Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Сент-Экзюпери Весь текст 245.85 Kb

Планета людей

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 6 7 8 9 10 11 12  13 14 15 16 17 18 19 ... 21
движением, несчетных уз, что связуют каждого с другими людьми и
придают  ему  весомость.  А  вот  теперь   на   нем   отяготели
бесчисленные ребячьи надежды...
     Так,  в  сиянии  закатного  солнца  над  Агадиром,  в  час
вечерней  прохлады,  которая  столько   лет   была   для   него
единственной  долгожданной  лаской  и  единственным прибежищем,
началось царствование Барка. Близился час отъезда -- и он  шел,
омытый  приливом детворы, как омывало его когда-то прихлынувшее
к ногам стадо, и проводил во вновь обретенном мире свою  первую
борозду.  Завтра он возвратится под свой убогий кров и окажется
за всех в ответе, и, может быть, его старым рукам не  под  силу
будет  всех  прокормить, но уже сейчас он ощутил вес и значение
свое на земле. Словно  легкокрылый  архангел,  которому,  чтобы
жить среди людей, пришлось бы сплутовать -- зашить в пояа кусок
свинца,  шел  Барк  тяжелой  поступью,  притягиваемый  к  земле
сотнями детей, которым непременно нужны шитые золотом туфли.

     7

     Такова пустыня. Коран (а  это  всего  лишь  правила  игры)
обращает  ее  пески  в  особый,  неповторимый мир. Не будь этих
правил. Сахара была бы пуста,  меж  тем  в  недрах  ее  незримо
разыгрывается  драма,  бурлят  людские страсти. Подлинная жизнь
пустыни не в том, что племена кочуют в поисках нового пастбища,
но в этой нескончаемой игре. Как не схожи  пески  покоренные  и
непокоренные!  И  разве  не  всюду  так  у  людей?  Перед лицом
преображенной пустыни я вспоминаю игры моего детства, сумрачный
и золотящийся парк, который мы населяли божествами,  необъятное
королевство,  Изданное  нами на этом клочке земли,-- весь-то он
был с квадратный километр, но для нас в нем  всегда  оставались
неведомые  уголки,  неоткрытые  чудеса.  У нас был свой мир, со
своими устоями, здесь по-особенному звучали шаги и во всем  был
свой  особый  смысл,  в  иных краях никому не доступный. Но вот
становишься взрослым, живешь по иным законам -- и что  остается
от   парка,  полного  теней  детства  --  колдовских,  ледяных,
обжигающих? Вот ты вернулся к невысокой  ограде,  сложенной  из
серого  камня,  и  почти  с  отчаянием  обходишь ее кругом: как
странно, что они так малы и тесны -- владения, которым когда-то
не было ни конца ни края... а как горько, что в этот бескрайний
мир уже нет возврата,-- ведь возвратиться надо  было  бы  не  в
парк, но в игру.
     И  непокоренной  пустыни  уже  нет.  Кап-Джуби и Сиснерос,
Пуэрто-Кансадо, ла Сагуэт-эль-Хамра,  Дора  и  Смарра  утратили
таинственность. Горизонты, манившие нас, угасли один за другим,
как  тускнеют  в  плену  теплых  ладоней  светлячок  или  яркая
бабочка. Но тому, кто  за  ними  гнался,  их  яркие  краски  не
померещились.   Не   обманывались   и   мы,  когда  нас  манили
неразгаданные тайны. Ведь не обманывался и султан из "Тысячи  и
одной  ночи"  в  своей  погоне  за  чем-то бесконечно хрупким и
неуловимым, но прекрасные пленницы угасали с  рассветом  в  его
объятиях;  стоило  коснуться  их  крыльев, и они теряли золотую
пыльцу. Мы впивали чары пустыни. А другие, быть может, выроют в
ее песках нефтяные скважины и разбогатеют, торгуя ее соками. Но
они опоздали. Ибо недоступные пальмовые рощи и нетронутая  пыль
ракушек  отдали  нам  то, что было в них всего драгоценнее: они
дарили один только час восторга -- и этот час достался нам.

     Пустыня? Однажды мне случилось заглянуть в  ее  сердце.  В
1935  году  я летел в Индокитай, а очутился в Египте, у рубежей
Ливии, я увяз там в песках, как в смоле, и ждал смерти. Вот как
это было.

     VII. В СЕРДЦЕ ПУСТЫНИ

     1

     На  подступах  к  Средиземному  морю  я  встретил   низкую
облачность.  Спустился  до  двадцати  метров.  Дождь  хлещет  в
ветровое стекло, море словно дымится. Как ни  напрягаю  зрение,
ничего  в  этой  каше  не  видно,  того  и  гляди напорешься на
какую-нибудь мачту.
     Мой механик Андре Прево зажигает для меня сигареты.
     -- Кофе...
     Он скрывается в хвосте самолета и  приносит  термос.  Пью.
Опять  и  опять  подталкиваю  рукоятку  газа,  держусь  на двух
тысячах ста оборотах. Обвожу взглядом приборы -- мои  подданные
послушны,  все стрелки на своих местах. Взглядываю на море -- в
дождь от него  поднимается  пар,  точно  от  огромного  таза  с
горячей  водой. Будь у меня сейчас гидроплан, я пожалел бы, что
море так "изрыто". Но я лечу на обыкновенном самолете.  Изрытое
море,  не  изрытое,  все равно не сядешь. И от этого, непонятно
почему,  у  меня  возникает  нелепейшее  ощущение,  что   я   в
безопасности.  Море  принадлежит  миру, мне чужому. Вынужденная
посадка здесь -- это не по моей части, это меня даже не страшит
-- для моря я не предназначен.
     Лечу  уже  полтора  часа,  дождь  стихает.  Тучи  все  еще
стелются  низко, но в них неудержимой улыбкой уже сквозит свет.
Великолепны эти  неторопливые  приготовления  к  ясной  погоде.
Наверно, слой белой ваты у меня над головой стал совсем тонкий.
Уклоняюсь в сторону, обходя дождь,-- уже незачем идти напролом.
И вот первая прогалина в небе...
     Я  и не глядя угадал ее, потому что впереди на воде словно
лужайка зазеленела, словно  возник  щедрый  и  яркий  оазис  --
совсем  как  ячменные  поля  Южного Марокко, при виде которых у
меня так  щемило  сердце,  когда  я  возвращался  из  Сенегала,
пролетев три тысячи миль над песками. Вот и сейчас у меня такое
чувство,  словно я вступаю в обжитые края, и становится веселей
на душе. Оборачиваюсь к Прево:
     -- Ну, теперь живем!
     -- Живем...-- откликается он.

     Тунис. Самолет заправляют горючим, а я  покуда  подписываю
бумаги.  Выхожу из конторы -- и тут раздается негромкий шлепок,
словно что-то плюхнулось в воду. Глухой короткий всплеск, и все
замерло. А ведь однажды я уже слышал такое,-- что это было? Да,
взрыв в гараже. Тогда  от  этого  хриплого  кашля  погибли  два
человека.  Оборачиваюсь  --  над  дорогой, идущей вдоль летного
поля, поднялось облачко пыли,  два  автомобиля  столкнулись  на
большой  скорости  и  застыли, будто в лед вмерзли. К ним бегут
люди, бегут и сюда, к конторе.
     -- Телефон... доктора... голова...
     У меня сжимается сердце.  Вечер  так  безмятежно  ясен,  а
кого-то  сразил  рок.  Погублена  красота,  разум,  быть может,
жизнь... Так в пустыне крадутся  разбойники,  ступая  по  песку
неслышным  шагом  хищника,  и  застигают тебя врасплох. Отшумел
вражеский набег. И опять все  утопает  в  золотой  предвечерней
тишине.  Опять вокруг такой покой, такая тишь... А рядом кто-то
говорит -- проломлен череп. Нет, не хочу ничего знать про  этот
помертвелый,  залитый  кровью  лоб. Ухожу к своему самолету. Но
ощущение нависшей угрозы не оставляет меня.  И  скоро  я  вновь
услышу  знакомый  звук.  Когда  на  скорости  двести  семьдесят
километров я врежусь в черное плоскогорье,  я  услышу  знакомый
хриплый кашель, грозное "ха!" подстерегавшей нас судьбы.
     В путь, на Бенгази.

     2

     В  путь.  Стемнеет  только  через  два  часа. Но уже перед
Триполитанией я снял черные очки. И песок стал золотой. До чего
же пустынна наша планета! Быть может, и вправду реки,  тенистые
рощи  и  леса,  людские селенья -- все рождено лишь совпадением
счастливых случайностей. Ведь наша Земля --  это  прежде  всего
скалы и пески!
     Но  сейчас все это мне чужое, у меня своя стихия -- полет.
Надвигается ночь, и становишься  в  ней  затворником,  точно  в
стенах  монастыря.  Затворником, погруженным в тайны неизбежных
обрядов, в сомнения, которых  никто  не  разрешит.  Все  земное
понемногу  блекнет  и  скоро исчезнет без следа. Расстилающийся
внизу ландшафт еще слабо озарен последними отсветами заката, но
уже расплывчат и неясен.  Ничто,  ничто  не  сравнится  с  этим
часом.  Кто изведал непостижимое страстное самозабвение полета,
меня поймет.
     Итак, прощай, солнце. Прощайте, золотящиеся просторы,  где
я нашел бы прибежище, случись какая-нибудь поломка... Прощайте,
ориентиры,  которые  не  дали  бы мне сбиться с пути. Прощайте,
темные очертания гор на светлом небе, что  помогли  бы  мне  не
наскочить на риф. Я вступаю в ночь. Иду вслепую, по приборам. У
меня остается лишь один союзник -- звезды...
     Мир  там,  внизу,  умирает  медленно.  Мне все ощутимей не
хватает света. Все трудней различить, где земля,  а  где  небо.
Земля  словно  вспухает, расплывается вширь клубами пара. Будто
затонув  в  зеленой  воде,  трепетно  мерцают  первые   светила
небесные.  Еще не скоро они засверкают острым алмазным блеском.
Еще не скоро увижу я безмолвные игры падучих звезд. В иные ночи
эти огненные искры проносятся стайками, словно гонимые  ветром,
бушующим среди созвездий.
     Прево  зажигает  на  пробу  основные  и запасные лампочки.
Обертываем их красной бумагой.
     -- Еще раз...
     Он прибавляет новый слой. щелкает  выключателем.  Но  свет
еще  слишком  яркий.  Словно на засвеченной фотографии, от него
лишь померкнут и без того еле уловимые очертания внешнего мира.
Пропадет тончайшая мерцающая пленка, которая порой и в  темноте
обволакивает  все  предметы.  Вот  и ночь настала. Но настоящая
ночная жизнь еще не началась.  Еще  не  скрылся  серп  ущербной
луны.  Прево  уходит  в  хвост  самолета  и  приносит  сандвич.
Ощипываю кисть винограда. Есть не хочется. Ни есть, ни пить.  И
я ничуть не устал, кажется, могу хоть десять лет так лететь.
     Луны больше нет.

     В  непроглядной ночи подает о себе весть Бенгази. Он тонет
в кромешной тьме, нигде ни проблеска. Не замечаю  города,  пока
не  оказываюсь  прямо над ним. Ищу посадочную площадку -- и вот
вспыхивают красные огни по краям. Четко  вырисовывается  черный
прямоугольник.  Разворачиваюсь.  Точно  огненный  столб пожара,
взметнулся в небо луч прожектора, описал  дугу  и  проложил  по
аэродрому   золотую  дорожку.  Опять  разворачиваюсь,  беру  на
заметку   возможные   препятствия.   Этот   аэродром    отлично
приспособлен для ночной посадки. Сбавляю газ и планирую, СЛОВНО
погружаюсь в черную воду.
     Приземляюсь  в  двадцать  три  часа  по  местному времени.
Подруливаю к прожектору. Хлопочут необыкновенно учтивые офицеры
и солдаты, то возникая в слепящем луче, то исчезая во тьме, где
уже ничего не  различишь.  Смотрят  мои  документы,  заправляют
самолет горючим. За двадцать минут все готово к отлету.
     -- Сделайте  над  нами  круг,  дайте  знать, что у вас все
благополучно.
     В путь.
     Выруливаю на золотую дорожку, впереди никаких препятствий.
Моя машина -- "самум",-- несмотря на груз, легко отрывается  от
земли,  не  добежав до конца площадки. Прожектор все еще светит
вдогонку и мешает мне  при  развороте.  Наконец  луч  уводят  в
сторону  --  догадались,  что  меня  слепит.  Делаю  разворот с
набором высоты, в лицо вдруг снова бьет прожектор,  но  тотчас,
отпрянув,  длинным  золотым жезлом указывает куда-то в сторону.
Да, здесь на земле  все  необыкновенно  внимательны  и  учтивы.
Снова разворачиваюсь, беру курс на пустыню.
     Синоптики  Парижа, Туниса и Бенгази пообещали мне попутный
ветер  скоростью  тридцать-сорок  километров  в   час.   Тогда,
пожалуй,  можно  будет  делать все триста. Беру курс правее, на
середину прямой, соединяющей Александрию с Каиром. Это  поможет
мне миновать запретные береговые зоны, и даже если я уклонюсь в
сторону,  то  непременно справа ли, слева ли поймаю огни одного
из городов или хотя бы долины Нила. Если ветер не  переменится,
долечу  за три часа двадцать минут. Если спадет -- за три сорок
пять. Начинаю одолевать тысячу с лишним километров пустыни.
     Луны нет и в помине. Все  до  самых  звезд  залито  черной
смолой.  И  впереди  не будет ни огонька, ни единый ориентир не
придет мне на помощь; до самого Нила я отрезан от людей, потому
что радио на борту нет. Я  и  не  ищу  нигде  признаков  жизни,
смотрю только на компас да на авиагоризонт Сперри. Слежу только
за  лениво подрагивающей светящейся черточкой на тем-ком диске.
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 6 7 8 9 10 11 12  13 14 15 16 17 18 19 ... 21
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама