Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Хулио Кортасар Весь текст 1083.14 Kb

Игра в классики

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 ... 93
не спасало ее от этой пытки. Рональд поставил старую пластинку  Хоукинса,  и
Мага,  казалось, примирилась  с  тем, что  объяснения Грегоровиуса разрушают
музыку и опять  не принесли ей того, чего  она всегда ожидала от объяснений,
-- чтобы мурашки  пошли по коже и захотелось вздохнуть глубоко-глубоко, как,
наверное, вздохнул Хоукинс,  прежде чем снова наброситься на мелодию, и  как
иногда  дышалось  ей, когда  Орасио  удостаивал  ее  настоящим  разъяснением
какой-нибудь  туманной  стихотворной  строки, в результате  чего  непременно
возникала новая, сказочная неясность; вот если бы теперь вместо Грегоровиуса
Оливейра  принялся  объяснять ей  про  Лютецию,  то все бы  слилось  в  одно
туманное  счастье -- и музыка  Хоукинса,  и  лютецианцы,  и  язычки  зеленых
свечей, и мурашки по коже -- и ей бы дышалось глубоко-глубоко, а это было то
единственное,  что  неопровержимо  доказывало: все  это достоверно  и  может
сравниться  только  с  Рокамадуром,  или  со  ртом  Орасио,  или  еще  --  с
моцартовским адажио, которого уже почти нельзя стало слушать -- так заиграли
пластинку.
     --  Не в этом дело,  -- сдался наконец Грегоровиус. --  Я  просто хотел
немного  больше узнать  о вашей жизни, разобраться, что вы за существо такое
многогранное.
     -- О моей жизни, -- сказала Мага. -- Да мне и спьяну  ее не рассказать,
а вам не разобраться, как я могу рассказать о детстве? У  меня его просто не
было.
     -- У меня тоже не было детства. В Герцеговине.
     -- А у  меня --  в Монтевидео. Знаете, иногда мне ночью снится школа, и
это  так  страшно, что я просыпаюсь от собственного кряка. А  иногда снится,
что мне пятнадцать лет, не знаю, было вам пятнадцать лет когда-нибудь...
     -- Я думаю, было, -- сказал Грегоровиус не очень уверенно.
     -- А мне -- было,  в доме  с внутренним двориком, уставленном цветами в
горшках,  и мой папа пил  там мате и читал мерзкие  журналы. К вам  приходит
иногда ваш папа? Я хочу сказать, видится он вам?
     -- Нет, скорее -- мама, -- сказал Грегоровиус. -- Чаще всего та, что из
Глазго. Моя английская мама иногда является, но не как видение, а как эдакое
несколько  подмоченное воспоминание, вот так.  Но выпьешь алка-зельтцер -- и
она уходит, безо всякого. А у вас как?
     -- Откуда я знаю. -- Мага стала обнаруживать нетерпение. -- Музыка тут,
свечи зеленые, Орасио в углу сидит, как индеец. А я должна рассказывать, как
мне папа видится... Несколько дней назад  я сидела дома, ждала  Орасио, ночь
наступила, сижу на постели, на улице  дождь  как  из  ведра,  ну точь-в-точь
музыка на этой пластинке. Да, немного  похоже, смотрю на постель, жду Орасио
и -- не знаю, может, одеяло так странно лежало, -- только  вдруг вижу:  папа
повернулся ко мне  спиной  и с  головой накрылся, он  всегда так накрывался,
когда напьется и ляжет спать.  Ноги даже видны под одеялом, и руку будто  на
грудь  положил.   У  меня  прямо  волосы  дыбом  встали,  закричать  хотела,
представляете,   какой   ужас,   вам,   наверное,   тоже    бывало   страшно
когда-нибудь... Хотела  выскочить из  комнаты, а  дверь так далеко,  в самом
конце  коридора,  а  за  ним --  еще  коридоры,  а дверь  все  отодвигается,
отодвигается,  а  розовое одеяло  колышется,  и  слышно,  как  папа  храпит,
чувствую:  вот-вот вытащит из-под  одеяла руку,  и нос,  острый, как гвоздь,
вижу под одеялом, да нет, зачем  я  все это вам рассказываю, в общем, я  так
закричала,  что  прибежала соседка  снизу  и отпаивала меня чаем, а потом  и
Орасио пришел, что-то мне давал, чтобы истерика прошла.
     Грегоровиус погладил  ее по волосам, и Мага опустила голову. "Готов, --
подумал  Оливейра,  отказываясь  дальше  следить  за  упражнениями,  которые
проделывал  Диззи  Гиллеспи, не  подстрахованный  сеткой,  на самой  верхней
трапеции, --  готов, как и  следовало  ожидать.  С  ума сходит по ней, стоит
взглянуть  на него -- сразу понятно. Старая, как  мир,  игра. Снова  и снова
влезаем в затрепанную ситуацию и, как идиоты,  учим роль, которую и без того
знаем назубок.  Если бы я погладил ее вот так по головке и она рассказала бы
мне  свою  аргентинскую сагу,  мы  бы сразу  же  оба  размякли, да  еще  под
хмельком, так что одна дорога -- домой, а там уложить ее в постель ласково и
осторожно, тихонько  раздеть,  не  торопясь  расстегивая каждую  пуговицу  и
бережно  открывая  каждую "молнию",  а она --  не хочет,  хочет,  не  хочет,
раскаивается,  закрывает  лицо  руками, плачет,  вдруг  обнимает  и,  словно
собираясь предложить  что-то крайне возвышенное, помогает  спустить  с  себя
трусики и  сбрасывает на пол  туфли так,  что это выглядит возражением, а на
самом деле разжигает к последнему, решительному порыву,  -- о, это нечестно.
Придется  набить тебе  морду, Осип Грегоровиус, бедный мой друг. Без особого
желания,  но  и  без сожаления, как  то,  что  выдувает  сейчас  Диззи,  без
сожаления, но и без желания, безо всякого желания, как Диззи".
     --  Какая пакость,  --  сказал  Оливейра.  --  Вычеркнуть из  меню  эту
пакость.  Ноги моей больше не будет в  Клубе,  если еще  хоть  раз  придется
слушать эту ученую обезьяну.
     --  Сеньору  не нравится боп, -- сказал Рональд язвительно. -- Погодите
минутку, сейчас мы вам поставим что-нибудь Пола Уайтмена.
     --  Предлагаю  компромиссное решение, --  сказал  Этьен.  --  При  всех
разногласиях против Бесси  Смит никто не возразит, Рональд, родной,  поставь
эту голубку из бронзовой клетки.
     Рональд с Бэпс расхохотались,  не  очень ясно  было почему,  и  Рональд
отыскал пластинку среди  старых  дисков.  Игла ужасающе  зашипела,  потом  в
глубине что-то заворочалось, будто между ухом и голосом было несколько слоев
ваты, будто Бесси пела с запеленутым  лицом,  откуда-то из корзины с грязным
бельем,  и голос выходил все более и  более задушенным,  цепляясь за тряпки,
голос пел без гнева и без  жалости: "I wanna be somebody's baby doll"31, пел
и  склонял к терпению,  голос, звучащий на углу  улицы, перед домом, набитым
старухами, "to be  somebody's  baby doll",  но  вот  в нем  послышался жар и
страсть, и он уже задыхается: "I wanna be somebody's baby doll..."
     Обжигая рот долгим глотком водки, Оливейра положил руку на плечи Бэпс и
поудобнее прислонился к ней. "Посредники", -- подумал он, тихо  погружаясь в
клубы табачного  дыма.  Голос Бесси  к  концу  пластинки  совсем истончался,
сейчас Рональд, наверное, перевернет бакелитовый диск (если он из бакелита),
и этот стертый кружок  возродит  еще раз  "Empty Bed Blues" и  одну из ночей
двадцатых годов  где-то в далеком уголке Соединенных Штатов. Рональд, закрыв
глаза и  сложив руки на  коленях, чуть  покачивался в такт  музыке.  Вонг  с
Этьеном тоже закрыли глаза, комната почти погрузилась в темноту; слышно было
только, как шипит игла на старой пластинке, и  Оливейре  с трудом  верилось,
что все это происходит на самом деле. Почему тогда --  там, почему теперь --
в Клубе, на этих дурацких сборищах, и  почему он такой, этот блюз, когда его
поет  Бесси? "Они -- посредники", -- снова подумал он,  покачиваясь вместе с
Бэпс, которая опьянела окончательно и теперь плакала, слушая Бесси, плакала,
сотрясаясь всем  телом  то  в  такт,  то  в контрапункт, и загоняла  рыдания
внутрь, чтобы  ни  в  коем случае  не оторваться  от этого  блюза  о  пустой
постели, о завтрашнем утре, о  башмаках, хлюпающих по лужам,  о комнате,  за
которую  нечем платить, о страхе  перед  старостью,  о  пепельном  рассвете,
встающем  в  зеркале,  что  висит  у  изножия  постели,  --  о,  эти  блюзы,
бесконечная тоска жизни. "Они  -- посредники, ирреальность, показывающая нам
другую  ирреальность,  подобно тому  как  нарисованные святые указывают  нам
пальцем на небо. Не  может быть,  чтобы все это  существовало,  и что мы  на
самом деле здесь, и что я -- некто по имени Орасио. Этот призрак, этот голос
негритянки, умершей двадцать лет назад в автомобильной катастрофе, -- звенья
несуществующей цепи; откуда мы здесь и как  мы собрались сегодня ночью, если
не по воле иллюзии, если не повинуясь определенным и строгим правилам некоей
игры и если мы не карточная колода в руках непостижимого банкомета..."
     -- Не  плачь, -- наклонился Оливейра  к  уху Бэпс.  -- Не  плачь, Бэпс,
всего этого нет.
     -- О, нет, нет, есть, -- сказала Бэпс, сморкаясь. -- Все это есть.
     -- Может, и есть, -- сказал Оливейра, целуя ее в щеку. -- Но только это
неправда.
     --  Как эти тени, -- сказала Бэпс,  шмыгая  носом  и покачивая рукой из
стороны в сторону. -- А так грустно, Орасио, потому, что это прекрасно.
     Но разве все это -- пение Бесси, рокот Коулмена  Хоукинса, -- разве это
не иллюзии и даже хуже того -- не иллюзии других иллюзий, головокружительная
цепочка,  уходящая  в  прошлое, к обезьяне,  заглядевшейся на себя в воде  в
первый день сотворения  мира? Но Бэпс плакала и Бэпс сказала: "О,  нет, нет,
все  это есть",  и Оливейра, тоже немного  пьяный,  чувствовал,  что  правда
все-таки  заключалась в том, что Бесси и  Хоукинс были иллюзиями, потому что
только иллюзии  способны подвигнуть верующих, только иллюзии, а не истина. И
более  того  --  все дело было  в посредничестве,  в  том, что  эти  иллюзии
проникали в такую область, в  такую зону,  которую невозможно вообразить и о
которой  бессмысленно  думать,  ибо  любая  мысль  разрушила  бы  ее,   едва
попытавшись  к ней приблизиться.  Дымовая рука  вела его за руку, подвела  к
спуску, если это был спуск, указала центр, если это был центр, и вложила ему
в  желудок, -- где водка  ласково  бурлила пузырьками  и  кристалликами,  --
вложила нечто, что было другой  иллюзией, бесконечно отчаянной и прекрасной,
и некогда названо бессмертием. Закрыв глаза, он в конце концов сказал  себе,
что,  если  такой  ничтожный  ритуал  способен   вывести  его  из  состояния
эгоцентризма  и  указать  иной  центр,  более  достойный  внимания,  хотя  и
непостижимый,  значит, не  все еще потеряно и, быть может, когда-нибудь, при
других  обстоятельствах  и  после  других   испытаний,  постижение  окажется
возможным. Но постижение чего и  зачем? Он был слишком пьян, чтобы дать хотя
бы рабочую гипотезу,  хотя бы набросать возможные пути.  Однако не настолько
пьян,  чтобы  перестать  думать об  этом, и этих жалких мыслей  ему хватало,
чтобы  чувствовать,  как он  уходит  все дальше и  дальше от чего-то слишком
далекого,   слишком  ценного,  чтобы  обнаружить  себя  в  этом  мешающем  и
убаюкивающем тумане  -- в тумане из водки, тумане  из  Маги, тумане из Бесси
Смит. Перед глазами у него пошли зеленые круги, все завертелось, и он открыл
глаза. После этих пластинок у него всегда начинались позывы к рвоте.
     (-106)


13

     Окутанный дымом  Рональд  ставил  пластинку за  пластинкой, не  трудясь
узнать,  кому что нравится, и Бэпс  время от  времени поднималась с  полу и,
порывшись в старых, на 78 оборотов пластинках, тоже отбирала  пять или шесть
и клала на стол, под руку Рональду, который наклонился и гладил Бэпс, а  та,
смеясь, изгибалась и садилась ему  на колени, хоть  на  минутку, потому  что
Рональд хотел спокойно,  без  помехи послушать "Don't play me cheap". Сатчмо
пел:
     Don't you play me cheap
     Because I look so meak32, --
     и Бэпс  выгибалась  на коленях у  Рональда, возбужденная пением  Сатчмо
(тема была довольно простенькой и допускала некоторые вольности,  с которыми
Рональд  ни за что бы не  соглашался, исполняй Сатчмо "Yellow  Dog  Blues"),
кроме  того,  затылок  ей  щекотало  дыхание  Рональда,   пахнувшее  водкой.
Устроившись на самом  верху  удивительной пирамиды из  дыма, музыки, водки и
рук Рональда, то  и  дело  позволявших  себе  вылазки, Бэпс  снисходительно,
сквозь полуопущенные веки,  поглядывала  вниз на  сидящего на полу Оливейру;
тот  прислонился  к  стене,  к  эскимосскому   ковру  из  шкур,   совершенно
опьяневший, и курил с характерным для латиноамериканца  выражением  досады и
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 ... 93
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама