Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Groundhog Day
Aliens Vs Predator |#2| And again the factory
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Николай Прокудин Весь текст 472.76 Kb

Гусарские страсти эпохи застоя

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 41

Никита  день  за  днем  просиживал  в  канцелярии за обшарпанным столом и
пытался  восстановить  документацию  к  итоговой  проверке за год. Зряшно
«Шмайсер»-Штранмассер  похвалялся,  уезжая  к новому месту службы, — мол,
оставляет   «бесценное   богатство».  Вникнув  в  содержание  конспектов,
«счастливый  наследник»  обнаружил,  что  лекции  по материалам съездов —
просто  галиматья!  Двадцать  третий  съезд  партии стал двадцать шестым.
Хрущев  отовсюду  вымаран,  и  другим  почерком  вписан Брежнев. А мудрые
изречения «кукурузника» в одной из лекций, выдавались за мысли Андропова.
И  нехитрая  манипуляция с заменой двух листов — титульного и последнего.
Видимо, это мнимое богатство досталось самому Штранмассеру от предыдущего
«сидельца»  в  этой  пустыне.  Вырезки и картинки выцвели, вытерлись и не
годились для наглядной агитации.
Тягостно  вздыхая,  Никита  очистил шкаф, сгрузил «несметные сокровища» в
расстеленную на полу плащ-палатку. Мусор!
Что  мы  имеем  в итоге? Имеет пару кусков ватмана. Десяток чистых листов
бумаги.  Банки  туши  и гуаши. Стопку не до конца заполненных тетрадей. В
них — протоколы прошлых собраний. В будущем их, эти собрания, вести ему —
общие, партийные, комсомольские, сержантские, офицерские... Ой-ё!
Зато в шкафу — разнообразная посуда: грязные стаканы, рюмки, вилки, ложки
и  пирамида  пустых  коньячных  и  водочных  бутылок.  И  если макулатуру
выносили  дневальные,  то посуду Ромашкин снес на помойку самостоятельно.
Не   хотелось   дискредитировать  предшественника.  Да  и  самому  негоже
выглядеть  алкашом  в  глазах  бойцов.  Вдруг  решат,  что это он всё это
заглотил-поглотил!
М-да.  А  перед  ним  разбитое  корыто…  Телевизор  для  солдат под самым
потолком  не  работал.  Приемник,  который тоже числился за ротой, только
нечленораздельно хрипел-шипел.
Никита   по   стремянке   подлез   к   телевизору.   Дык!  Задняя  крышка
отсутствовала,  а  в корпусе — кроме кинескопа, ни одного блока, ни одной
лампы!
—  Как  не  работает?! Как не работает?! Новый же телевизор!!! — командир
роты  с  многозначной  и  ранее  упомянутой  фамилией  Неслышащих таращил
бесцветные рыбьи глаза.
— Так и… — Никита жестом пригласил к стремянке.
Капитан Неслышащих шустро взобрался, заглянул за кинескоп и взвыл:
— Вот гады! Снова объе… горили!
Судя  по  стилю  работы,  которую Никита имел счастье наблюдать в течение
месяца,  капитан Неслышащих просто-таки аккумулировал вокруг себя полчища
гадов,  норовивших  его  объе…  горить.  Недостача  была  и  по  вещевому
имуществу  и  по  технике.  Недумающих,  Незнающих, Неверящих, Невидящих,
Непомнящих…  Как  угодно,  только  собственной  фамилией Неслышащих тебя,
Витя, не называют — в глаза и за глаза.
Возникает   вопрос:   как   ты,  Витя,  вообще  стал  ротным?  Растолкует
кто-нибудь?!
Растолковал  Мишка  Шмер:  на  назначении  настоял  комбат,  подполковник
Алсынбабаев.  Алсыну  был  нужен  исполнительный,  работящий,  тупой,  не
перечащий   начальству   офицер,   не   мешающий   продавать   солдат  на
хозяйственные  работы  в  город.  В  бытность  взводным  Витька постоянно
суетился  то  с  рубанком,  то  с молотком, то с лопатой. Лично вскапывал
клумбу   перед   штабом  батальона,  ремонтировал  сгоревшую  аппаратуру,
сломанные  утюги, приколачивал доски в каптерке. После того как он своими
руками  отреставрировал бытовую комнату, Алсынбабаев аттестовал Витьку на
вакантную  роту  взамен  уходящего  в  военкомат старого майора Никешова.
Назначение  состоялось,  тем  более  что против безвредного и малопьющего
капитана,  участника начала афганской военной кампании никто не возражал.
Характеристики положительные — ветеран войны, коммунист, семьянин.
И  вот  с  этим  Неслышащих (Недумающих, Незнающих, Неверящих, Невидящих,
Непомнящих)  предстоит,  блин,  служить  долгие  годы! Ладно — телевизор!
Утюг-то хоть в состоянии починить?
Никита исподлобья «уничтожил» взглядом глупо улыбающегося командира роты.
Витька  корпел  за  соседним  персональным  столом над разобранным старым
утюгом.  Ремонтировал  он  его  третий  час и явно испытывал удовольствие
«садо-мазо». Мастер-ломастер!
Никита  делил  стол  в  канцелярии  с  зампотехом  роты  Пелько и поэтому
теснился  на одной его половине. На чистой. Другая половина была завалена
промасленными путевками, формулярами и коробками технаря. Узкая и длинная
канцелярия  роты не позволяла разместить более трех столов и трех шкафов.
Третий  стол —  для  четырех  взводных  —  по масштабам захламленности не
поддавался описанию. Так же, как и их шкаф. Старшие лейтенанты, Мурыгин и
Шкребус,   постоянно  материли  молодого  лейтенанта  Ахмедку  Бекшимова:
привнес  азиатский  бардак в их угол! Молодой лейтенант Ахмедка улыбался,
молча сносил насмешки: бардак так бардак, иначе не умею.
Зампотех  Пелько в жизни роты участия почти не принимал. Внезапно исчезал
из  казармы,  порой  на  неделю, и столь же внезапно объявлялся. Но, надо
отдать  должное,  с  точностью  до  секунды  —  когда вдруг и кем-либо из
вышестоящих буде востребован. Точность — вежливость королей.
— Королей? – удивился Ромашкин.
—  А  то!  —  растолковывал Никите Мишка Шмер. — Это ж король вторчермета
Туркестана!  Всея черныя и цветная металла! Император свалок металлолома!
Комбат  денежки  гребет,  наживается  на сдаче металлолома, а Пелько этот
металл собирает. Из спортивного интереса.
Никита  довольно  тесно  сблизился  с  Мишкой  Шмером. А с кем еще?! Не с
дураком  Непомнящих же, право слово! Они вместе ходили в столовую, вместе
ездили  в  город.  Мишка  свел  Никиту  с  местным  бомондом.  Бомонд был
ограничен  компанией  из  шести  офицеров: четырех из постоянного состава
(холостяков) и двух приходящих (женатых).
Председательствовал   в   клубе  «поручик»  Вадик  Колчаков.  Заместитель
председателя  —  бывший  «поручик»,  а ныне разжалованный в «подпоручики»
Костя Лунев. Тостующий, шалмейстер (звучало красиво!) — весельчак Шмер. А
почетный  геральдмейстер (назвали больше для красоты, не зная толком, что
это  такое) — боксер и силач Игорь Лебедь (за белобрысие получил прозвище
«Белый»,  хоть  и  Лебедь  само  по  себе  уже… Хотя встречаются и черные
лебеди).  Женатиков,  Серегу  Шкребуса и Олега Власьева, приняли в «узкий
круг   ограниченных   людей»  в  качестве  водителей  крайне  необходимых
мотоэкипажей  —  трескучего  мотоцикла «Восход» и старого «Москвича». Без
них  пьянки  были  бы  скоротечными,  и  оканчивались  бы  после распития
последней  рюмки. А с присутствием в компании Власьева (Власа) и Шкребуса
(Ребуса и Глобуса) мотокони мчались в город к «черному окну», из которого
за двойную цену в любое время ночи выдавалось спиртное.
Никиту  ввели в бомонд кандидатом — по протекции Шмера. Желающих состоять
в «клубе» много, а мы, такие, одни!
После  того  как  Никита принял на грудь три стопки местной «отравы» и не
поморщился, Ребус-Глобус тотчас оценил:
— Какой ты, к черту, Ромашкин? Рюмашкин ты! Всё! Будешь Рюмашкиным!
— Лейтенант!  А  зачем  тебе  наш  гусарский  коллектив? —  Лунев,  налил
очередную дозу в стакан… — Ты что, в армии служить не желаешь?
— Пока не отказываюсь. А почему ты так решил? 
— Да потому, что те, кто обычно сидит за нашим скромным столом, служить в
этой гребаной армии не желают! Понял?
— Не понял.
—  Взгляни на нас, непонятливый… Думаешь, почему мы пьем? И не просто так
пьем,  а  систематически, «по-черному», без всякого смысла и без повода! 
Пьем,  пьем  и  пьем.  Это  местное  говно.  Блюем… не без того. Но пьем!
Почему, думаешь, ну?
—  Чего  пристал?! —  вступился  за  рекомендуемого  Шмер. —  Ему  самому
хреново! Жена от него сбежала. Пусть потрется в нашей компании. Тем более
деньжата имеются, подъемные получил в предыдущем гарнизоне. Так, Никит?
— Ну, где-то как-то…
—  Во-от!  И  наш  друг  Никита  готов их потратить вместе с нами! Верно,
Никит?
— Э-э…  В принципе, верно, — согласился опьяневший Никита. — И потрачу! А
отчего я торчу тут с вами, сам не знаю.
— Пей и не болтай! — Ребус хлопнул по спине пухлой потной пятерней.
— За дружбу и свободу! — поднял граненый стакан Лунев.
— За волю! — истово гаркнул Колчаков.
В  течение  следующих  трех часов собутыльники громко говорили, спорили о
чем-то  и  много  пили  все  подряд.  В  комнату заходили другие офицеры,
большинство  совершенно  не  знакомых  Ромашкину.  Были  даже два брата –
близнеца.   Как  пошутил  Лебедь,  однояйцовых  (но  с  разными  яйцами).
Знакомились, пили, уходили. Шкребус откланялся в разгар пьянки. Холостяки
кричали вослед: «Женатик! Подкаблучник! Беги, скорей!»
— Эх,  чего  нам  тут  катастрофически  не  хватает,  в этой глуши — баб!
Пустыня, бля! — пригорюнился Шмер.
Осоловевший  Ромашкин…  осоловел. Предметы приняли расплывчатые, размытые
очертания.  Все  замельтешило  и  завертелось  перед  глазами.  К горлу —
удушающий комок. Неудержимая икота.
Вскочил, уронив тяжелый казенный табурет. Где тут у вас?!
— Дорогу!   К   окну   птенца   желторотого!  Дорогу!  Освободите  проход
созревшему! —  Шмер распахнул окно. — Сюда мой друг, на воздух! Только не
выпади, птенец!
Никита  не  выпал.  Перегнулся,  чуть  не выпал, но не выпал… Облегчился.
Полегчало.
—  Ну,  блин, дошли. До кондиции, до нужной! — интеллигентствующий Хлюдов
предпринял попытку натянуть на ноги сапоги и тихо уползти из общества. Не
прощаясь, чтоб ему не свистели вслед, как Ребусу.
Всевидящий Шмер все увидел:
— Вовка,  сапоги  не  надеть — ерунда. Главное, чтоб трусы с ноги не были
сняты.
— Чего это я их буду снимать? — насупился интеллигентствующий Хлюдов. – В
мужской-то компании!
—   А  это  ты  жене  докладывай, где был! Всякое бывает, но лучше прийти
пьяным, чем в чужих трусах. Я на стажировку курсантом попал в Забайкалье.
Веселый гарнизон, на реке Даурия. Рассказать?
— Рассказывай!!! — дружно потребовал гусарский бомонд.
Хлюдов сел на тумбочку и, монотонно раскачиваясь на ней, из последних сил
напрягал  внимание,  чтобы  не  пропустить поучительную историю. Мало ли!
Пригодится…
— Один  такой  же,  как  ты,  блин,  любитель  женщин  и водки, совместил
приятное  с полезным. Сделал дело и приперся домой ну просто никаким! Ну,
совершенно  ни гу-гу! Разделся — жена глядит, на нем чужие женские трусы.
Она  на  него  с  когтями,  а  он ей — бац! — в глаз. Баба в крик-плач, в
политотдел.  Понятно,  обработали  там  морального  разложенца  по полной
программе  —  сняли с должности, одну большую майорскую звездочку разбили
на  четыре маленькие. Орут на него в парткоме, пеной брызжут. А тот стоит
себе  задумчиво так и бровью не ведет. Ему — строгий выговор с занесением
в  учетную  карточку.  Напоследок  спрашивают:  «Ну?  Понял что-нибудь из
нашего  разговора?»  «Понял… — говорит. — Понял, что трусы с ноги снимать
никогда не надо!»
— Га-га-га! Ге-ге-ге! Го-го-го! Гы-гы-гы!
Но  лейтенант  Ромашкин  в  общем  разноголосом  гоготе  бомонда  уже  не
поучаствовал. На исходе мемуара поплелся прочь — ой, чего-то мне не того…
Рухнул  на  застланную  кровать,  отключился.  Практики  пока не хватает,
лейтенант Ромашкин. Дело наживное. Практика — критерий истины. А истины —
в вине. Бай! Баюшки-бай…

***
Пробуждение…  Ай,  да  что  говорить! Тем более, что язык деревянный — не
пошевелить.  Кто  испытывал,  тот  знает.  А  кто не знает, тому лучше не
испытывать.
Никита  очнулся  было,  но,  завернувшись  в постылое одеяло, решил — еще
часик!
Ага,  как же! Мишка Шмер объявился, как дьявол-искуситель. С пивом!.. Две
бутылки  вонючего, кислого жигулевского пива. О-ох, очень вонючего, очень
кислого!  Никита,  отхлебнув,  поставил свою бутылку на стол, из горлышка
медленно поползала пена.
— Эй,  Ромашка!  Эту  дрянь  надо  пить быстро! Сейчас же! Иначе все пиво
окажется  на  столе.  В  него,  наверное,  стиральный  порошок  на заводе
добавляют.  Вот,  гадство!  Воду  пить невозможно, водка — отрава, пиво —
дрянь! А «Чишма» местная —у-у-у! Одно название, что вино!.. Как жить? Что
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 41
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама