Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Зарубежная фантастика - Станислав Лем Весь текст 642.34 Kb

Осмотр на месте

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 55
                              Станислав ЛЕМ

                             ОСМОТР НА МЕСТЕ




                             1. В ШВЕЙЦАРИИ

     Приземлившись на мысе Канаверал, я отдал корабль  в  ремонт  и  начал
думать о даче. После столь долгого путешествия мне полагался отдых.  Земля
кажется точкой только из  космоса,  после  посадки  оказывается,  что  она
довольно обширна. А для хорошего отдыха мало красивых видов  -  необходима
еще  надлежащая  осторожность.  Поэтому  я  поехал  к  кузену   профессора
Тарантоги, который имеет разумную  привычку  читать  газеты  не  сразу,  а
несколько недель погодя, когда они отлежатся. Я предпочел выбрать курорт у
знакомого, чем в какой-нибудь публичной библиотеке.  Пересекать  магнитные
поля Галактики - это не фунт изюму. Кости ноют уже порядочно.  К  тому  же
дает о себе знать колено, которое я вывихнул в Гималаях,  в  альпинистском
лагере, когда алюминиевый табурет подо мной подломился. Лучшее средство от
ревматизма  -  это  чтобы  было  посуше   и   погорячее,   разумеется,   в
климатическом, а не в военном  смысле.  Ближний  Восток,  как  обычно,  не
входил в расчет. Арабы  по-прежнему  изображают  собой  слоеный  пирог,  в
котором их государства сливаются, делятся, объединяются  и  дерутся  между
собой по тысяче разных причин, которых я даже не пробую уразуметь.  Южные,
солнечные склоны Альп были бы в самый раз, но там уже не ступит моя нога с
тех пор, как меня похитили в Турине в качестве дочери герцога ди  Кавалли,
а может, ди Пьедимонте. Это так до конца и не  выяснилось.  Я  приехал  на
астронавтический конгресс, сессия  закончилась  после  полуночи,  назавтра
надо было лететь в Сантьяго, я  заблудился  в  городе,  не  смог  отыскать
гостиницу и въехал в какую-то подземную автостоянку, чтобы вздремнуть хотя
бы  в  машине.  Единственное  свободное  место  было,  правда,   огорожено
разноцветными лентами, кажется, в знак того,  что  дочка  герцога  была  с
кем-то обвенчана, но я ничего об этом не знал, а впрочем, какое это  имело
значение в час ночи. Сперва мне засунули  в  рот  кляп  и  связали,  потом
упаковали в кофр, машину вывели на улицу,  погрузили  на  большой  прицеп,
которым перевозят новые автомобили, и повезли в свое убежище.  Я,  правда,
мужчина, но теперь пол с ходу не определишь, бороды я не  ношу,  отличаюсь
незаурядной красотой, - словом, они вытащили меня из багажника у  подножья
великолепной горной панорамы и провели в одиноко стоящий  домик.  Стерегли
меня двое верзил, на смену; за окном - альпийские снега,  но,  разумеется,
позагорать не пришлось, куда там. Со смуглым усачом я играл в шашки -  для
шахмат он был туповат, а второй, без усов, зато с бородой, имел  несносную
привычку называть меня антрекотом. Это был намек на мою судьбу  в  случае,
если герцог с супругой не заплатят выкупа. Они уже  знали,  что  я  ничего
общего не имею с семейством ди Кавалли - или ди Пьедимонте, - но это вовсе
не сбило их с толку, ведь суррогатное похищение стало делом обычным. Перед
тем уже было несколько случаев похищения не тех детишек, что намечались, и
родители  детей,  подлежавших  похищению,  помогли  неимущим.  Потом   это
распространилось   и   на    совершеннолетних.    Немцы    называют    это
Erzatzentfuhrung, а они в таких делах доки. На беду, когда  очередь  дошла
до  меня,  эрзац-похищений  стало  слишком  уж   много,   сердца   богачей
очерствели, и никто не  давал  за  меня  даже  ломаного  гроша.  Пробовали
что-нибудь выторговать в Ватикане, церковь, как  известно,  милосердствует
профессионально, но тянулось это ужасно долго. Целый месяц я вынужден  был
играть в шашки и выслушивать гастрономические угрозы субъекта,  который  к
тому же невыносимо потел и только гоготал, когда я просил его принять душ:
ведь в доме есть ванная, а спину я  ему  сам  намылю.  В  конце  концов  и
церковь не оправдала надежд. Я присутствовал при их  ссоре,  они  чуть  не
подрались, одни кричали "резать", вторые - за загривок,  мол,  герцогинину
дочку, и вон со двора.
     Герцогининой дочкой уперся называть меня  тот,  смуглый.  У  него  на
темени был жировик, и мне все время приходилось его  разглядывать.  Ел  я,
понятно, то же, что и  они,  с  той  лишь  разницей,  что  они  облизывали
пальчики после макарон на оливковом масле, а меня от этого мутило. Шея еще
болела с тех пор, как они пытались заставить меня  признаться,  что  я  по
крайней мере какой-нибудь свойственник герцога, раз въехал  на  герцогский
паркинг, и порядочно приложили мне за свои обманутые ожидания. С  тех  пор
Италия перестала существовать для меня.
     Австрия довольно мила, но я знаю ее как свои пять пальцев, а хотелось
чего-нибудь новенького. Оставалась  Швейцария.  Я  решил  спросить  кузена
Тарантоги, какого он о ней мнения,  но  оказалось,  что  сделал  глупость,
затеяв с ним разговор; он, правда, заядлый путешественник, но вместе с тем
антрополог-любитель, собирающий так называемые граффити по всем уборным на
свете. Весь дом он превратил в их хранилище. Когда он заводит речь о  том,
что люди изображают на стенах клозетов,  глаза  у  него  загораются  огнем
вдохновения. Он утверждает, что только там человечество абсолютно искренне
и на этих кафельных стенах виднеется наше "мене, текел, упарсин", а  также
entia non sunt multiрlicanda рraeter  necessitatem  [Не  следует  умножать
сущности сверх необходимости (лат.) - изречение, приписываемое английскому
средневековому  философу  У.Оккаму].   Он   фотографирует   эти   надписи,
увеличивает их, заливает плексигласом и  развешивает  у  себя  на  стенах;
издали это напоминает  мозаику,  а  вблизи  просто  спирает  дыханье.  Под
экзотическими  надписями,  вроде  китайских  или  малайских,  он  помещает
переводы. Я знал, что он пополнял свою коллекцию в Швейцарии, но  мне  это
ничего не дало - он не заметил там никаких гор. Он жаловался, что  туалеты
там моют с утра до вечера, уничтожая капитальные надписи;  он  даже  подал
памятную записку в Kulturdezernat [Управление по делам культуры (нем.)]  в
Цюрихе, чтобы мыли раз в три дня, но с ним просто не стали  разговаривать,
а о том, чтобы пустить его в дамские туалеты, и речи не было, хотя у  него
имелась  бумага  из  ЮНЕСКО  -  уж  не  знаю,  как  он  ее   раздобыл,   -
подтверждавшая научный характер его занятий. Кузен Тарантоги не  верит  ни
во Фрейда, ни во фрейдистов, потому что у Фрейда можно узнать, что  думает
тот, кому наяву или  во  сне  чудятся  башня,  дубина,  телефонный  столб,
полено, передок телеги с дышлом, кол и так  далее;  но  вся  эта  мудрость
оказывается бесполезной, если кто-нибудь видит сны напрямую, без обиняков.
Кузен Тарантоги питает личную  антипатию  к  психоаналитикам,  считает  их
идиотами  и  пожелал  непременно  объяснить  мне,  почему.  Он   показывал
жемчужины своего собрания, стишки на  восьмидесяти,  кажется,  языках  (он
готовит богато иллюстрированную книгу, настоящий  компендиум,  с  цветными
вклейками); разумеется, он сделал и статистические расчеты,  сколько  чего
появляется на квадратный километр или, может, на тысячу жителей, не  помню
уже. Он полиглот, хотя в довольно-таки узкой области; но и это чего-нибудь
стоит, если учесть,  какое  здесь  накоплено  лексическое  богатство.  Он,
впрочем, утверждает, что условия его труда ему претят; нужны хирургические
перчатки, дезодорант с распылителем  -  а  как  же?  -  но  ученый  обязан
преодолевать  в  себе  непроизвольное  отвращение,  в   противном   случае
энтомологи изучали бы одних только бабочек и божьих коровок, а о тараканах
и вшах никто бы ничего не знал. Опасаясь, что я убегу, он держал  меня  за
рукав и даже подталкивал в спину, к наиболее красочным участкам  стены;  я
не жалуюсь, говорил он, но жизнь я себе выбрал нелегкую. Человек,  который
ходит  в  публичные  писсуары,  обвешанный   фотоаппаратами   и   сменными
объективами, волочит за собой  штатив  и  заглядывает  во  все  кабины  по
очереди, словно не может решиться, - такой человек вызывает  подозрение  у
туалетных служительниц, особенно если он отказывается оставить свой груз у
них, а тащит его с собой в  кабину;  и  даже  солидные  чаевые  не  всегда
оберегают его от неприятностей. Особенно сильно - как  красный  платок  на
быка - действует на этих блюстительниц клозетной морали  (он  выражался  о
них довольно резко) сверкание фотовспышки из-за  закрытых  дверей.  А  при
открытых дверях он не может работать, потому что  это  раздражает  их  еще
больше. И странное дело: клиенты, что заходят туда, тоже  глядят  на  него
исподлобья, а порою взглядами  дело  не  ограничивалось,  хотя  среди  них
наверняка имеются авторы, которые должны быть ему хоть немного обязаны  за
внимание. В автоматизированных отхожих местах  этих  проблем  нет,  но  он
обязан бывать везде,  иначе  собранный  материал  не  будет  статистически
репрезентативным.  К  сожалению,  он  вынужден  ограничиваться   выборкой,
мировая совокупность отхожих мест  превосходит  человеческие  силы,  -  не
помню уж, сколько на свете клозетов, но он и это высчитал. Известно, чем и
как там пишут, когда под рукой ничего нет, и каким образом некоторые особо
изобретательные авторы  помещают  афоризмы,  а  то  и  рисунки  под  самым
потолком, хотя по фарфору даже шимпанзе не заберется так высоко. Желая  из
вежливости поддержать разговор, я высказал предположение, что они носят  с
собой складные лестницы; такое невежество его возмутило. В конце концов  я
все же вырвался от него и ушел от погони (он что-то кричал мне вслед  даже
на лестнице); крайне рассерженный неудачей - ведь о Швейцарии я  не  узнал
ничего, - я вернулся в гостиницу,  и  оказалось,  что  несколько  особенно
забористых примеров, которые он мне декламировал, плотно застряли  в  моем
мозгу; чем больше я силился их забыть, тем упорнее они лезли мне в голову.
Впрочем, по-своему этот кузен был,  возможно,  и  прав,  указывая  мне  на
большую надпись над своим рабочим столом: Homo sum et humani a me  alienum
рuto [Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо (лат.)].
     В конце концов я выбрал Швейцарию. Я  уже  давно  лелеял  в  душе  ее
образ. Встаешь рано, в шлепанцах подходишь к  окну,  а  там  -  альпийские
луга, лиловые коровы с большими буквами "MILKA" [марка шоколада] на боках;
под перезвон их буколических бубенцов  идешь  в  столовую,  где  в  тонком
фарфоре дымиться швейцарский шоколад, а швейцарский сыр услужливо сверкает
росинками, потому что настоящий  эмментальский  всегда  чуть-чуть  потеет,
особенно в дырочках; садишься,  гренки  хрустят,  мед  пахнет  альпийскими
травами, а блаженную тишину подчеркивает торжественное  тиканье  настенных
швейцарских часов.  Ты  разворачиваешь  свежую  "Нойе  Цюрхер  Цайтунг"  и
видишь, правда, на первой полосе войны, бомбы, цифры убитых,  но  все  это
так далеко, словно через уменьшительное стекло, потому что вокруг тишина и
спокойствие. Может, где-то и  есть  несчастья,  но  не  здесь,  в  области
минимального  террористического  давления;  вот,   пожалуйста,   на   всех
страницах кантоны беседуют между собой приглушенным банковским  диалектом,
и  ты  откладываешь  непрочитанную  газету  -  ведь  если  все  идет,  как
швейцарские часы, зачем читать? Неторопливо встаешь,  одеваешься,  напевая
старую песенку, и идешь на прогулку в горы. Что за блаженство!
     Примерно так я  себе  это  представлял.  В  Цюрихе  я  остановился  в
гостинице рядом с аэропортом и принялся искать тихий уголок  в  Альпах  на
все лето. Я листал рекламные буклеты со всевозрастающим нетерпением;  меня
отпугивали то обещания многочисленных  дискотек,  то  фуникулеры,  которые
порциями затаскивают толпы туристов на ледник, а я не люблю толпы;  что  и
говорить, задача была не из легких, ведь ни горы без комфорта, ни  комфорт
без гор меня не устраивали. С первого  этажа  на  последний  меня  прогнал
электрифицированный гостиничный  оркестр,  а  также  кухонная  вентиляция,
создающая  впечатление  (ложное,  однако  непреодолимое),  будто  жир   на
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 55
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама