Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph
Aliens Vs Predator |#8| Tequila Rescue

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Политика - Новодворская А. Весь текст 450.11 Kb

По ту сторону отчаяния

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 13 14 15 16 17 18 19  20 21 22 23 24 25 26 ... 39
бисты попадались иногда очень глупые и убогие, а иногда умные и начитан-
ные. Первые желали нам поскорее сдохнуть, а вторые вели светские  беседы
и говорили, что жалеют нас всей душой, но у них работа такая. О,  незаб-
венный 1987 год!
   Однажды из 108-го о/м они меня отвезли домой и  сказали,  что  отныне
мне разрешено ходить только на работу и в продуктовые магазины. И,  если
я отклонюсь от этого маршрута, меня будут арестовывать. Что они назавтра
и проделали, когда я просто собралась в кино, кажется, в "Рекорд".  Меня
ободрали о ступеньку машины  до  крови,  но  когда  привезли  куда-то  в
Кузьминки, после четырех часов катания (а я хотела посмотреть "Ганди"!),
я была такая злая, что побросала в гэбиста все, что нашла в комнате о/м:
календари, расписания в рамке, пресс-папье, чернильницу, ручки.  Он  все
ловил, как чемпион. Наконец, израсходовав все казенные предметы, я кину-
ла в него свое личное яблоко. Он его поймал и съел! И еще заявил, что он
не любит гольден, что в следующий раз мне надо захватить ему  антоновку.
Тогда я плюнула ему в лицо, он свалил меня с ног мощным боксерским  уда-
ром, а я объявила  бессрочную  голодовку  до  прекращения  беспредметных
арестов. Я ничего не ела неделю, и гэбисты прекратили  свои  излишества:
брали снова только в дни акций. Оказалось, что Моська вполне  может  до-
вести Слона. Все рекорды побила Ася Лащивер, которая после одного задер-
жания пришла к Пушкину в двенадцать ночи и надела на себя сшитую просты-
ню с правозащитным текстом на груди и на спине. Представьте себе:  ночь.
Площадь. Фонарь. Снег идет. Ни души. Один гэбист дежурит. И Ася стоит  в
саване. Картинка с выставки! Когда ее взяли, то в отделение даже вызвали
психиатра. Но он сказал, что от этого не лечит, и уехал.  Мы  захлебыва-
лись своей свободой в стоящей на коленях стране. А теперь они кусали се-
бе локти. "Ах, не досажали, не дожали, не догнули, не доупекли!" И мы их
толкнули-таки на крайность.
 
   "СТУЧИТЕ, И ВАМ ОТКРОЮТ"
 
   В январе 1988 года я выходила из своей поликлиники, закрыв больничный
после очередной пневмонии. От "Волги", стоявшей  у  крылечка,  отделился
молодой человек в норковой шапке и ласково мне сказал: "А  вас,  Валерия
Ильинична, с нетерпением в следственном отделе московского ГБ  дожидают-
ся" - и протянул повестку. Я чуть не свалилась в сугроб от  неожиданнос-
ти; я меньше бы удивилась, увидев тень отца  Гамлета.  Одновременно  они
вызывали Царькова, и я не решилась оставить его с ними наедине,  поэтому
пошла - и не прогадала. Встретившись с Царьковым  у  витрины  гастронома
№40, мы от большого ума вычислили, что нам хотят вернуть  конфискованные
в 1986 году книги. Но едва мы переступили "знакомый и родной"  лубянский
порог (в первый раз без конвоя), как нас  разобрали  по  кабинетам.  Мне
достался майор (стал им на нашем деле  1986  года)  Владимир  Евгеньевич
Гладков, знаменитый тем, что совсем уж ни за что (если было хоть что-то,
давали срок) отправил в ссылку (после Лефортова!) маленькую девочку  Ле-
ночку Санникову, уже в 80-е годы. Только за помощь политзаключенным (моя
расписка-доверенность на подписание правозащитных писем была  найдена  у
нее и послужила "уликой"). Леночка была так молода и так беззащитна, что
ее пожалел бы и Серый Волк. Но не Гладков! Этот не пожалел бы  и  Дюймо-
вочку. Впрочем, ссылка была единственной известной КГБ формой оправдания
(отпускали предателей или смертельно больных - таких, как Лина Туманова,
которая так и умерла от рака под судом; если бы она  вдруг  поправилась,
ее бы опять посадили. Или отпускали при очередных своих перестройках, но
это уже другой вопрос). Здесь же, в кабинете, оказался Владимир Леонидо-
вич Голубев, прокурор по надзору за КГБ. Никогда не  понимала,  как  они
ухитрялись надзирать за этой организацией, которой  боялись  смертельно;
скорее, это она надзирала за прокуратурой.  И  эта  парочка,  Голубев  и
Гладков, хлопнула мне на стол бумаженцию о возобновлении  дела  по  70-й
статье; того самого дела, которое они же закрыли год назад! Но ожидаемо-
го эффекта не вышло, потому что я иронически спросила: "Что, перестройка
уже закончена? Не вынесла  душа  поэта?"  -  и  выразила  живейшее  удо-
вольствие, а Царьков у своего майора просто и неформально стал выяснять,
не офонарели ли они часом. Я своей паре заметила, что уже  абсолютно  не
помню детали насчет листовок 1986 года, но они меня обнадежили, что  бу-
дут заниматься не прошлым, а настоящим, то есть деятельностью  семинара.
Прокурор Голубев сказал, что они раскаялись в своей опрометчивости; даже
если закрыть все дела в стране, то мое надо было бы оставить.  Я  горячо
одобрила эту идею, что весьма обескуражило моих собеседников.  Намерения
свои они не скрывали, они  были  прозрачны,  как  слюда:  сначала  мы  с
Царьковым, а потом и весь семинар. Теперь я поняла, зачем МВД  аккуратно
забирало наши листовки и лозунги: все они оказались здесь, в КГБ,  акку-
ратно подшитые к протоколам, в папках с ботиночными тесемками.
   Гладков мне поведал, что поднял из архива мое дело 1969-1970 годов  и
пришел к убеждению, что я симулировала душевную болезнь, обманув  врачей
из института Сербского, дабы уйти от наказания. (Это СПБ-то -  уход!)  Я
поняла, что КГБ будет открещиваться  от  карательной  психиатрии  весьма
своеобразным способом, за счет  жертв,  перекладывая  ответственность  с
больной головы на здоровую. Далее Гладков заявил, что я нормальный враг,
и если ему и жаль посылать в тюрьму способного инженера и перспективного
для народного хозяйства ученого Царькова, то мне в тюрьме  самое  место.
На вопрос: "Покажите, почему вы продолжаете заниматься подрывной антисо-
ветской деятельностью, несмотря на ваше помилование в 1987  году?"  -  я
столь же пунктуально ответила: "Занималась, занимаюсь и буду заниматься,
ибо подрыв основ преступного советского строя - гражданский долг каждого
честного человека, и я буду подрывать эти гнилые основы, пока ваш  прок-
лятый строй не падет". Это мне пришлось самой вписывать в протокол,  так
как Гладков отказался, уверяя меня, что если он это  лично  напишет,  то
станет соучастником моих преступлений. Видно, в этот первый день мы дос-
таточно ярко продемонстрировали игнорирование  и  непризнание  всяческих
властей, устоев и основ. Следователь Царькова после ликбеза, проведенно-
го Игорем, сказал, что уже сам не понимает, зачем он состоит в  КПСС,  и
лучше он пойдет и перечитает устав партии. А дальше - самое  интересное.
В Лефортово нас не повезли; Гладков сказал, что экономит силы;  что  ему
выгоднее, чтобы мы к нему ездили, а не он к нам; к тому же  ему  неохота
заботиться о наших передачах, одежде и родственниках.
   Тогда я предложила ему работать на бригадном подряде: днем  мы  будем
заниматься антисоветской деятельностью, а он вечером будет анализировать
ее результаты.  Он  напишет  диссертацию  по  деятельности  семинара,  а
следствие не кончится никогда, так же как и  деятельность  подследствен-
ных; приговор же вынесет история. И это была не шутка! На той неделе  мы
устроили три акции, прося МВД тут же сообщать следователю, ибо  его  это
порадует. Несчастный Гладков бегал по ночной Москве и подбирал в отделе-
ниях и опорных пунктах улики преступлений. На второй допрос  Царьков  не
пошел вообще (сдавал экзамены на инженерном факультете мехмата,  некогда
было), а меня на допрос привели гэбисты прямо с акции, потому  что  чет-
вертая акция совпала с допросом день в день. Допрос предполагался в три.
Это был сюжет из "Одиссеи капитана Блада": в 15.00  мы  проводили  акцию
против карательной медицины как раз на Лубянке. Я стояла  с  очень  злым
лозунгом у "Детского мира". Вдруг ко мне подбежали  три  гэбиста,  очень
растерянные: "Валерия Ильинична, что же вы делаете? Вы же под  следстви-
ем! У вас допрос в 15.00!" Я им спокойно объяснила, что на допрос я  ус-
пею, вот постою полчаса, и пойдем. Когда у них перестали  дрожать  руки,
они затащили меня в машину. Ехать было недалеко. Гладков встречал нас на
лестнице. Я шла впереди, за мной гэбисты несли мой лозунг и неизрасходо-
ванные листовки. Я стала извиняться перед Гладковым: "Вы уж простите ме-
ня, Владимир Евгеньевич, я не хотела приходить раньше времени,  я  знаю,
что у нас с вами встреча через полчаса. Я не так воспитана, чтобы прихо-
дить раньше времени на любовное свидание. Но эти молодые люди,  манкируя
уважением к вашему распорядку, приволокли меня сюда силой.  Надеюсь,  вы
накажете их". У следователя Гладкова дрожали руки и губы. Когда мы дошли
до его кабинета, он, растеряв весь юмор, сказал, что  будет  просить  об
изменении мне меры пресечения, потому что так работать невозможно. Одна-
ко к середине допроса он оттаял и даже  принес  мне  чай.  Соседний  гэ-
бульник пожертвовал сандвич, заверив меня в своем самом  теплом  ко  мне
отношении. Вытаскивая коробку с рижским печеньем, Гладков с тонкой  иро-
нией произнес: - Угощайтесь, Валерия Ильинична, пока  вашими  стараниями
Прибалтика совсем от нас не отделилась.
   Он мужественно вынес все обычные издевательства,  которые  приходятся
на долю тех, кто пытается меня допрашивать.  А  в  конце  свидания  даже
объяснился мне в любви. Это был самый приятный комплимент из всех, что я
услышала за свою жизнь. Я спросила у Гладкова, не потому ли он сразу нас
не арестовал, что хотел грозить тюрьмой на каждом допросе, продлевая се-
бе удовольствие и расшатывая нашу волю, что, впрочем, напрасно. И он мне
ответил: - Нет, Валерия Ильинична, я не настолько наивен.  Я  знаю,  что
тюрьмы вы не боитесь. Вы не боитесь вообще ничего. У государства не  ос-
талось средств воздействия на вас. У вас отличные  способности,  вы  та-
лантливы, но ваши таланты направлены на зло, а не на службу государству.
Уехать вы не хотите. Я не вижу выхода ни для вас, ни для нас.
   Через неделю КГБ закрыл дело опять. Наша воля к смерти была так вели-
ка, что враги ощутили нашу неуязвимость и не  стали  усугублять  арестом
свое поражение. Тем более что арестовать 20-30 человек в Москве они  уже
не могли себе позволить. Но здесь мы состряпали  сатирическое  заявление
по поводу следствия, собрали подписи и сдали в КГБ. Несчастные  дежурные
по приемной взяли его с опаской, как змею, и еще выдали мне расписку!
 
   "НО ЛУЧШЕ ТАК, ЧЕМ ОТ ВОДКИ И ОТ ПРОСТУД"
 
   А между тем переменка кончалась. "Перестроятся ряды конвоя, и начнет-
ся всадников разъезд". Маленький безоружный семинар вызывал у властей не
менее сильное раздражение, чем христианские мученики у римских императо-
ров. 23 февраля мы собрались на демонстрацию  антиармейского  характера.
"Несокрушимая и легендарная" у нас вызывала плохо скрытую гадливость,  и
это как минимум. Мы распространили соответствующие  листовки  и  собрали
для митинга все пацифистские силы Москвы. Некоторых участников  семинара
накануне вызывали в милицию и предоставляли гэбистам. Гэбисты же наказы-
вали передать мне, что, если мы выйдем на Пушкинскую 23  февраля,  арест
по 70-й статье нам обеспечен. Якобы Министерство обороны в слезах  обра-
тилось в КГБ и потребовало убрать семинар, потому что если он  продолжит
свою подрывную деятельность, то они не смогут обеспечить  обороноспособ-
ность страны. Нам это все очень понравилось. Разгон 23 февраля был самым
впечатляющим. Забрали даже какого-то шутника с плакатом  "Пейте  соки  и
воды". Женю Дебрянскую при задержании ударили кулаком в лицо. Меня  били
головой об машину, а в машине бросили на железный пол и  били  об  него.
Впрочем, при шубе и шапке я вышла из этой переделки слегка ощипанная, но
вполне живая. После этой акции (а мы ухитрились остановить движение; за-
держали милиционеры и ГБ около 70 человек, и  многие  прохожие  пытались
защитить избиваемых демонстрантов, особенно девушек) в ЦК  КПСС  состоя-
лось особое совещание по поводу семинара. Было решено судить сначала  по
166-й статье административного кодекса (неразрешенное мероприятие, штраф
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 13 14 15 16 17 18 19  20 21 22 23 24 25 26 ... 39
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама