Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Groundhog Day
Aliens Vs Predator |#2| And again the factory
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Зарубежная фантастика - Станислав Лем Весь текст 642.34 Kb

Осмотр на месте

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 28 29 30 31 32 33 34  35 36 37 38 39 40 41 ... 55
отошел от ракеты на добрых пятнадцать узлов, места там гораздо суше, но из
расположенного по соседству болота плывут над самой землей белесые  полосы
тумана. Сперва я встретил одинокого курдля-самца  -  он  спал  на  солнце,
которое висело еще довольно низко. Должно быть, сны  ему  снились  плохие,
потому что он ужасно хрипел, а когда вздыхал, из  его  полуоткрытой  пасти
вырывался настоящий вихрь, разгонявший влажные  испарения.  Вонь  едва  не
свалила меня  с  ног,  поэтому  я  выполнил  обходной  маневр  и  зашел  с
наветренной стороны, чтобы сделать несколько снимков. Это удалось  бы  как
нельзя лучше, но, увы, при перезарядке кассеты упали в яму, заполненную до
краев водой и грязью, - след его ног, но я не решился нырнуть в эту липкую
лужу. Этот курдль был настоящий  колосс.  Издали  я  было  принял  его  за
какой-то  корабль,  выброшенный  бурей  на  берег,  пока  не  увидел,  как
раздуваются от дыхания его бока. Со спины у него свисали лохмотья линяющей
шкуры. Большой части хвоста недоставало.  Потом  в  путеводителе  я  нашел
описание таких особей - они теряют хвост, потому что сами его  надгрызают.
Такой курдль, обычно  уже  поседевший  и  серьезно  пораженный  склерозом,
зовется плешехвостом. Как я вскоре убедился, старик был обитаем. Я  снимал
его с разных сторон, записывал на  пленку  его  стоны  во  сне,  а  после,
проголодавшись, подкрепился сухим провиантом, который взял  с  собой.  Уже
темнело, когда во все еще  раздвинутой  пасти  засветились  огни.  Значит,
курдли  все-таки  извергают   огонь,   подумал   я,   полагая,   что   это
самовозгорание; но то были фонарики идущих друг за другом  существ,  таких
же, как встреченные мною накануне. Однако эти одевались немного иначе.  На
них были  треуголки  a  la  "пирожок",  несколько,  осевшие  от  влаги,  и
маленькие фраки, перехваченные шарфами разного  цвета.  На  шарфах  что-то
блестело, возможно ордена или медали, но с каждой минутой становилось  все
темнее, и даже с помощью полевого бинокля я не смог разглядеть получше  из
своего укрытия. На этот раз существ выпало из курдля очень много, чуть  ли
не две сотни. У меня на глазах они побежали навстречу друг другу, словно в
атаку, но вместо того, чтобы сразиться, начали карабкаться друг на дружку,
подскакивая и выгибаясь.  Выглядело  это  как  акробатический  номер:  они
образовали четыре центра влезания, четыре столба  из  вцепившихся  друг  в
дружку существ сотрясались от напряжения неподалеку, от спящего  великана,
а другие все прыгали на них и поспешно лезли наверх, словно  бы  решив,  в
коллективном помешательстве, соорудить из самих себя  лестницу  до  самого
неба, живую Вавилонскую башню; наконец с верхушек четырех телесных  колонн
они начали перебрасывать арки, сплетая руки и  ноги,  и  тут  меня  словно
током ударило: я понял, что они, собственно, делают.  Из  собственных  тел
они создали подобие курдля! Но безумием это вовсе не было, а если и  было,
то в их безумии имелась своя система, потому что один из  них,  покрупнее,
весь обвешанный шарфами и знаками отличия, покрикивал в рупор мегафона; он
явно руководил их усердным хватательным восхождением. Припомнив о том, что
я вычитал в библиотеке МИДа в  самых  старых  отчетах  об  экспедициях,  я
решил, что псевдокурдль двинется  с  места,  хотя  в  то  же  самое  время
сознавал, что это невозможно физически. Тем временем взошла луна,  и  хотя
вообще-то я не испытывал к ней симпатии - она  напоминала  мне  о  прежнем
конфузе, - теперь она помогла мне своим сиянием. При полной луне я до  тех
пор разглядывал лжекурдля в  ночной  бинокль,  пока  не  обнаружил  в  его
конструкции любопытные закономерности. У члаков, изображавших ноги,  шарфы
были довольно узкие, неопределенного темного цвета - вернее всего,  просто
грязные. Те, что вскарабкались выше,  носили  шарфы  пошире  и  посветлее,
должно быть, желтые или  светло-оранжевые,  а  члаки,  лежавшие  на  самом
верху, изображая лопатки и хребет, были  перепоясаны  крест-накрест  двумя
лентами, блестевшими так, словно в  них  были  вплетены  серебряные  нити.
Впрочем, эта живая постройка не могла стоять долго  -  ноги  и  брюхо  все
явственней дрожали от напряжения; но их командир, или дирижер,  окруженный
небольшой свитой, все  еще  властно  покрикивал,  а  затем  по  его  знаку
появились трубачи, и  в  сопровождении  труб  раздалась  приглушенная,  но
вполне различимая песнь. Впечатление было необычное и очень сильное,  и  я
терялся в догадках, к чему им, собственно,  все  это.  Что  это:  цирковой
номер, государственная церемония, военный парад  на  месте  или,  наконец,
ритуальный обряд наподобие религиозного? Впрочем, с  тем  же  успехом  это
могло быть что-то совершенно иное, чему у нас и  названия  нет.  Время  от
времени кто-нибудь из актеров отваливался от  псевдотуши  и  украдкой,  на
четвереньках  уползал  в  темноту,  словно  бы  крайне  пристыженный   или
испуганный своим невольным отступничеством. Продолжалось это с полчаса,  а
может  и  дольше,  пока  курдль  не  начал  понемногу  просыпаться.  Тогда
счетверенная пирамида  мгновенно  рассыпалась,  сотни  тел  разлетелись  в
разные стороны, заиграли  трубы,  и  четыре  шеренги  члаков  поспешили  к
зевающему гиганту, чтобы при свете  скачущих  фонариков  исчезнуть  в  его
пасти. Туча закрыла луну, и я, уже мало что видя, все же успел разглядеть,
что градоход постепенно встает сначала на задние, потом на передние ноги и
торжественно трогается в путь. В брюхе у него  так  бурчало  и  громыхало,
словно он страдал несварением желудка. Я возвращался к ракете  в  темноте,
исполненный изумления. Ведь вот говорят, будто все уже было  под  солнцем,
что нет ничего непонятного, раз законы Природы универсальны; тогда  почему
же они сперва  вылезли  из  этого  мерзкого  старикана,  а  потом  залезли
обратно? Почему такое множество их так старалось на время  превратиться  в
курдля?  Что  это  было?  Блуд?  Блеф?  Бред?  Биомы?  Ритуал?  Адаптация?
Государственные интересы? Генетический дрейф? Полицейский приказ? Голова у
меня раскалывалась, главным  образом  от  любопытства.  В  путеводителе  о
чем-либо подобном не было ни слова,  ведь  сочиняли  его  специалисты,  не
верившие,  будто  градоходы  могут  быть  курдлями,  живыми  и  обитаемыми
одновременно. Впрочем, я уже  понял,  что  гораздо  больше  надо  доверять
собственным глазам и ушам, чем взятой в дорогу литературе.



                                ДЕНЬ ШЕСТОЙ

     Кратко  отмечу,  что   сегодня   наблюдал:   А)   столкновение   двух
градозавров; из одного выпала чуть ли  не  целая  семья  с  парализованным
дедушкой; В) нападение  четырех  малышей  на  великана;  путем  бодания  в
слабину они вынудили его к позорному бегству; по дороге он  содрогнулся  в
судорогах  и  извергнул  курдленка,  который  тут  же  вымазался  в  луже,
встрепенулся, взбрыкнул и весело умчался в лес,  так  что  это  напоминало
братскую помощь малышей проглоченному; С) падаль на прогулке.
     Последний феномен стоит описать подробнее. Обливаясь седьмым потом, я
продирался через высокие камышовые  заросли  между  двумя  рядами  пологих
холмов и на фоне неба, на верхушке одного из этих лысых пригорков, заметил
силуэт курдля. Он не  привлек  моего  особого  внимания,  -  он  ничем  не
выделялся, а просто шел  примерно  в  ту  же  сторону,  что  и  я,  но  на
расстоянии в добрую милю от меня. Впрочем,  сражаясь  с  камышом,  который
цеплялся за рюкзак, кислородный аппарат, футляры с кассетами и  камеру,  я
меньше всего думал об этом  одиноком  колоссе  -  скорей  уж  о  том,  как
выбраться на более твердое место; я просто тонул  в  тине,  вонь  которой,
конечно, до самой смерти будет сопутствовать моим  воспоминаниям  об  этой
будто бы столь высоко развитой планете. Наконец, совершенно  обессилев,  я
остановился, чтобы отдышаться, и лишь тогда шагающий далеко впереди курдль
показался мне каким-то странным.  Шел  он,  правда,  довольно  плавно,  но
иначе, чем те, которых я уже  видел.  Голову  на  длинной  шее  он  держал
жестко, словно проглотил палку, или,  скорее,  падающую  пизанскую  башню,
хвост волочился за ним словно перебитый, а ноги он расставлял широко и  на
каждом шагу накренялся, иногда так сильно, словно вот-вот,  упадет,  но  в
последнее мгновение опять восстанавливал равновесие. Должно быть, больной,
ведь у всех них тут полжизни уходит на извержение съеденного, подумал я и,
вытерев пот со лба, двинулся дальше в камыши  -  впереди  в  них  виднелся
просвет. Теперь я уже чаще поглядывал в  сторону  курдля  и  не  пропустил
важного момента, когда он остановился - да так резко, что все четыре  ноги
у него разъехались, - и  начал  выполнять  полный  разворот  назад,  очень
неуклюже, путаясь в собственном хвосте, который,  поистине,  только  мешал
ему, как колода под ногами. Развернувшись, курдль опять пошел  в  точности
той  же  дорогой,  по  которой  приковылял,  а  когда  он  спотыкался   на
неровностях почвы, голова у него  подскакивала,  словно  и  в  самом  деле
вместо эластичного позвоночника в шее  у  него  была  стальная  балка  или
что-нибудь в этом роде. Ну до чего же мертвый у него хвост, подумал  я,  и
где это его так угораздило? Достав из футляра  бинокль,  я  навел  его  на
великана. Тот колыхался, словно корабль при сильной боковой волне, а между
его лопатками, в  широкой  пролысине  шкуры  -  там  она  была  совершенно
вытерта, - виднелось что-то разноцветное  и  полосатое;  наведя  фокус,  я
остолбенел от изумления. Там, на самой вершине курдельного  хребта,  между
огромными шпангоутами работающих на марше  лопаток,  загорали  на  лежаках
несколько члаков. Когда, же я навел бинокль на голову этого  удивительного
курдля, мое изумление  перешло  в  ужас:  я  увидел  выглядывающий  из-под
прогнившей шкуры череп, вместо глаз зияли черные ямы, а то, что я поначалу
принял за недоеденный кусок, ветку с листьями  или  березку,  свисавшую  у
него изо рта, было ужасным обрубком языка. Значит, это был труп, однако он
двигался, и притом довольно бодрым  шагом;  я  наблюдал  его  долго,  пока
наконец ветер не донес до меня мерные звуки, и вдруг я узнал в них барабан
- или какой-то другой музыкальный инструмент. В курдле - а где же  еще?  -
играл  оркестр.  Курдль  шагал  в   такт   ударам   барабана,   разумеется
приглушенным, ведь они доносились из глубины брюха. Вернувшись на базу,  я
со стаканом персикового компота в руке (запас которого, к  сожалению,  уже
вышел) принялся составлять план действий. Ракета ушла в землю на  треть  и
больше не оседала, так что я  мог  бы  оставаться  здесь  и  дальше,  ведь
благодаря защитной окраске она почти невидима; но похоже было на  то,  что
дальнейшее пребывание в этой местности немного мне даст. Поэтому  я  решил
предпринять еще одну, последнюю  рекогносцировку  с  целью  добыть  языка,
впрочем, не особо надеясь на успех: курдляндцы не появлялись в одиночку, и
мне ни разу не попался отряд меньше чем  в  тридцать  члаков,  а  с  такой
ватагой я предпочитал не  вдаваться  в  какие-либо  разговоры;  чутье  мне
подсказывало, что добром бы это  не  кончилось.  Но  я  не  так-то  быстро
отказываюсь от исследовательских проектов,  за  возможность  осуществления
которых заплачено веками ледяного сна, настоящей обратимой смерти; поэтому
я собрал силы и приготовил ночное снаряжение, то есть ноктовизор,  фонарь,
немалое количество шоколада, термос с питьем, а также переводилку, модель,
если верить фирменному каталогу, необычайно удобную,  но  нельзя  сказать,
чтобы легкую словно перышко, если вам нужно  продираться  сквозь  болотные
заросли, весила она почти восемь  кило.  Зато  это  была  модель  "первого
контакта",   рассчитанная,   кажется,   на    восемнадцать    верхне-    и
нижнекурдляндских диалектов, и уж  если  я  собрался  рисковать  жизнью  и
здоровьем, она была в самый раз. Трудно сказать  почему,  но  при  восходе
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 28 29 30 31 32 33 34  35 36 37 38 39 40 41 ... 55
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама