Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer
Aliens Vs Predator |#4| New artifact
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Мопассан, Ги де Весь текст 602.9 Kb

Милый друг

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 52
   Смущенный собственной дерзостью, боясь сказать глупость, он пробормо-
тал:
   - Прелестные серьги, а ваше ушко способно только украсить их.
   Она поблагодарила его взглядом - одним из тех ясных женских взглядов,
которые проникают в самое сердце.
   Дюруа повернул голову и снова встретился глазами  с  г-жой  Форестье:
она смотрела на него все так же приветливо, но, как  ему  показалось,  с
оттенком лукавого задора и поощрения.
   Мужчины говорили теперь все вместе, размахивая руками и часто повышая
голос: обсуждался грандиозный проект подземной железной дороги. Тема бы-
ла исчерпана лишь к концу десерта, - каждому нашлось что сказать о  мед-
ленности способов сообщения в Париже, о неудобствах конок, о  непорядках
в омнибусах и грубости извозчиков.
   Потом все перешли в гостиную пить кофе. Дюруа, шутки ради,  предложил
руку девочке. Она величественно поблагодарила его и, привстав на  цыпоч-
ки, просунула руку под локоть своего кавалера.
   Гостиная снова напомнила ему оранжерею. Во всех углах комнаты высокие
пальмы, изящно раскинув листья, тянулись до потолка и взметали каскадами
свои широкие вершины.
   По бокам камина круглые, как колонны, стволы каучуковых деревьев гро-
моздили один на другой продолговатые темно-зеленые  листья,  а  на  фор-
тепьяно стояли два каких-то неведомых кустика - розовый и  белый;  круг-
лые, сплошь покрытые цветами, они казались  искусственными,  неправдопо-
добными, слишком красивыми для живых цветов.
   Свежий воздух гостиной был напоен легким и нежным благоуханием,  нес-
казанным и неуловимым.
   Дюруа почти совсем оправился от смущения, и теперь он мог внимательно
осмотреть комнату. Комната была невелика: кроме растений, ничто не пора-
жало в ней взгляда, в ней не было ничего особенно яркого, но  в  ней  вы
чувствовали себя как дома, все в ней располагало к отдыху, дышало  поко-
ем; она обволакивала вас своим уютом, она безотчетно нравилась, она оку-
тывала тело чем-то мягким, как ласка.
   Стены были обтянуты старинной бледно-лиловой материей, усеянной  жел-
тыми шелковыми цветочками величиною с муху. На дверях висели портьеры из
серо-голубого солдатского сукна, на котором красным шелком  были  вышиты
гвоздики. Расставленная как попало мебель разной формы и величины - шез-
лонги, огромные и совсем крошечные кресла, табуреты, пуфы - частью - бы-
ла обита шелковой материей в стиле Людовика XVI, частью - прекрасным ут-
рехтским бархатом с гранатовыми разводами по желтоватому полю.
   - Господин Дюруа, хотите кофе?
   Все с той же дружелюбной улыбкой, не сходившей с  ее  уст,  г-жа  Фо-
рестье протянула ему чашку.
   - Да, сударыня, благодарю вас.
   Дюруа взял чашку, и, пока он, с опаской наклонившись над  сахарницей,
которую подала ему девочка, доставал серебряными щипчиками кусок сахара,
молодая женщина успела шепнуть ему:
   - Поухаживайте за госпожой Вальтер.
   И, прежде чем он успел ей что-нибудь ответить, удалилась.
   Он поспешил выпить кофе, так как боялся пролить его на ковер, и,  об-
легченно вздохнув, стал искать случая подойти к жене своего  нового  на-
чальника и завязать с ней разговор.
   Вдруг он заметил, что г-жа Вальтер, сидевшая далеко от столика,  дер-
жит в руке пустую чашку и, видимо, не знает, куда  ее  поставить.  Дюруа
подскочил к ней:
   - Разрешите, сударыня.
   - Благодарю вас.
   Он отнес чашку и сейчас же вернулся.
   - Если бы вы знали, сударыня, сколько счастливых мгновений  доставила
мне "Французская жизнь", когда я был там, в пустыне! В самом  деле,  это
единственная газета, которую можно читать за пределами  Франции,  именно
потому, что она самая занимательная, самая остроумная и наиболее  разно-
образная из газет. В ней пишут обо всем.
   Госпожа Вальтер улыбнулась холодной в своей учтивости улыбкой.
   - Моему мужу стоило немало трудов создать тип газеты, отвечающей сов-
ременным требованиям, - заметила она с достоинством.
   И они принялись беседовать. Дюруа умел поддерживать пошлый  и  непри-
нужденный разговор; голос у него был приятный, взгляд в  высшей  степени
обаятельный, а в усах таилось что-то неодолимо влекущее. Они вились  над
верхней губой, красивые, пушистые, пышные, золотистые с рыжеватым  отли-
вом, который становился чуть светлее на топорщившихся концах.
   Поговорили о Париже и его окрестностях,  о  берегах  Сены,  о  летних
развлечениях, о курортах - словом, о таких несложных  вещах,  о  которых
без малейшего напряжения можно болтать до бесконечности.
   Когда же к ним подошел Норбер де Варен с рюмкой ликера в руке,  Дюруа
из скромности удалился.
   Госпожа де Марель, окончив беседу с г-жой Форестье, подозвала его.
   - Итак, вы намерены попытать счастья  в  журналистике?  -  неожиданно
спросила она.
   Он ответил что-то неопределенное насчет своих намерений, а затем  на-
чал с ней тот же разговор, что и с г-жой Вальтер.  Но  теперь  он  лучше
владел предметом и говорил увереннее, выдавая за свое то, что слышал не-
давно от других. При этом он все время смотрел ей в глаза, как бы  желая
придать глубокий смысл каждому своему слову.
   Госпожа де Марель рассказала ему, в свою очередь, несколько анекдотов
с той неподдельной живостью, какая свойственна женщине, знающей, что она
остроумна, и желающей быть занимательной. Становясь все более развязной,
она дотрагивалась до его рукава и, болтая о пустяках, внезапно  понижала
голос, отчего их беседа приобретала интимный характер. Близость  молодой
женщины, столь явно расположенной к нему, волновала его. Томимый желани-
ем сию же минуту доказать ей свою преданность, от кого-то  защитить  ее,
обнаружить перед ней свои лучшие качества, Дюруа каждый раз медлил с от-
ветом, и эти заминки свидетельствовали  о  том,  что  мысли  его  заняты
чем-то другим.
   Вдруг, без всякого повода, г-жа де Марель  позвала:  "Лорина!"  -  и,
когда девочка подошла, сказала ей:
   - Сядь сюда, детка, ты простудишься у окна.
   Дюруа безумно захотелось поцеловать девочку, словно что-то  от  этого
поцелуя могло достаться на долю матери.
   - Можно вас поцеловать, мадемуазель? - изысканно любезным и  отечески
ласковым тоном спросил он.
   Девочка посмотрела на него с изумлением. Г-жа де Марель сказала, сме-
ясь:
   - Отвечай: "Сегодня я вам разрешаю, сударь, но больше чтоб  этого  не
было".
   Дюруа сел и, взяв девочку на руки, прикоснулся губами к ее  волнистым
и мягким волосам.
   Мать была поражена.
   - Смотрите, она не убежала! Поразительно! Обычно она  позволяет  себя
целовать только женщинам. Вы неотразимы, господин Дюруа.
   Он покраснел и молча принялся покачивать девочку на одном колене.
   Госпожа Форестье подошла и ахнула от удивления:
   - Что я вижу? Лорину приручили! Вот чудеса!
   Жак Риваль, с сигарой во рту, направлялся к ним, и Дюруа, боясь одним
каким-нибудь словом, сказанным невпопад, испортить все дело и сразу  ли-
шиться всего, что им было уже завоевано, встал и начал прощаться.
   Он кланялся, осторожно пожимал женские ручки и  энергично  встряхивал
руки мужчин. При этом он заметил, что сухая  горячая  рука  Жака  Риваля
дружески ответила на его пожатие, что влажная и холодная рука Норбера де
Варена проскользнула у него между пальцев, что у Вальтера рука холодная,
вялая, безжизненная и невыразительная, а у Форестье - пухлая  и  теплая.
Его приятель шепнул ему:
   - Завтра в три часа, не забудь.
   - Нет, нет, приду непременно.
   Дюруа до того бурно переживал свою радость, что, когда он очутился на
лестнице, ему захотелось сбежать с нее, и, перепрыгивая через  две  сту-
пеньки, он пустился вниз, но вдруг на площадке третьего этажа  увидел  в
большом зеркале господина, вприпрыжку бежавшего к нему навстречу, и, ус-
тыдившись, остановился, словно его поймали на месте преступления.
   Дюруа посмотрел на себя долгим взглядом, затем, придя  в  восторг  от
того, что он такой красавец, любезно улыбнулся своему отражению и  отве-
сил ему на прощанье, точно некоей важной особе, почтительный низкий пок-
лон.
 
 
   III
 
   На улице Жорж Дюруа погрузился в раздумье: он не  знал,  на  что  ре-
шиться. Ему хотелось бродить без цели по городу, мечтать, строить  планы
на будущее, дышать мягким  ночным  воздухом,  но  мысль  о  статьях  для
Вальтера неотступно преследовала его, и в конце концов он счел за  благо
вернуться домой и немедленно сесть за работу.
   Скорым шагом двинулся он по кольцу внешних бульваров, а затем свернул
на улицу Бурсо, на которой он жил. Семиэтажный дом, где он снимал комна-
ту, был населен двумя десятками семей рабочих  и  мещан.  Поднимаясь  по
лестнице и освещая восковыми спичками грязные ступеньки, усеянные очист-
ками, окурками, клочками бумаги, он вместе с болезненным отвращением ис-
пытывал острое желание вырваться отсюда и поселиться там, где живут  бо-
гатые люди, - в чистых, устланных коврами комнатах. Здесь  же  все  было
пропитано тяжелым запахом остатков пищи, отхожих  мест  и  человеческого
жилья, застарелым запахом  пыли  и  плесени,  запахом,  который  никакие
сквозняки не могли выветрить.
   Из окна его комнаты, находившейся на шестом этаже, открывался вид  на
огромную траншею Западной железной дороги, зиявшую, словно глубокая про-
пасть, там, где кончался туннель, неподалеку от Батиньольского  вокзала.
Дюруа распахнул окно и облокотился на ржавый железный подоконник.
   Три неподвижных красных сигнальных огня, напоминавших широко  раскры-
тые глаза неведомого зверя, горели на дне этой темной ямы, за ними  вид-
нелись другие, а там еще и еще. Протяжные и  короткие  гудки  ежеминутно
проносились в ночи, то близкие, то далекие, едва уловимые, долетавшие со
стороны Аньера. В их переливах было что-то похожее на  перекличку  живых
голосов. Один из них приближался, его жалобный вопль нарастал  с  каждым
мгновением, и вскоре показался большой желтый  фонарь,  с  оглушительным
грохотом мчавшийся вперед. Дюруа видел, как длинная цепь вагонов исчезла
в пасти туннеля.
   - А ну, за работу! - сказал он себе, поставил лампу на стол  и  хотел
было сесть писать, как вдруг обнаружил, что у него есть только  почтовая
бумага.
   Что ж, придется развернуть лист в ширину и писать на почтовой. Он об-
макнул перо и старательно, красивым почерком, вывел заглавие:
   ВОСПОМИНАНИЯ АФРИКАНСКОГО СТРЕЛКА
   Затем принялся обдумывать первую фразу.
   Он сидел, подперев щеку ладонью и пристально глядя на лежавший  перед
ним чистый лист бумаги.
   О чем писать? Он ничего не мог припомнить из того, что рассказывал за
обедом, ни одного анекдота, ни одного факта, ничего.  Вдруг  ему  пришла
мысль: "Надо начать с отъезда". И он написал: "Это было в 1874  году,  в
середине мая, в то время, когда обессиленная Франция отдыхала от  потря-
сений роковой годины..."
   Тут Дюруа остановился: он не знал, как связать это с дальнейшим  -  с
отплытием, путешествием, первыми впечатлениями.
   Минут десять спустя он решил отложить вступительную часть на  завтра,
а пока приняться за описание Алжира.
   "Алжир - город весь белый..!" - написал он, но дальше этого  дело  не
пошло. Память вновь нарисовала перед ним  красивый  чистенький  городок,
ручейками домов плоскими кровлями сбегающий по склону горы к морю, но он
не находил слов, чтобы передать виденное и пережитое.
   После долгих усилий он прибавил: "Часть его населения составляют ара-
бы..." Потом швырнул перо и встал из-за стола.
   На узкой железной кровати, на которой от тяжести его  тела  образова-
лась впадина, валялось его будничное платье, поношенное, измятое,  ском-
канное, всем своим отвратительным видом напоминавшее отрепья из морга. А
шелковый цилиндр, его единственный цилиндр, лежавший вверх дном на соло-
менном кресле, точно ждал, чтобы ему подали милостыню.
   На обоях, серых с голубыми букетами, пятен было столько  же,  сколько
цветов, - застарелых, подозрительных пятен, о которых никто  не  мог  бы
сказать, что это такое: то ли раздавленные клопы, то ли капли масла;  не
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 52
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (14)

Реклама