Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Барикко Ал. Весь текст 269.3 Kb

Море-океан

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 23
     Кое-какие вещи Бартльбум видел разве что в театре. А в театре неизменно
отвечали:
     -- С превеликим удовольствием.
     -- Энциклопедия пределов?
     --  Да...   Полное   название  звучит   так:   Энциклопедия   пределов,
встречающихся   в   природе,  с  кратким   изложением  границ   человеческих
возможностей.
     -- И вы ее пишете...
     -- Да.
     -- Один.
     -- Да.
     -- С молоком?
     Бартльбум всегда пил чай с лимоном.
     -- Да, спасибо... с молоком.
     Дымка.
     Сахар.
     Ложечка.
     Кружит по чашке.
     Затихает.
     Растягивается на блюдце.
     Анн Девериа сидит напротив и слушает.
     --  Природа  обладает  поразительным  совершенством, являющимся  суммой
пределов.  Природа  совершенна,  потому  что  она не  бесконечна.  Познав ее
пределы,  мы узнаем, как  работает ее механизм.  Главное -- познать пределы.
Возьмем, к примеру, реки. Река может быть длинной, очень  длинной, но она не
может быть  бесконечной. Чтобы механизм  работал, она  должна кончиться. Так
вот, я исследую  ее  длину  до  того,  как она кончится. 864 километра. Этот
раздел я уже написал: Реки. На него ушла уйма времени, сами понимаете.
     Анн Девериа понимала.
     --  Или,  скажем, лист дерева.  Если присмотреться  --  это  сложнейшая
вселенная, но она конечна. Самый крупный лист встречается  в  Китае: метр 22
сантиметра в ширину и вдвое больше в длину. Огромный, но не бесконечный. И в
этом есть своя  логика. Лист еще более внушительных размеров  мог бы вырасти
поистине на исполинском  дереве,  однако  самое  высокое  дерево, растущее в
Америке,  не превышает  86 метров; высота,  конечно, впечатляющая,  но и  ее
совершенно  недостаточно, чтобы удержать пусть даже ограниченное, несомненно
ограниченное число листьев, размеры которых превосходили бы размеры листьев,
произрастающих в Китае. Улавливаете логику?
     Анн Девериа улавливала.
     --  Что  и говорить,  это  довольно утомительные и  сложные  изыскания.
Главное  в  них --  понять.  И описать. Недавно я  завершил  раздел  Закаты.
Знаете,  все же  это  гениально, что дни  кончаются. Гениально. Дни, а потом
ночи. И  снова  дни.  Кажется,  так  и  должно  быть,  но  в  том-то  и  вся
гениальность. Там,  где природа  решает  поместить  свои пределы,  рождается
незаурядное зрелище. Закаты. Я изучал их несколько недель подряд. Не  так-то
просто понять закат. У него свои ритм, своя мера, свой цвет. А  поскольку ни
один закат  не  похож  на  другой, ученый должен умело  различать  детали  и
обособлять  сущность, до  тех  пор, пока он  сможет сказать:  да, это закат,
закат в чистом виде. Вам скучно?
     Анн Девериа не было скучно. То есть не более, чем всегда.
     --  И вот  теперь я у  моря. Море.  Подобно  всему на свете,  оно  тоже
кончается, но  видите, и здесь, как в случае с закатами,  самое  трудное  --
обособить  идею,  иначе  говоря,  обобщить длинную цепочку  рифов,  берегов,
заливов  в единый образ,  в понятие конца моря, чего-то,  что можно выразить
несколькими строками, вместить в энциклопедию, чтобы люди, прочтя ее, сумели
понять,  что  море  конечно,  что  независимо от  происходящего вокруг него,
независимо от.
     -- Бартльбум...
     -- Да?
     -- Спросите меня, зачем я здесь. Зачем.
     -- Молчание. Замешательство.
     -- А я не спросил?
     -- Спросите сейчас.
     -- Зачем вы здесь, мадам Девериа?
     -- Чтобы вылечиться.
     Снова  замешательство.  Снова молчание. Бартльбум берет чашку. Подносит
ее к губам. Она пуста. Ой. Чашка возвращается на место.
     -- От чего?
     -- Это особая болезнь. Неверность.
     -- Простите?
     --  Неверность, Бартльбум. Я изменила мужу. И муж  считает, что морской
климат  укротит страсть, морские  просторы укрепят нравственность, а морское
успокоение поможет мне забыть любовника.
     -- В самом деле?
     -- Что в самом деле?
     -- Вы в самом деле изменили мужу?
     -- Да.
     -- Еще чаю?
     Пристроившись на самом краю света, по соседству  с концом моря, таверна
"Альмайер" потакала  в  тот вечер темноте, заглушавшей краски ее стен,  всей
земли и  целого  океана.  В  своей  уединенности  таверна  казалась  напрочь
забытой. Словно некогда вдоль  берега моря прошел пестрый  караван таверн на
любой вкус, и от  каравана отбилась одна  утомленная таверна; она пропустила
своих спутниц и решила обосноваться на этом взгорье, поддавшись  собственной
слабости и склонив голову в ожидании  конца. Такой была  таверна "Альмайер".
Ее отличала красота, свойственная побежденным. И ясность, присущая слабым. И
совершенное одиночество утраченного.
     Художник  Плассон  только-только  возвращался.  Насквозь  промокший, он
восседал со своими холстами и красками  на  носу лодки, подгоняемой  ударами
весел, которыми ловко орудовал рыжеволосый отрок.
     -- Спасибо, Дол. До завтра.
     -- Доброй ночи, господин Плассон.
     Как  Плассон еще не загнулся от воспаления легких, оставалось загадкой.
Обыкновенный  человек  не может часами простаивать на северном ветру,  когда
прибой заливается ему в штаны: рано или поздно он отправляется на тот свет.
     -- Сначала он должен закончить свою картину, -- заметила Дира.
     -- Никогда он ее не закончит, -- возразила мадам Девериа.
     -- Значит, он никогда и не умрет.
     В комнате  номер 3, на втором этаже, керосиновая лампа бережно освещала
--  разнося  по  окрестным  сумеркам  ее  тайну  --  благоговейную  исповедь
профессора Исмаила Бартльбума.

     Моя несравненная,
     одному Богу известно, как не хватает мне в эту грустную минуту утешения
от Вашего присутствия и облегчения от Вашей улыбки. Работа  изнуряет меня, а
море  противится  моим  настойчивым попыткам постичь  его.  Не  думал я, что
выстоять  против  него  будет  так  тяжко. И  сколько  я  ни  ношусь с моими
приборами и тетрадями, я не  нахожу начала  того, что  ищу, не  вижу хотя бы
малейшего намека на возможный ответ.  Где начинается конец моря? Скорее даже
так:  что мы имеем в  виду, когда говорим: море? Огромное, ненасытное чудище
или  ту волну, что пенится у наших  ног? Воду, что можно зачерпнуть ладонью,
или непроглядную бездну? Выражаем ли мы  все  это одним словом или под одним
словом  скрываем все это?  Сейчас я рядом с морем и не могу гонять, где оно.
Море. Море.
     Сегодня я познакомился с  очаровательной  женщиной. Но  не ревнуйте.  Я
живу только для Вас.
     Исмаил А. Исмаил Бартльбум

     Бартльбум  писал с  безмятежной  легкостью, ни разу не запнувшись и  до
того размеренно, что, казалось, не было силы, способной его потревожить.  Он
тешил себя мыслью, что именно  так, в один прекрасный день,  Она  будет  его
ласкать.
     В  полумраке  длинными  тонкими пальцами,  сведшими  с  ума  не  одного
мужчину,  Анн Девериа касалась жемчужин своего ожерелья --  четок страсти --
безотчетным движением, разгонявшим ее тоску. Она смотрела,  как чахнет пламя
лампы, время  от времени подмечая в зеркале новый рисунок собственного лица,
в отчаянии набросанный слабеющими сполохами. Опершись  на  последний отблеск
огня,  чтобы  приблизиться  к  постели,  где,  укрывшись, бестревожно  спала
девочка,  Анн  Девериа  бросила  на  нее  взгляд,  но  взгляд,  для которого
"бросить"  --  чрезмерное  слово,  удивительный  взгляд,   живой  и  мягкий,
бескорыстный и непритязательный,  взгляд как прикосновение -- глаз и образа,
-- взгляд не берущий, но обретающий-- в полной тишине сознания, единственный
по-настоящему спасительный взгляд,  не замутненный сомнением, не опороченный
знанием -- сама невинность, ограждающая нас от ранящего воздействия извне на
наше чувство-зрение-чувство, ибо это и есть  чудесное предстояние перед всем
сущим --  зримое постижение целого мира -- без тени сомнения и даже восторга
-- только -- зримое -- постижение-- мира.  Так взирают  глаза Богородиц  под
церковными   сводами,  точно   ангел,  сошедший  с  золоченых  небес  в  час
Благовещения.
     Темнота. Анн Девериа приникает к нагому  телу девочки, проникая в тайну
ее  ложа,  раздувающегося  легкими,  как  облака,  покрывалами.  Пальцы  Анн
скользят по  ее  невообразимой коже,  губы  выискивают в  потаенных складках
теплый привкус сна. Медленно  движется Анн Девериа. Замедленный танец дарует
волю голове,  и промежности, и  всей  плоти.  И  нет другого такого танца, в
котором закружимся вместе со сном по паркету ночи.
     Гаснет  последний свет  в последнем  окне. Лишь безостановочная  машина
моря нарушает тишину взрывными накатами ночных волн, далекими воспоминаниями
о сомнамбулических бурях  и навеянных снами кораблекрушениях. Ночь в таверне
"Альмайер".
     Неподвижная ночь.
     Бартльбум проснулся  усталым и недовольным. Ночь напролет он торговался
во  сне  с  каким-то  итальянским  кардиналом на предмет покупки  Шартрского
собора, выговорив под конец монастырь в окрестностях Ассизи по  баснословной
цене в шестнадцать тысяч  крон, а в придачу -- ночь с его кузиной Доротеей и
четвертушку  таверны "Альмайер".  Сверх  всего,  торг  происходил  на  утлом
суденышке, угрожающе  накренившемся в бурном  море;  капитаном этой посудины
был  некий  джентльмен,  который  выдавал  себя  за  мужа  мадам  Девериа  и
признавался со смехом -- со смехом, -- что ровным счетом ничего не смыслит в
морском деле.  Бартльбум проснулся  без сил. Его вовсе не  удивило,  что  на
подоконнике сидел прежний мальчик и смотрел на море. Однако Бартльбум слегка
опешил, когда мальчик, не оборачиваясь, произнес:
     -- Я бы у этого типа и даром не взял его монастыришко.
     Не говоря  ни  слова, Бартльбум  встал  с  постели, стащил мальчишку  с
подоконника, выволок  его из комнаты и, крепко держа за руку, пустился  вниз
по лестнице.
     -- Мадемуазель Дира!
     крикнул он, скатываясь по ступенькам на первый этаж, где наконец-то
     -- МАДЕМУАЗЕЛЬ ДИРА!
     обнаружил  искомое, а  именно  гостиничную  стойку  --  если так  можно
выразиться, --  словом,  предстал,  удерживая мальчугана  железной  хваткой,
перед  мадемуазель Дирой --  десять лет, ни  годом больше,  -- и только  тут
остановился  с   грозным  видом,  лишь  отчасти   смягченным  по-человечески
податливой  ночной рубашкой  соломенного цвета и уже всерьез опротестованным
сочетанием последней с шерстяным чепцом крупной вязки.
     Дира оторвала взгляд от своих счетов.  Оба  --  Бартльбум и мальчик  --
стояли перед ней навытяжку и наперебой тараторили как по заученному.
     -- Этот мальчишка читает мои сны.
     -- Этот господин разговаривает во сне.
     Дира опустила взгляд на свои счета. Она даже не повысила голоса.
     -- Исчезните.
     Исчезли.

        6

     Ведь барон  Кервол отродясь не видывал  моря.  Его земли  были  землею:
полями, лугами,  болотами, лесами, холмами, горами. Землею. И камнями. Никак
не морем.
     Море  было для  него  мыслью  о  море.  Или  источником воображения.  И
занимался этот источник  где-то в Красном море, раздвоенном Божьей десницей;
приумножаясь  думой  о  всемирном  потопе,  он  терялся  на  время  и  вновь
нарождался в  пузатом профиле ковчега, тут же сочетаясь  с мыслью о китах --
прежде  невиданных, но часто рисуемых  воображением,  -- затем  незамутненно
перетекал  в дошедшие до него скупые легенды  о чудо-рыбах, морских  змеях и
подводном  царстве, принимая,  в  крещендо фантастического  блеска,  суровые
черты его  предка  --  вставленного  в  раму  и увековеченного  в  фамильной
галерее,  --  который, по преданию, был  мореходом и правой  рукой  Васко да
Гамы,  --  его  лукавый и коварный взгляд;  в нем мысль  о море вступала  на
зловещий  путь,  подпрыгивала  на бугристых  сказаниях  о пиратских набегах,
путалась в навязчивой  цитате из  святого Августина, нарекшего океан жилищем
демонов, пятилась к туманному слову "Фессалия" -- то ли названию затонувшего
корабля, то ли  имени няньки, сочинявшей всякие байки  про морские сражения,
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 23
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама