.
   И тут Минтон заговорил о так называемых ста мучениках за
демократию и сказал вопиющую ложь:
   - Нет ни одного американского школьника, который не знал бы о
благородной жертве народа Сан-Лоренцо во второй мировой войне.
Сто храбрых граждан СанЛоренцо, чью память мы отмечаем завтра,
отдали все, что может отдать свободолюбивый человек. Президент
Соединенных Штатов просил меня быть его личным представителем во
время завтрашней церемонии и пустить по морским волнам венок -
дар американского народа народу Сан-Лоренцо.
   - Народ Сан-Лоренцо благодарит вас лично, президента
Соединенных Штатов и щедрый американский народ за внимание,-
сказал "Папа".- Вы окажете нам большую честь, если сами опустите
в море венок во время завтрашнего праздника обручения.
   - Великая честь для меня,- сказал Минтон. "Папа" пригласил
всех нас оказать ему честь своим присутствием на церемонии
опускания венка и на празднике в честь обручения. Нам надлежало
прибыть во дворец к полудню.
   - Какие у них будут дети!- сказал "Папа", направляя наши
взгляды на Фрэнклина и Мону.- Какая кровь! Какая красота!
   Тут его снова схватила боль.
   Он снова закрыл глаза, скорчившись от мучений.
   Он ждал, пока боль пройдет, но она не проходила.
   В мучительном припадке он отвернулся от нас к толпе.
   Он попытался что-то жестами показать толпе - и не смог. Он
попытался что-то сказать им - и не смог.
   Наконец он выдавил из себя слова.
   - Ступайте домой!- крикнул он, задыхаясь.- Ступайте домой!
   Толпа разлетелась, как сухие листья.
   "Папа" обернулся к нам, нелепо корчась от боли...
   И тут же упал.

66. СИЛЬНЕЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ

   Но он не умер.
   Его можно было бы принять за мертвеца, если бы в этой
смертной неподвижности по нему изредка не пробегала судорожная
дрожь.
   Фрэнк громко крикнул, что "Папа" не умер, что он не может
умереть. Он был в отчаянии.
   - "Папа", не умирайте! Не надо!
   Фрэнк расстегнул воротник его куртки, стал растирать ему
руки.
   - Дайте ему воздуха! Воздуха "Папе"!- кричал он.
   Летчики с истребителей побежали помочь нам. У одного из них
хватило сообразительности побежать за "скорой помощью"
аэропорта.
   Я взглянул на Мону, увидел, что она, по-прежнему безмятежная,
отошла к парапету трибуны. Даже если смерть случится при ней, ее
это, вероятно, не встревожит.
   Рядом с ней стоял летчик. Он не смотрел на нее. но весь сиял
потным блаженством, и я объяснил это ее близостью.
   "Папа" постепенно приходил в сознание. Слабой рукой,
трепыхавшейся, как пойманная птица, он указал на Фрэнка:
   - Вы...- начал он.
   Мы все умолкли, чтобы не пропустить его слова.
   Губы у него зашевелились, но мы ничего не услыхали, кроме
какого-то клокотания.
   У кого-то возникла идея, тогда показавшаяся блестящей,-
теперь, задним числом, видно, что идея была отвратительная. Кто-
то, кажется один из летчиков, снял микрофон со стойки и поднес к
сидящему "Папе", чтобы усилить звук его голоса.
   И тут от стен новых зданий, как эхо в горах, стали отдаваться
предсмертные хрипы и какие-то судорожные завыванья. Потом
прорезались слова.
   - Вы,- хрипло сказал он Фрэнку,- вы, Фрэнклин Хониккер, вы -
будущий президент Сан-Лоренцо. Наука... У вас в руках наука.
Наука сильнее всего на свете. Наука,- повторил "Папа",- лед...-
Он закатил желтые глаза и снова потерял сознание.
   Я взглянул на Мону. Выражение ее лица не изменилось.
   Но зато у летчика, стоявшего рядом с ней, на лице застыла
восторженная неподвижная гримаса, будто ему вручали Почетную
медаль конгресса за храбрость.
   Я опустил глаза и увидал то, чего не надо было видеть.
   Мона сняла сандалию. Ее маленькая смуглая ножка была голой. И
этой обнаженной ступней она пожимала, мяла, мяла, непристойно
мяла сквозь башмак ногу летчика.

67. КУ-РЮ-КА

   На этот раз "Папа" остался жив.
   Его увезли из аэропорта в огромном красном фургоне, в каких
возят мясо.
   Минтонов забрал в посольство американский лимузин.
   Ньюта и Анджелу отвезли на квартиру Фрэнка в пра-
вительственном лимузине Сан-Лоренцо.
   Чету Кросби и меня отвезли в отель "Каса Мона" в единственном
сан-лоренцском такси, похожем на катафалк "крейслере" с
откидными сиденьями, образца 1939 года. На машине было написано:
"Транспортное агентство Касл и Ко". Автомобиль принадлежал
Филиппу Каслу, владельцу "Каса Мона", сыну бескорыстнейшего
человека, у которого я приехал брать интервью.
   И чета Кросби, и я были расстроены. Наше беспокойство
выражалось в том, что мы непрестанно задавали вопросы, требуя
немедленного ответа. Оба Кросби желали знать, кто такой Боконон.
Их шокировала мысль, Что кто-то осмелился пойти против "Папы"
Монзано.
   А мне ни с того ни с сего вдруг приспичило немедленно узнать,
кто такие "сто мучеников за демократию".
   Сначала получили ответ супруги Кросби. Они не понимали сан-
лоренцского диалекта, и мне пришлось им переводить. Главный их
вопрос к нашему шоферу можно сформулировать так: "Что за
чертовщина и кто такой этот писсант Боконон?"
   - Очень плохой человек,- ответил наш шофер. Произнес он это
так: "Осень прохой черовека".
   - Коммунист? - спросил Кросби, выслушав мой перевод.
   - Да, да!
   - А у него есть последователи?
   - Как, сэр?
   - Кто-нибудь считает, что он прав?
   - О нет, сэр,-почтительно сказал шофер.- Таких сумасшедших
тут нет.
   - Почему же его не поймали? - спросил Кросби.
   - Его трудно найти,- сказал шофер.- Очень хитрый.
   - Значит, его кто-то прячет, кто-то его кормит, иначе его
давно поймали бы.
   - Никто не прячет, никто не кормит. Все умные, никто не
смеет.
   - Вы уверены?
   -Да, уверен!- сказал шофер.- Кто этого сумасшедшего старика
накормит, кто его приютит - сразу попадет на крюк. А кому
хочется на крюк?
   Последнее слово он произносил так: "Курюка".

68. "СИТО МУСЕНИКИ"

   Я спросил шофера, кто такие "сто мучеников за демократию". Мы
как раз проезжали бульвар, который так и назывался -'бульвар
имени Ста мучеников за демократию.
   Шофер рассказал мне, что Сан-Лоренцо объявил войну Германии и
Японии через час после нападения на Перл-Харбор.
   В Сан-Лоренцо было призвано сто человек - сражаться за
демократию. Эту сотню посадили на корабль, направлявшийся в США:
там их должны были вооружить и обучить.
   Но корабль был потоплен немецкой подлодкой у самого выхода из
боливарской гавани.
   - Эси рюди, сэр,- сказал шофер на своем диалекте,- и быри
сито мусеники за зимокарасию.
   - Эти люди, сэр,- означало по-английски,- и были "Сто
мучеников за демократию".

69. ОГРОМНАЯ МОЗАИКА

   Супруги Кросби и я испытывали странное ощущение: мы были
первыми посетителями нового отеля. Мы первые занесли свои имена
в книгу приезжих в "Каса Мона".
   Оба Кросби подошли к регистратуре раньше меня, но Лоу Кросби
был настолько поражен видом совершенно чистой книги записей, что
не мог заставить себя расписаться. Сначала он должен был это
обдумать.
   - Распишитесь вы сперва,- сказал он мне. И потом, не желая,
чтобы я счел его суеверным, объявил, что хочет сфотографировать
человека, который украшал мозаикой оштукатуренную стену холла.
   Мозаика изображала Мону Эймонс Монзано. Портрет достигал в
вышину футов двадцать. Человек, работавший над мозаикой, был
молод и мускулист. Он сидел на верхней ступеньке переносной
лестницы. На нем ничего не было, кроме парусиновых брюк.
   Он был белый человек.
   Сейчас художник делал из золотой стружки тонкие волосики на
затылке над лебединой шейкой Моны.
   Кросби пошел фотографировать его; вернулся, чтобы сообщить
нам, что такого писсанта он еще в жизни не встречал. Лицо у
Кросби стало цвета томатного сока:
   "Ему ни черта сказать невозможно, сразу все выворачивает
наизнанку".
   Тогда я подошел к художнику, постоял, посмотрел на его работу
и сказал:
   - Я вам завидую.
   - Так я и знал,- вздохнул он,- знал, что, стоит мне только
выждать, непременно явится кто-то и позавидует мне. Я себе все
твердил - надо набраться терпения, и раньше или позже явится
завистник.
   - Вы - американец?
   - Имею счастье.- Он продолжал работать, а взглянуть на меня,
посмотреть, что я за птица, ему было неинтересно:- А вы тоже
хотите меня сфотографировать?
   - Вы не возражаете?
   -Я думаю- значит, существую, значит, могу быть
сфотографирован.
   - К несчастью, у меня нет с собой аппарата.
   - Так пойдите за ним, черт подери. Разве вы из тех людей,
которые доверяют своей памяти?
   - Ну, это лицо на вашей мозаике я так скоро не забуду.
   - Забудете, когда помрете, и я тоже забуду. Когда умру, я все
забуду, чего и вам желаю.
   - Она вам позировала, или вы работаете по фотографии, или еще
как?
   - Я работаю еще как.
   - Что?
   - Я работаю еще как.- Он постучал себя по виску.- Все тут, в
моей достойной зависти башке.
   - Вы ее знаете?
   - Имею счастье.
   - Фрэнк Хониккер счастливец.
   - Френк Хониккер кусок дерьма.
   - А вы человек откровенный.
   - И к тому же богатый.
   - Рад за вас.
   - Хотите знать мнение опытного человека? Деньги не всегда
дают людям счастье.
   - Благодарю за информацию. Вы сняли с меня большую заботу.
Ведь я как раз придумал себе заработок.
   - Какой?
   - Хотел писать.
   - Я тоже как-то написал книгу.
   - Как она называлась?
   - "Сан-Лоренцо. География, история, народонаселение"

70. ПИТОМЕЦ БОКОНОНА

   - Значит, вы - Филипп Касл, сын Джулиаиа Касла,- сказал я
художнику.
   - Имею счастье.
   - Я приехал повидать вашего отца.
   - Вы продаете аспирин?
   - Нет.
   - Жаль, жаль. У отца кончается аспирин. Может, у вас есть
какое-нибудь чудодейственное зелье? Папаша любит делать чудеса.
   - Нет, я никакими зельями не торгую. Я писатель.
   - А почему вы думаете, что писатели не торгуют зельем?
   - Сдаюсь. Признаю себя виновным.
   - Отцу нужна какая-нибудь книга - читать вслух людям,
умирающим в страшных мучениях. Но вы, наверно, ничего такого не
написали.
   - Пока нет.
   - Мне кажется, на этом можно бы подзаработать. Вот вам еще
один ценный совет.
   - Может, мне удалось бы переписать двадцать третий псалом,
немножко его переделать, чтобы никто не догадался, что придумал
его не я.
   - Боконон уже пытался переделать этот псалом,- сообщил он
мне,- и понял, что ни слова изменить нельзя.
   - Вы и его знаете?
   - Имею счастье. Он был моим учителем, когда я был
мальчишкой.- Он с нежностью кивнул на свою мозаику:- Мона тоже
его ученица.
   - А он был хороший учитель?
   - Мы с Моной умеем читать, писать и решать простые задачи,-
сказал Касл,- вы ведь об этом спрашиваете?

71. ИМЕЮ СЧАСТЬЕ БЫТЬ АМЕРИКАНЦЕМ

   Тут подошел Лоу Кросби - еще раз взглянуть на Касла, на этого
писсанта.
   - Так кем вы себя считаете?- насмешливо спросил он.- Битником
или еще кем?
   - Я считаю себя боконистом.
   - Но это же против законов этой страны?
   - Я случайно имею счастье был американцем. Я называю себя
боконистом, когда мне вздумается, и до сих пор никто меня за это
не трогал.
   - А я считаю, что надо подчиняться законам тон страны, где
находишься.
   - Это по вас видно.
   Кросби побагровел:
   - Иди ты в задницу, Джек!
   - Сам иди туда, Джаспер,- мягко сказал Касл,- и все ваши
праздники вместе с рождеством и Днем благодарения туда же.
   Кросби прошагал через весь холл к регистратору и сказал:
   - Я желаю заявить на этого человека, на этого писсанта, на
этого так называемого художника. У вас тут страна хотя и
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 7 8 9 10 11 12 13  14 15 16 17 18 19 20 ... 26
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама