Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Хулио Кортасар Весь текст 1083.14 Kb

Игра в классики

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 93
причины и была мадам Леони,  которая, разглядывая мою ладонь,  уже познавшую
жар твоей  груди, повторила все это почти твоими словами. "Где-то она сейчас
страдает.  Она всегда страдала. Она очень  веселая, обожает желтый  цвет, ее
птица --  дрозд, любимое время  -- ночь, любимый мост --  Дез-ар". (Кораблик
темно-винного цвета, Мага,  почему  мы не  уплыли на  нем, когда было еще не
поздно?)
     И   смотри-ка,  не  успели  мы   познакомиться,  как  жизнь   принялась
старательно строить козни, чтобы развести нас. Ты не умела притворяться, и я
очень  скоро понял: чтобы видеть  тебя такой,  какой мне хочется, необходимо
сначала закрыть глаза,  и тогда сперва что-то вроде  желтых звездочек как бы
проскакивало в бархатном  желе, затем  -- красные  всплески веселья на целые
часы, и я постепенно  входил в мир  Маги,  который  был  с начала  до  конца
неуклюжим и путаным,  но в нем были папоротники, пауки Клее, и  цирк Миро, и
припорошенные пеплом  зеркала Виейра да Силвы, мир, в  котором ты  двигалась
точно шахматный  конь, который бы вздумал ходить  как ладья,  пошедшая вдруг
слоном. Тогда-то мы и зачастили в киноклуб  на немые фильмы, потому что я --
человек образованный, не  так ли,  но ты, бедняжка, ровным  счетом ничего не
понимала в  этих  пожелтевших  судорожных  страстях,  приключившихся еще  до
твоего  рождения, в этих дряхлых  пленках, на  которых мечутся мертвецы;  но
вдруг среди них проскальзывал Гарольд Ллойд, и ты разом стряхивала дремоту и
под конец была твердо убеждена, что все замечательно и что, конечно, Пабст и
Фриц  Ланг в большом порядке. Меня  немного  раздражало  твое  пристрастие к
совершенству, твои рваные туфли и вечное нежелание принимать то, что принять
можно. Мы ели рубленые бифштексы на углу около Одеона, а потом на велосипеде
мчались  на  Монпарнас в  первую попавшуюся гостиницу, лишь бы добраться  до
постели. Но  бывало, что мы доезжали до Порт-д-Орлеан и подробно знакомились
с пустырями, лежавшими за  бульваром Журдан, где иногда в полночь собирались
члены  Клуба  Змеи   поговорить  со  слепым  ясновидцем,   вот  ведь   какой
возбуждающий парадокс! Мы оставляли велосипеды на улице и брели по  пустырю,
то и дело  останавливаясь поглядеть на небо, потому что это одно из немногих
мест  в Париже, где небо  куда ценнее земли.  Усевшись  на  кучу мусора,  мы
курили, и Мага ласково перебирала мои волосы или мурлыкала песенку, вовсе не
придуманную, дурацкую песенку, прерывавшуюся вздохами  или воспоминаниями. А
я  тем  временем  думал  о  вещах  незначительных,  этим   методом  я  начал
пользоваться много лет  назад,  лежа  в  больнице, и чем дальше,  тем  более
плодотворным  и  необходимым он  мне  казался.  С большим  трудом,  соединяя
второстепенные образы, стараясь вспомнить  запахи и лица, я в  конце  концов
все-таки извлекал из ничто коричневые ботинки, которые я носил в Олаваррии в
1940 году. У них были резиновые каблуки, а подошва такая тонкая, что в дождь
вода  хлюпала даже в душе. Стоило зажать  в кулаке воспоминании эти ботинки,
как остальное приходило само: лицо доньи Мануэлы, например, или поэт Эрнесто
Моррони. Но этих я тут же  отбрасывал, потому что  по условиям игры вынимать
из прошлого  следовало  только  незначительное, только ничтожное, сгинувшее.
Меня  трясло  от мысли, что ничего  больше не  удастся вспомнить,  подъедало
желание  плюнуть и  не мучиться,  отказаться от  дурацкой попытки поцеловать
время, и  все-таки кончалось  тем,  что  рядом  с этими  ботинками  я  видел
консервную   банку   с   "Солнечным   чаем",  которым  мать  поила  меня   в
Буэнос-Айресе. И ложечку  для  чая, ложечку-мышеловку, в которой  черненькие
мышки-чаинки сгорали заживо  в  чашке кипятка,  выпуская  шипящие  пузырьки.
Убежденный в  том, что  память хранит все, а не  одних  только Альбертин или
великие  годовщины сердца  и почек, я изо всех сил старался припомнить,  что
было на  моем рабочем  столе во  Флоресте,  какое  лицо  у  незапоминающейся
девушки  по  имени  Хекрептен  и  сколько  ручек лежало  в  пенале  у  меня,
пятиклассника, и под конец меня било как в  лихорадке (потому  что,  сколько
было  ручек, вспомнить  не удавалось, я  знаю,  что  они  были  в пенале,  в
специальном отделении, но сколько их было и когда их должно было быть две, а
когда -- шесть, никак не вспоминалось), и  тогда Мага, целуя  и дыша в  лицо
сигаретным дымом  и жаром, приводила  меня в себя и мы смеялись, поднимались
на ноги и  снова брели между  мусорных куч, отыскивая наших соклубников. Уже
тогда я понял: искать -- написано мне на звездах, искать -- эмблема тех, кто
по ночам  без  цели выходит  из  дому,  и  оправдание  для всех истребителей
компасов.  До одурения  мы говорили с Магой  о патафизике,  потому что с ней
приключались (и такой была наша встреча, как и тысячи других вещей, столь же
темных, как фосфор), -- с ней без конца приключались вещи из ряда вон и ни в
какие рамки не  укладывающиеся, и вовсе не потому, что мы презирали других и
считали  себя  вышедшими  из  употребления  Мальдорорами  или  какими-нибудь
исключительными Мельмотами-Скитальцами.  Я не думаю, чтобы светляк испытывал
чувство  глубокого удовлетворения  на  том неоспоримом  основании, что он --
одно из самых потрясающих чудес в спектакле природы,  но  представим, что он
обладает сознанием,  и станет ясно, что всякий раз, едва его брюшко начинает
светиться,   насекомого   должно   приятно   щекотать  чувство   собственной
исключительности.  Вот  и  Мага  приходила  в  восторг  от  тех  невероятных
переделок, в которые  она  то и дело попадала из-за того, что в ее жизни все
законы постоянно  терпели  крах.  Она  принадлежала  к тем, кому  достаточно
ступить на мост, чтобы он тотчас же под ней провалился, к  тем, кто с плачем
и криком вспоминает,  как  своими глазами видел,  но  не  купил  лотерейного
билета,  на  который пять минут назад выпал  выигрыш в пять миллионов. Я  же
привык  к тому, что со мной  случались вещи  умеренно необычные,  и не видел
ничего  ужасного  в  том,  что,  войдя  в   темную  комнату  за  альбомом  с
пластинками, вдруг сжимал  в ладони живую  и верткую гигантскую сороконожку,
облюбовавшую  для сна корешок именно  этого альбома. Или, к примеру,  открыв
пачку  сигарет, обнаруживал в ней серо-зеленую труху,  или слышал паровозный
свисток  в  тот самый  момент и в  точности  такого тона,  чтобы  тотчас  же
переключиться на пассаж из симфонии Людвига вана, а то, забежав в писсуар на
улице  Медичи, сталкивался  с мужчиной,  который,  в  этот  момент выходя из
кабины, поворачивался ко  мне, сжимая  в кулаке, словно  драгоценный предмет
церковной  утвари,  невыразимую часть тела диковинного размера и цвета, и  я
понимал, что мужчина этот как  две капли  воды похож на другого (а может, то
был  не  другой,  а  этот  самый),  который двадцать  четыре  часа  назад  в
Географическом собрании делал доклад  на тему  о тотемах и табу и точно  так
же, сжимая в  кулаке, показывал публике палочки из  мрамора, перья из хвоста
птицы-лиры, ритуальные монеты, ископаемые остатки животных, которых наделяли
магическими   свойствами,  морских   звезд,   засушенных   рыб,   фотографии
королевских наложниц,  пожертвования охотников,  огромных забальзамированных
жуков-скарабеев, приводивших в блаженный  трепет дам, каковых на такого рода
действах всегда хватало.
     Одним  словом,  не  так-то  легко  рассказать  о  Маге,  вторая  сейчас
наверняка  бредет по Бельвилю  или  Панину  и, старательно  глядя  под ноги,
выискивает красный лоскуток.  А если не найдет, то будет ходить всю ночь и с
остекленевшим  взглядом  рыться в  помойках,  потому что  убеждена: случится
нечто ужасное, если  она не  найдет красной тряпицы, этого знака искупления,
прощения  или отсрочки.  Я ее хорошо  понимаю,  потому  что и  сам повинуюсь
знакам, потому что иногда мне  и самому позарез  бывает  нужно найти красную
тряпицу. С детских  лет у меня потребность:  если что-нибудь упало, я должен
обязательно поднять,  что  бы  ни упало, а если не  подниму,  то  непременно
случится беда, не обязательно со мной, но с  кем-то, кого я  люблю и чье имя
начинается с той же буквы, что и название упавшего  предмета. И хуже  всего,
что  нет силы, способной  удержать меня, если у меня что-то упало на  пол, и
бесполезно поднимать что-нибудь другое -- не  считается, несчастье случится.
Сколько  раз из-за  этого  меня принимали за сумасшедшего,  да я  и  вправду
становлюсь  как сумасшедший, как  ненормальный бросаюсь  за  выпавшей из рук
бумажкой, или карандашом, или  -- как тогда --  за куском сахара в ресторане
на  улице  Скриба, в  роскошном  ресторане, битком набитом  деловыми людьми,
шлюхами  в чернобурках  и образцовыми  супружескими  парами.  Мы  были там с
Рональдом  и Этьеном, у меня из  рук выскочил кусочек сахара и покатился под
стол,  довольно далеко от нас находившийся. Первым делом я  обратил внимание
на то, как он катился, потому что кусок сахара обычно просто падает на пол и
никуда не катится в силу своей  прямоугольной формы.  Этот же покатился, как
шарик нафталина, отчего страхи мои  усилились,  и мне даже подумалось, что у
меня его из  рук вырвали. Рональд,  который знает меня, посмотрел туда, куда
должен  был,  судя по всему, закатиться сахар, и расхохотался. Это  напугало
меня еще больше, к страху примешалась ярость. Подошел официант, полагая, что
я уронил нечто ценное, паркеровскую ручку, к  примеру, или вставную челюсть,
но он мне только мешал, и я, не говоря ни слова, метнулся на пол разыскивать
кусочек сахара под подошвами у  людей,  которые сгорали  от любопытства (и с
полным на то  основанием),  думая, что речь  идет о чем-то крайне важном. За
столом сидела  огромная рыжая бабища,  другая, не такая толстая, но здоровая
шлюха и двое  управляющих или что-то в этом роде. Перво-наперво я понял, что
сахара нигде нет,  хотя своими  глазами видел, что  он покатился под стол, к
самым туфлям, которые суетились под столом, точно куры. На мою беду, пол был
застлан ковром, и, хотя ковер был изрядно потерт, сахар мог забиться в  ворс
так, что его не найти. Официант опустился на пол по  другую сторону стола, и
мы оба на четвереньках ползали между  туфель-куриц, а их владелицы кудахтали
над  столом как безумные. Официант по-прежнему  был  уверен, что речь идет о
паркеровской ручке или о какой-нибудь драгоценности, и,  когда мы оба совсем
забились под стол,  в полутьму, располагавшую к полному взаимному доверию, и
он спросил меня, а я ему ответил все,  как  есть, он скроил такую рожу,  что
впору было побрызгать его лаком-закрепителем, но мне было не до смеху, страх
кольцом сжал желудок и  под конец привел меня в полное отчаяние (официант  в
ярости  вылез из-под  стола), а  я начал  хватать женщин за туфли и шарить в
выемке  под  каблуком  -- не  прячется ли  сахар там, а курицы  кудахтали, и
петухи-управляющие клевали  мне  хребет, я  слышал,  как  хохочут Рональд  с
Этьеном, но не мог  остановиться  и ползал  от  стола к столу, пока не нашел
сахар, притаившийся у стула,  за  ножкой в  стиле Второй империи. Все вокруг
были  взбешены, и сам я  злился, сжимая  в  ладони сахар и чувствуя, как  он
перемешивается  с потом и как мерзко тает,  как липко мне мстит, и вот такие
штучки со мной -- что ни день.
     (-2)


2

     Вначале  все  тут  было  как   кровопускание,  пытка  на  каждом  шагу:
необходимо все время чувствовать  в кармане пиджака дурацкий паспорт в синей
обложке и знать,  что ключи от  гостиницы  -- на гвоздике,  на  своем месте.
Страх,  неведение,  ослепление  -- это называется так, это  говорится  эдак,
сейчас эта  женщина улыбнется,  за этой  улицей начинается Ботанический сад.
Париж, почтовая открытка,  репродукция  Клее рядом  с грязным зеркалом. И  в
один  прекрасный  день  на  улице  Шерш-Миди  мне  явилась  Мага;  когда она
поднималась ко  мне в комнату  на улице Томб-Иссуар, то в руке у  нее всегда
был цветок, открытка Клее или Миро, а если на это не было денег,  то в парке
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 93
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама