Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Expedition SCP-432-3 DATA EXPUNGED
Expedition SCP-432-2
Expedition SCP-432-1
SCP-432: Cabinet Maze

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Зарубежная фантастика - Станислав Лем Весь текст 642.34 Kb

Осмотр на месте

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 25 26 27 28 29 30 31  32 33 34 35 36 37 38 ... 55
коробке. Я, во всяком случае, такого мнения.
     - А я разве писал когда-нибудь, что открытое общество - это  какой-то
идеал? - обрушился Поппер на Фейерабенда. - Просто в качестве  скептика  я
всегда выступал за меньшее зло.
     - Жаль, что вы этим не ограничились, - заметил Фейерабенд,  -  потому
что ваша  концепция  научного  познания  не  выдерживает  критики,  как  я
показал, - впрочем, не первый и не последний.
     - Сам Эйнштейн признал мою правоту, - начал  было  задетый  за  живое
Поппер, но Фейерабенд не дал ему закончить.
     -  Об  обстоятельствах,  при  которых  Эйнштейн  -  человек  поистине
голубиного сердца - признал вашу правоту,  вы,  лорд  Поппер,  писали  уже
столько раз, что  можно  ограничиться  сноской.  Как  говорил  мне  доктор
Чиппендейл, Эйнштейн  тогда  страдал  от  мигрени  и  принял  значительное
количество порошков  от  головной  боли,  отупляющее  воздействие  которых
хорошо известно.
     Обиженный Поппер умолк. Затянувшуюся тишину прервал наконец Рассел.
     - Мой уважаемый  коллега-философ  из  палаты  лордов  имел  несчастье
родиться системным философом в эпоху, когда системной философии  уже  быть
не  может.  Надо  смотреть  правде  в  глаза,  коллега  Поппер!   Господин
Фейерабенд - умеренный анархический экстремист в теории познания,  а  я  -
неимперативный   антиинтуитивный   категориалист   аналитического   стиля,
наконец, лорд Поппер - автор нескольких любопытных концепций, а так вообще
-  несинкатегорематический  разогреватель  онтологически  нейтрализованных
зразов  в  соусе  из  Circulus  Vindobonensis  [венский  кружок  (лат.)  -
объединение философов-неопозитивистов, существовавшее в 1920-1924-е годы].
Из Кружка, в котором Витгенштейн сиял, сиял и наконец перестал. А Кружок с
тех пор  висит  себе  на  колышке.  Ведь  эклектический  синкретизм  работ
господина Поппера...
     - Вы меняете взгляды чаще, чем  подштанники!  -  крикнул  обозленный,
прямо-таки выведенный из социостатического равновесия лорд Поппер. - Скажи
мне, лорд Рассел, что осталось у тебя от дивной  поры  молодой?  Три  тома
"Principia Mathematica" ["Принципов  математики"  (лат.)],  вымученных  за
долгие  годы.  Так  вот:  спешу  сообщить,  что  Чанг  Вэнь   или   другой
какой-нибудь  Пинг-Понг  -  не  запоминаю  я   этих   китайских   имен   -
запрограммировал компьютер  так,  что  все  доказанное  Б.Расселом  в  его
пресловутых  "Принципах"  машина  доказала  за  восемь  минут  со  средней
скоростью самоубийцы, который бросился с  девяностого  этажа  на  Юпитере,
где, как известно, сила тяжести во столько же раз больше  земной,  сколько
раз домработница господина Тичи ошиблась в  счетах  из  прачечной  в  свою
пользу.
     Эти последние слова показались мне до такой степени неуместными,  что
я сделал над собой усилие - действительно сразу открыл глаза.  Хуже  всего
было то, что я не знал, когда именно меня  сморило,  однако  признаться  в
этом я постыдился. Похоже, впрочем, что я потерял не слишком много, потому
что они  продолжали  препираться,  хотя  и  не  так  грубо,  как  мне  это
приснилось. Чтобы немного расшевелить их, я  подбросил  в  дискьютер  двух
люзанистов - одного из них звали Бионизий Ререн, а другого Пьер Сомон - и,
должно быть, под влиянием  какой-то  одеревенелости  мысли  из-за  долгого
пребывания в пустоте, подумал,  что  если  бы  они  были  одним  человеком
индейского происхождения, то назывались бы Ревущий  Лосось  [от  немецкого
rohren - реветь и французского saumon - лосось]. Профессор Сомон  оказался
ценным приобретением для нашего коллектива как знаток люзанской философии.
С  XXII  века,  объяснил  он  нам,  это  философия  по   своему   субъекту
релятивистская, а по объекту - прикладная. Иначе говоря, в то время как на
Земле субъектом, или попросту философом, всегда является человек, на Энции
философствуют  также  машины  и  даже  облачность,   поскольку   некоторые
разновидности шустров, уносимые ветром, соединяются на границе  тропосферы
в необычайно разумные тучки-почемучки и  умудренные  облака,  которые,  не
имея больше чем заняться, рассуждают о смысле бытия.  Времена,  в  которые
жил  Акс  Титоракс,  ниспровергатель  авторитетов,  даже  на  ложе  смерти
окруженный верными учениками и полицией, минули  безвозвратно.  В  прошлое
канули также проблемы власти, такой или сякой. Настоящие дилеммы возникают
перед философией лишь тогда, когда благоденствие  приобретает  устрашающие
размеры. Коль скоро неприятностей должно быть все меньше, а  радостей  все
больше, то с логической  необходимостью  оптимум  совпадает  с  максимумом
благ, свобод, утех и забав и с минимумом опасностей, болезней и вкалывания
на службе. Минимум равен нулю, то есть: никакого труда, никаких  болезней,
никаких опасностей, а максимум  расположен  там,  где  сладостность  жизни
становится неисчерпаемой.  Но  этого  максимума,  установленного  с  такой
точностью, никто не в  состоянии  выдержать.  Где-то  по  дороге  прогресс
превращается в собственную противоположность, но где - никому не известно.
В этом и состоит так называемый парадокс Шляппенрока  и  Кикса.  Профессор
Ререн, взяв слово после своего коллеги, разъяснил нам, что дело не так  уж
плохо, как можно  было  бы  полагать.  В  любом  обществе  имеются  нытики
староверы, которые тянут назад, к так называемым "добрым старым временам",
но возврата к прошлому нет. Напротив: этикосферу следует поднять на  новую
высоту.  Пока  что  это  только  правительственный  проект,  разработанный
Советом Энтофилов.  Идея  довольно  проста.  Любое  общество  лучше  всего
подходит людям определенного склада. Люди эти вовсе не обязательно  входят
в его элиту. Благодаря своим врожденным склонностям  они  с  удовольствием
делают именно то, что важно и возможно в их эпоху.  В  эпоху  колониальной
экспансии это будут конкистадоры, когда же  экспансия  распространится  на
обширные территории - купеческие натуры. Это могут быть и  ученые  -  там,
где верховодит наука. Или священники - в эпоху воинствующей  церкви.  Есть
люди, которым не по душе спокойные времена, хотя сами они  не  обязательно
отдают себе в этом отчет. Они  выходят  на  авансцену  во  время  всеобщей
катастрофы или войны. Есть также энтузиасты, не мыслящие  себе  жизни  без
помощи ближним, и аскеты, которые расцветают от воздержания. История - это
театр, а общества - труппы актеров, между которыми распределяются роли, но
ни одна из поставленных пьес  ни  в  одну  историческую  эпоху  не  давала
проявиться таланту всех актеров  без  исключения.  Прирожденному  великому
трагику нечего делать в фарсе, а закованным в латы  рыцарям  не  находится
роли  в  мещанских  камерных  постановках.  Эгалитаризм  -  это  жизненная
программа, в которой все должны выступать на равных и понемногу,  и  никто
не может сыграть великой романтической роли, потому что для нее там просто
нет  места.  Такие  бедняги  обречены  соперничать  между  собой  в  числе
съеденных крутых яиц, езде на велосипеде задом  наперед,  сопровождающейся
исполнением скерцо ля-минор  на  скрипке,  и  тому  подобных  чудачествах,
которые свидетельствуют лишь о пропасти  между  притязаниями  и  скрипучей
действительностью.
     Словом, разные времена отдают предпочтение  разным  характерам,  и  в
любое  время  большинство  общества  служит  всего  лишь   массовкой   для
избранников  судьбы,  ибо  только   по   чистой   случайности   подходящий
темперамент появляется в наиболее подходящий для него момент истории.
     Это можно  выразить  и  немного  иначе.  Мир,  в  котором  индивид  с
определенными духовными качествами способен развернуться  вовсю,  является
миром  особенно  к  нему  благосклонным,  но  нет   столь   универсального
благосклонного  мира,  который  в  равной  степени  удовлетворил  бы   все
разновидности  людских  натур.  Такую  возможность  дает   лишь   создание
искусственной среды,  способной  проявлять  благосклонность,  скроенную  и
подогнанную  по  индивидуальной  мерке   (причем   в   некоторых   случаях
благосклонностью необходимо признать и "сопротивление  среды",  ведь  есть
натуры, созданные для борьбы с жизненными  невзгодами).  Эта  среда  будет
вызовом для рисковых людей, спокойной гаванью для смирных  и  покладистых,
неведомой землей для первооткрывателей по натуре, таинственным кладом  для
романтиков - искателей приключений, для жертвенных натур  -  алтарем,  для
стратегов  -  полем  сражения,  трудовым  поприщем  для  работяг,  и  пока
неизвестно только, чем должен быть такой мир  для  подлых  натур,  которых
тоже  хватает.  При  более  тщательном  рассмотрении  мы  увидим  огромное
множество оттенков героизма и трусости, любопытства и  безразличия,  жажды
борьбы и жажды покоя, и  то  же  относится  к  подлости.  Благосклонная  и
смышленая среда обитания должна, следовательно, стать закройщиком  материи
бытия,  сшивая  ее   таким   образом,   чтобы   каждый   получил   условия
существования, наиболее для него  подходящие.  Но  когда  все  технические
средства будут уже готовы, когда  уже  будет  создана  среда,  безошибочно
приспосабливающаяся к натуре любого человека,  останется  преодолеть  одну
лишь, зато чудовищную трудность, а именно: каждый должен  при  этом  иметь
ощущение абсолютной  подлинности  бытия.  Никто  не  должен  считать,  что
играет, словно на сцене, а значит, может в любую минуту с нее  сойти.  Что
его окружают специально обращенные к нему декорации. Пусть это будет  игра
или, скорее, система из множества игр, предлагаемых средой обитания  своим
подопечным, но игра без апелляций к судьбе  и  без  антрактов,  смертельно
серьезная, как жизнь, а не условная, как забава. Игра,  в  которой  нельзя
покинуть шахматную доску  своего  общества,  чтобы  взглянуть  на  нее  со
стороны. Нельзя допустить, чтобы игрок знал о том, что ему  предназначено,
и никто не вправе претендовать на составление правил собственной или чужой
игры, ведь здесь эти прерогативы равняются Божьим. Тут  возникает  старый,
как мир, вопрос:  quis  custodiet  ipsos  custodes  [кто  устережет  самих
сторожей? (англ.)]. Кто станет этим  Deux  ex  Machina  [богом  из  машины
(лат.)], который присматривает за нашими ангелами-хранителями и который их
руками  печется  об  оптимизации  Бытия,  столь  же  справедливой,   сколь
совершенной? За каждым, даже самым удачным ответом на этот вопрос прячется
призрак  тайновластия,  и  борьба  пойдет,  за   его   устранение,   чтобы
распределение синтетических судеб было полностью  децентрализованным.  Эта
социотехническая проблема в переводе на язык традиционного  религиоведения
означает приведение в действие пантеизма. Тайнократа  нельзя  будет  найти
точно так же, как нельзя  найти  Бога,  потому  что  он  окажется  повсюду
одновременно. Но если в этой перекроенной на  новый  лад  гармонии  что-то
разладится, кто исправит ее?  А  так  как  кто-то  должен  ее  к  тому  же
запроектировать и запустить в производство, это лицо или группа лиц  будут
склонны самозванчески, явным или, что еще хуже, тайным образом взять  себе
роль Господа Бога в этом всепредставлении. Пока что  говорят  о  поэтапном
переходе от обычной этикосферы к новой,  тайнопровиденциальной.  В  общем,
опять-таки почти как в Библии,  прашустры  родят  шустры,  шустры  породят
шустрины,  которые  положат  начало  следующим   поколениям,   вплоть   до
стабилизаторов-абсолютизаторов, своей  способностью  к  самоисправлению  и
своей надежностью не уступающих  стихийным  силам  Природы.  И  это  будет
настоящая Рекреационная Креация в рамках Космической Пракреации. Далек еще
путь и усеян препятствиями, но цель уже различима,  и  оптимисты  считают,
что через каких-нибудь два-три столетия полная раификация  Люзании  станет
свершившимся фактом.
     Лекция  эта   произвела   на   кассетонцев   впечатление   столь   же
значительное, сколь негативное. Уже само осознание непостижимой  режиссуры
судьбы, заявил лорд Рассел, есть катастрофа для разума и призыв  к  бунту.
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 25 26 27 28 29 30 31  32 33 34 35 36 37 38 ... 55
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама