Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Сент-Экзюпери Весь текст 245.85 Kb

Планета людей

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 21
равнодушно  проходит  мимо,  и  его шаги гулко отдаются в самом
сердце пустыни.
     Муйан все еще о чем-то размышляет, застыв в глубине шатра,
точно высеченный из синего гранита. Только  сверкают  глаза  да
серебряный кинжал -- он больше не игрушка. Как переменился этот
мавр  с  того часа, когда перешел в стан непокорных! Больше чем
когда-либо  он  полон  сознанием  собственного  достоинства   и
безмерно  меня  презирает,  ибо  он пойдет войной на Бонкафу, с
рассветом он выступит в поход, движимый ненавистью, которая так
похожа на любовь.
     И опять он наклоняется к брату, что-то говорит  вполголоса
и смотрит на меня.
     -- Что он сказал?
     -- Сказал:   если   встретит   тебя   подальше  от  форта,
застрелит.
     -- Почему?
     -- Он сказал: у тебя есть самолеты и радио,  у  тебя  есть
Боннафу, но у тебя нет истины.
     Муйан  недвнжпм,  складки  синего  покрывала на нем, точно
каменные одежды статуи, он выносит мне приговор.
     -- Он говорит: ты ешь траву,  как  коза,  и  свинину,  как
свинья. Твои бесстыжие женщины не закрывают лицо, он сам видел.
Он  говорит:  ты  никогда  не молишься. Он говорит: на что тебе
твои самолеты, и радио, и твой Боннафу, раз у тебя нет истины?
     Этот мавр великолепен, он защищает не свободу  свою  --  в
пустыне  человек  всегда  свободен,--  и  не сокровища, видимые
простым  глазом,--  в  пустыне  их  нет,--  он  защищает   свое
внутреннее  царство. Точно корсар в старину, Боннафу ведет свой
отряд среди безмолвного океана песков, и вот  лагерь  Кап-Джуби
преобразился,   мирной  стоянки  беззаботных  пастухов  как  не
бывало. Словно бурей, смята она  дыханием  Боннафу,  и  вечером
шатры  теснее  жмутся  друг к другу. На юге царит безмолвие, от
него замирает  сердце:  это  безмолвствует  Боннафу!  И  Муйан,
бывалый охотник, различает в порывах ветра шаги Боннафу.
     Когда   Боннафу  возвратится  во  Францию,  враги  его  не
обрадуются, нет, они будут горько жалеть о нем, словно без него
их родная пустыня лишится одного  из  своих  магнитов  и  жизнь
потускнеет. И они станут говорить мне:
     -- Почему он уезжает, твой Боннафу?
     -- Не знаю...
     Долгие годы он играл с ними в опасную игру -- ставкой была
жизнь. Он принял их правила игры. Он засыпал, положив голову на
их камни.  Вечно он был в погоне и, как они, проводил свои ночи
наедине с ветрами и звездами, словно в  библейские  времена.  И
вот  он уезжает -- значит, игра не была для него превыше всего.
Он небрежно бросает карты, предоставляя маврам играть одним.  И
они смущены -- есть ли смысл в этой жизни, если она не забирает
человека всего без остатка? Но нет, им хочется верить в него.
     -- Твой Боннафу еще вернется.
     -- Не знаю.
     Он  вернется,  думают  мавры.  Что  ему теперь европейские
игры? Ему  быстро  наскучит  сражаться  в  бридж  с  офицерами,
наскучат  и  повышение  по  службе,  и женщины. Он затоскует по
благородной жизни воина и возвратится туда, где от каждого шага
сильней  бьется  сердце,  словно  идешь  навстречу  любви.   Он
воображал,   будто   его   жизнь   здесь  была  лишь  случайным
приключением, а там, во Франции, его ждет самое  важное,  но  с
отвращением  он  убедится,  что нет на свете истинных богатств,
кроме тех, которыми одаряла его пустыня,-- здесь было ему  дано
великолепие  песчаных просторов, и тишина, и ночи, полные ветра
и звезд. И если Боннафу вернется, в первую же  ночь  эта  весть
облетит непокорные племена. Мавры будут знать -- он спит где-то
посреди Сахары, окруженный двумя сотнями своих пиратов. И молча
поведут на водопой верблюдов. Запасут побольше ячменя. Проверят
ружья. Движимые своей ненавистью или, быть может, любовью.

     6

     -- Спрячь  меня  в  самолете и отвези в Марракеш... Каждый
вечер невольник мавров в Кап-Джуби обращал ко  мне  эти  слова,
как  молитву.  И,  совершив  таким  образом  все,  что мог, для
спасения своей жизни, усаживался, скрестив ноги, и готовил  мне
чай.  Теперь  он  спокоен  за завтрашний день -- ведь он вручил
судьбу свою единственному лекарю, который может  его  исцелить,
воззвал  к  единственному  богу,  который  может  его спасти. И
теперь, склоняясь над чайником, он опять и опять  перебирает  в
памяти  бесхитростные  картины прошлого -- черную землю родного
Марракеша, розовые дома, скромные радости, которых он  лишился.
Его  не  возмущает,  что  я  молчу, что не спешу возвратить ему
жизнь; я для него не такой же человек, как  он  сам,  но  некая
сила,  которую  надо  призвать к действию, своего рода попутный
ветер, что поднимется однажды и переменит его судьбу.
     А между тем я, простой пилот, лишь несколько  месяцев  как
стал начальником аэропорта в Кап-Джуби;
     в моем распоряжении только и есть что барак, притулившийся
к испанскому   форту,   а   в  бараке  таз  для  мытья,  кувшин
солоноватой воды да короткая, не по  росту  койка  --  и  я  не
обольщаюсь насчет своего могущества.
     -- Ну-ну, Барк, там видно будет...
     Все  невольники  зовутся  Барками, так звали и его. Четыре
года он провел в плену, но  все  еще  не  покорился:  не  может
забыть, что был когда-то королем.
     -- Что ты делал в Марракеше, Барк? В Марракеше, наверно, и
по сей  день  живут  его  жена и трое детей, и он там занимался
отличным ремеслом.
     -- Я перегонял стада,  и  меня  звали  Мохаммед!  Там  его
призывали каиды:
     -- Я хочу продать своих быков, Мохаммед. Пригони их с гор.
     Или:
     -- У  меня тысяча баранов на равнине, отведи их повыше, на
пастбища.
     И Барк,  вооружась  скипетром  из  оливы,  правил  великим
переселением  стад.  Он  один  был в ответе за овечий народ, он
умерял  прыть  самых  бойких,  потому  что  скоро  должны  были
появиться  на  свет  ягнята,  и  поторапливал  ленивых,  он шел
вперед, и все они доверяли ему и повиновались.  Он  один  знал,
какая  земля  обетованная  их  ждет:  богатый  ученостью, овцам
недоступной, он один читал дорогу по звездам  и  один,  ведомый
своей  мудростью,  определял,  когда  пора отдохнуть и когда --
утолить у колодца жажду. А по ночам он стоял среди спящих овец,
омытый по колено волнами шерсти, и в сердце его была  нежность:
растроганный слабостью и неведением стольких живых тварей, Барк
-- лекарь, пророк и повелитель -- молился о своем народе.
     Однажды к нему приступили мавры:
     -- Пойдем с нами на юг за скотом.
     Шли долго, на четвертый день углубились в горное ущелье --
тут уже  начинались  владения  непокорных племен,-- и тогда его
просто-напросто схватили, дали ему кличку "Барк"  и  продали  в
рабство.

     Знал я и других невольников. Каждый день я пил чай в шатре
у какого-нибудь  мавра.  Сняв  обувь, я растягивался на толстой
кошме (единственная роскошь в  обиходе  кочевника,  основа,  на
которой  ненадолго возводит он свое жилище) и любовался плавной
поступью дня. В  пустыне  всем  существом  ощущаешь,  как  идет
время.   Под  жгучим  солнцем  держишь  путь  к  вечеру,  когда
прохладный ветер освежит и омоет  от  пота  усталое  тело.  Под
жгучим  солнцем  дорога ведет животных и людей к этому великому
водопою столь же неуклонно,  как  к  смерти.  Праздность  и  та
обретает  смысл.  И  каждый  день  кажется  прекрасным, подобно
дороге, ведущей к морю.
     Да, я знал невольников. Они входят  в  шатер,  едва  вождь
извлечет  жаровню,  чайник и стаканы из ларца, где хранятся все
его сокровища: замки без ключей,  цветочные  вазы  без  цветов,
грошовые  зеркальца,  старое оружие и прочая дребедень, невесть
как занесенная сюда, в пески, точно обломки кораблекрушения.
     И вот невольник  безмолвно  накладывает  в  жаровню  сухие
ветки  песчаной  колючки,  раздувает  уголья,  наливает  воды в
чайник -- со всем этим управилась бы и маленькая девочка,  а  у
него  под кожей играют мускулы, с какими впору бы выворотить из
земли могучий кедр. Он тих и кроток. Он так занят, его дело  --
готовить чай, ходить за верблюдами, есть. Под жгучим солнцем он
Держит  путь к вечеру, а под леденящими звездами ждет -- скорей
бы обжег новый день.  Счастливы  северные  страны,  там  каждое
время  года  творит  свою легенду, летом утешая мечтою о снеге,
зимою -- о солнце; печальны тропики, там всегда одна  и  та  же
влажная духота; но счастлива и Сахара, где смена дня и ночи так
просто переносит человека от надежды к надежде.
     Порою,  сидя  на  корточках  у  входа  в шатер, чернокожий
невольник  с  наслаждением   вдыхает   вечернюю   свежесть.   В
отяжелевшем  теле  пленника  уже  не всколыхнутся воспоминания.
Разве что смутно вспомнится час, когда его схватили, вспомнятся
удары, крики, руки тех, кто  поверг  его  в  эту  беспросветную
тьму.  С  того часа он все безнадежней цепенеет в странном сне,
он словно ослеп --  ведь  он  больше  не  видит  медленных  рек
Сенегала  или  белых городов южного Марокко, он словно оглох --
ведь  он  больше  не  слышит  родных  голосов.  Он  не  то  что
несчастен,  этот  негр,  но  он  калека.  Заброшенный случаем в
чуждый ему круговорот кочевой жизни, обреченный вечно скитаться
в пустыне по ее причудливым орбитам -- что общего  сохранил  он
со  своим  прошлым,  с  родным  очагом,  с  женой и детьми? Они
потеряны для него безвозвратно, все равно что умерли.
     Кто долго жил всепоглощающей любовью, а потом ее  утратил,
иной раз устает от своего благородного одиночества. И, смиренно
возвращаясь   к   жизни,  находит  счастье  в  самой  заурядной
привязанности. Ему сладко отречься  от  себя,  покорно  служить
другим,  слиться с мирным житейским обиходом. И раб с гордостью
разжигает хозяйскую жаровню.
     -- На, бери,-- говорит иной раз вождь пленнику.
     В этот час хозяин благоволит к рабу,  потому  что  тяжкий,
изнурительный  день  позади,  зной  спадает,  и  они  бок о бок
вступают в вечернюю  прохладу.  И  пленнику  разрешается  взять
стакан  чая.  И  тот,  исполненный благодарности, за стакан чая
готов лобызать колени своего господина. Раба не водят в  цепях.
К  чему  они?  Ведь  он  так  предан!  Он  так мудро отрекся от
царства,  которое  у  нею  отняли,--  теперь  он   всего   лишь
счастливый раб.
     Но  однажды  его освободят. Когда он состарится настолько,
что уже невыгодно будет кормить его и одевать, тогда ему  дадут
безграничную свободу. Три дня он будет ходить от шатра к шатру,
с  каждым  днем  теряя  силы,  тщетно  упрашивая  принять его в
услужение, а  на  исходе  третьего  дня  все  так  же  мудро  и
безропотно  ляжет  на песок. Я видел, как умирали в Джуби нагие
рабы. Мавры  не  мучили  их  и  не  добивали,  только  спокойно
смотрели  на  их долгую агонию, а ребятишки играли рядом с этим
печальным  обломком   кораблекрушения   и   спозаранку   бежали
поглядеть,   шевелится   ли   он  еще,  но  глядели  просто  из
любопытства, они тоже не смеялись над старым  слугой.  Все  это
было  в  порядке  вещей.  Как  будто  ему  сказали:  "Ты хорошо
поработал, ты вправе отдохнуть -- ложись и спи". Так он  лежал,
простертый на песке, ощущая голод -- всего лишь головокружение,
но  вовсе  не  чувствуя  несправедливости,  а ведь только она и
мучительна. Понемногу он сливался  с  землей.  Земля  принимала
иссушенные солнцем останки. Тридцать лет работы давали право на
сон и на землю.
     Немало  я  видел  таких  обреченных;  первый,  который мне
встретился, не проронил ни слова жалобы: впрочем, на  кого  ему
было  жаловаться? В нем угадывалась смутная покорность, с какою
принимает гибель обессилевший  горец:  зная,  что  ему  уже  не
выбраться,  он  ложится  в  снег и предается снегу и снам. Меня
потрясли даже не его мучения.  В  мучения  я  не  верю.  Но  со
смертью  каждого  человека умирает неведомый мир, и я спрашивал
себя, какие образы в нем  гаснут?  Что  там  медленно  тонет  в
забвении  --  плантации  Сенегала?  Снежно-белые  города Южного
Марокко? Быть может, в этом комке  черной  плоти  меркнут  лишь
самые  ничтожные  заботы: -приготовить бы чай, погнать стадо на
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 21
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама