Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#2| And again the factory
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Мопассан, Ги де Весь текст 602.9 Kb

Милый друг

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 25 26 27 28 29 30 31  32 33 34 35 36 37 38 ... 52
уверен больше, чем кто-либо другой.
   Он был одним из главных пайщиков газеты старика  Вальтера,  его  ком-
паньоном и соучастником многих его финансовых операций.
   Дю Руа поддерживал Ларош-Матье: он верил в него и,  считая,  что  тот
может ему пригодиться в будущем, возлагал  на  него  некоторые  надежды.
Впрочем, он лишь продолжал дело Форестье,  которого  Ларош-Матье  обещал
наградить орденом Почетного легиона, когда настанет день его  торжества.
Теперь этот орден предназначался для второго мужа Мадлены, только и все-
го. Ведь, в сущности, ничего же не изменилось.
   Это было так очевидно, что сослуживцы Дю  Руа  постоянно  кололи  ему
этим глаза и доводили до бешенства.
   Иначе, как "Форестье", его теперь не называли.
   Как только он являлся в редакцию, кто-нибудь уже кричал:
   - Послушай, Форестье!
   Он делал вид, что не слышит, и продолжал разбирать в ящике письма.
   Тот же голос повторял громче:
   - Эй, Форестье!
   Сотрудники фыркали.
   Дю Руа шел в кабинет издателя, но сослуживец останавливал его:
   - Ах, извини! Ведь это я к тебе обращался. Глупо, конечно, но я вечно
путаю тебя с беднягой Шарлем. Это оттого, что твои статьи дьявольски по-
хожи на статьи Форестье. Тут всякий ошибется.
   Дю Руа ничего не отвечал, но внутри у него все кипело. Втайне он  уже
начинал ненавидеть покойного.
   Сам Вальтер заявил однажды, когда кто-то с  удивлением  заметил,  что
статьи нового заведующего политическим отделом ни по форме,  ни  по  су-
ществу не отличаются от статей его предшественника:
   - Да, это Форестье, но только более темпераментный, более  мужествен-
ный, более зрелый.
   В другой раз Дю Руа, случайно открыв шкаф,  обнаружил,  что  бильбоке
Форестье обмотаны крепом, а его собственное бильбоке, на котором он  уп-
ражнялся под руководством Сен-Потена, перевязано розовой ленточкой.  Все
бильбоке были расставлены по величине в один ряд, на той же самой полке.
Надпись, похожая на музейный ярлычок, поясняла:  "Бывшая  коллекция  Фо-
рестье и К°. Наследник - Форестье Дю Руа. Патентовано. Прочнейший товар,
коим можно пользоваться во всех случаях жизни, даже в пути".
   Он спокойно закрыл шкаф и умышленно громко сказал:
   - Дураки и завистники водятся всюду.
   Но это не могло не задеть Дю Руа,  самолюбивого  и  тщеславного,  как
всякий литератор, в котором, будь то простой репортер или гениальный по-
эт, болезненное самолюбие и тщеславие неизменно порождают обидчивость  и
настороженную мнительность.
   Слово "Форестье" терзало ему слух; он боялся его услышать и  чувство-
вал, что краснеет, когда слышал его.
   Он воспринимал это имя как язвительную насмешку, нет, больше, - почти
как оскорбление. Оно кричало ему: "За тебя все делает жена, так  же  как
она делала все за другого. Ты бы пропал без нее".
   Он охотно допускал, что без Мадлены пропал бы Форестье, но чтобы он -
это уж извините!
   Наваждение продолжалось и дома. Теперь все здесь  напоминало  ему  об
умершем: мебель, безделушки, все, к чему бы он  ни  прикоснулся.  Первое
время он совсем об этом не думал, но колкости  сослуживцев  нанесли  ему
глубокую душевную рану, и рану эту  бередил  любой  пустяк,  на  который
прежде он не обратил бы никакого внимания.
   До чего бы он ни дотронулся - всюду мерещилась ему рука Шарля. На что
бы он ни взглянул, что бы ни взял - все это были вещи, некогда принадле-
жавшие Шарлю - он их покупал, он ими пользовался, он дорожил  ими.  Даже
мысль о том, что Мадлена была когда-то в близких отношениях с  его  дру-
гом, начинала раздражать Дю Руа.
   Его самого подчас изумлял этот непонятный внутренний  протест,  и  он
задавал себе вопрос: "Черт возьми, что же это со мной делается? Ведь  не
ревную же я Мадлену к ее приятелям? Меня совершенно не  интересует,  как
она проводит время. Я не спрашиваю ее, куда она идет, когда вернется, но
стоит мне вспомнить об этой скотине Форестье  -  и  я  прихожу  в  неис-
товство!"
   "В сущности, Шарль был идиот, - продолжал он рассуждать сам с  собой,
- это-то меня, конечно, и возмущает. Я бешусь при мысли о том, что  Мад-
лена могла выйти за такого осла"
   Он постоянно спрашивал себя: "Чем он мог приглянуться ей, этот скот?"
   Разжигаемая каждою мелочью, коловшей его, точно  иголка,  разжигаемая
беспрестанными напоминаниями о Шарле, которые  он  усматривал  в  словах
Мадлены, лакея, горничной, злоба его росла день ото дня.
   Дю Руа любил сладкое.
   - Почему у нас не бывает сладких блюд? - спросил он как-то вечером. -
Ты их никогда не заказываешь.
   - Это верно, я про них забываю, - с веселым видом ответила Мадлена  -
Дело в том, что их терпеть не мог Шарль...
   - Знаешь, мне это начинает надоедать, - не в силах  сдержать  досаду,
прервал ее Жорж. - Только и слышно - Шарль,  Шарль...  Шарль  любил  то,
Шарль любил это. Шарль сдох" - и пора оставить его в покое.
   Ошеломленная этой внезапной вспышкой, Мадлена с недоумением посмотре-
ла на него. Но со свойственной ей чуткостью она отчасти догадалась,  что
в его душе совершается медленная работа ревности, ревности к  покойному,
усиливавшейся с каждым мгновением, при каждом напоминании о нем.
   Быть может, это показалось ей ребячеством, но в то же  время,  несом-
ненно, польстило ей, и она ничего ему не ответила...
   Дю Руа самому было стыдно за свою выходку, но он ничего не мог с  со-
бой поделать. В тот же вечер, после обеда, когда они принялись  за  оче-
редную статью, он запутался ногами в коврике. Перевернуть коврик ему  не
удалось, и он отшвырнул его ногой.
   - У Шарля, должно быть, всегда мерзли лапы? - спросил он со смехом.
   Она тоже засмеялась:
   - Да, он вечно боялся простуды! У него были слабые легкие.
   - Что он и доказал, - злобно подхватил Дю Руа. - К счастью для  меня,
- галантно прибавил он и поцеловал ей руку.
   Но и ложась спать, Дю Руа мучился все тою же мыслью.
   - Уж наверно Шарль надевал на ночь колпак, чтоб не надуло  в  уши?  -
опять начал он.
   - Нет, он повязывал голову шелковым платком, - с намерением  обернуть
это в шутку ответила Мадлена.
   Жорж, пожав плечами, презрительным тоном  человека,  сознающего  свое
превосходство, процедил:
   - Экий болван!
   С этого дня Шарль сделался для него постоянной темой  для  разговора.
Он заговаривал о нем по всякому поводу и с выражением бесконечной жалос-
ти называл его не иначе как "бедняга Шарль".
   Вернувшись из редакции, где его по нескольку раз в день называли "Фо-
рестье", он вознаграждал себя тем, что злобными насмешками  нарушал  мо-
гильный сон покойника. Он припоминал его недостатки, его смешные  черты,
его слабости, с наслаждением перечислял их,  смаковал  и  преувеличивал,
точно желая вытравить из сердца жены всякое чувство к  некоему  опасному
сопернику.
   - Послушай, Мад, - говорил он. - Ты помнишь, как однажды  эта  дубина
Шарль пытался нам доказать, что полные мужчины сильнее худых?
   Некоторое время спустя он начал выпытывать у нее интимные  подробнос-
ти, касавшиеся покойного, но Мадлена смущалась и не желала отвечать. Од-
нако он не отставал от нее:
   - Да ну, расскажи! Воображаю, какой дурацкий вид бывал у него в такие
минуты, верно?
   - Послушай, оставь ты его наконец в покое, - цедила она сквозь зубы.
   Но он не унимался.
   - Нет, ты мне скажи! В постели он был неуклюж, как  медведь,  правда?
Какой он был скот! - всякий раз прибавлял Дю Руа.
   Однажды вечером, в конце мая, он курил у окна  папиросу;  было  очень
душно, и его потянуло на воздух.
   - Мад, крошка, поедем в Булонский лес?
   - Ну что ж, с удовольствием.
   Они сели в открытый экипаж и, миновав Елисейские поля, въехали в  ал-
лею Булонского леса. Стояла безветренная ночь, одна из тех ночей,  когда
в Париже становится жарко, как в бане, а воздух до  того  раскален,  что
Кажется, будто дышишь паром, вырвавшимся из открытых  клапанов.  Полчища
фиакров влекли под сень деревьев бесчисленное множество влюбленных. Нес-
кончаемой вереницей тянулись они один за другим.
   Перед любопытным взором Мадлены и Жоржа мелькали женщины в светлом  и
мужчины в темном, сидевшие в экипажах и обнимавшие друг друга. Бесконеч-
ный поток любовников двигался к Булонскому лесу под звездным,  огнедыша-
щим небом. Кроме глухого стука колес, катившихся по земле, ничего не бы-
ло слышно кругом. А они все ехали и ехали, по двое в каждом фиакре, при-
жавшись друг к другу, откинувшись на подушки, безмолвные,  трепещущие  в
чаянии будущих наслаждений, погруженные в сладострастные мечты.  Знойный
полумрак был точно полон поцелуев. Воздух казался еще тяжелее, еще удуш-
ливее от разлитой в нем любовной неги, от насыщавшей его животной страс-
ти. Все эти парочки, одержимые одним и тем же стремлением, пылавшие  од-
ним и тем же огнем, распространяли вокруг себя лихорадочное  возбуждение
От всех этих колесниц любви, над которыми словно реяли  ласки,  исходило
возбуждающее, неуловимое дуновение чувственности.
   Жоржу и Мадлене тоже как будто передалась эта истома.  Слегка  разом-
левшие от духоты, охваченные волнением, они молча взялись за руки.
   Доехав до поворота, который начинается  за  городскими  укреплениями,
они поцеловались.
   "Мы опять ведем себя, точно школьники, как тогда, по дороге  в  Руан,
слегка смутившись, прошептала Мадлена.
   При въезде в рощу мощный поток экипажей разделился. На Озерной аллее,
по которой ехали теперь молодые супруги, фиакры  несколько  поредели,  и
густой мрак, гнездившийся среди деревьев, воздух, освежаемый  листвою  и
влагою ручейков, журчавших под ветвями, прохлада, которою веяло  широкое
ночное, разукрашенное звездами небо, - все это придавало поцелуям  ехав-
ших парочек особую пронзительную и таинственную прелесть.
   - Моя маленькая Мад! - привлекая ее к себе, прошептал Жорж.
   - Помнишь тот лес, около твоей деревни, - как  там  было  страшно!  -
сказала она. - Мне казалось, что он полон диких зверей, что ему нет кон-
ца. А здесь чудесно. Ветер точно ласкает тебя, и ты знаешь наверное, что
по ту сторону леса находится Севр.
   - Ну, в моем лесу водятся только олени, лисицы, косули  и  кабаны,  -
возразил он, - да разве кое-где попадется домик лесника.
   Это слово, эта сорвавшаяся у него с языка фамилия покойного, поразила
его так, словно кто-то выкрикнул ее из чащи леса,  и  он  сразу  осекся:
опять у него защемило сердце, все та же странная и неотвязная,  зудящая,
гложущая, непреоборимая ревность, с некоторых пор  отравлявшая  ему  су-
ществование, охватила его.
   - Ты когда-нибудь ездила сюда вечером с Шарлем? -  немного  помолчав,
спросил он.
   - Ездила, и даже часто, - ответила она.
   И ему вдруг мучительно, до боли в душе, захотелось  вернуться  домой.
Образ Форестье вновь проник в его сознание, он завладел им,  он  угнетал
его Дю Руа мог думать теперь только о нем, говорить только о нем.
   - Послушай, Мад... - начал он злобно.
   - Что, дорогой?
   - Ты наставляла бедняге Шарлю рога?
   - Опять ты за свое, это же глупо, наконец! - с презрительной ноткой в
голосе сказала она.
   Но он не сдавался.
   - Да ну же, крошка, будь откровенна, признайся! Ты наставляла ему ро-
га, да? Признайся, что наставляла!
   Она ничего ему не ответила, - как всякую женщину, ее коробило это вы-
ражение.
   - Черт возьми, если у кого и была подходящая голова, так это у  него,
- не унимался Дю Руа - а Да, да, да! Мне было бы очень  приятно  узнать,
что Форестье носил рога Как они, наверно, шли к его глупой роже, а?
   Почувствовав, что она улыбается, быть может, какимнибудь  своим  мыс-
лям, он продолжал настаивать:
   - Ну скажи! Что тебе стоит! Напротив, будет очень  забавно,  если  ты
скажешь мне, не кому-нибудь, а именно мне, что ты изменяла ему.
   Он и в самом деле горел желанием узнать, что Шарль,  постылый  Шарль,
ненавистный, презренный мертвец, носил это смешное и позорное  украшение
И вместе с тем другое, более смутное чувство возбуждало его любопытство.

   1. Форестье (Forestier) - лесник (франц).
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 25 26 27 28 29 30 31  32 33 34 35 36 37 38 ... 52
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (14)

Реклама