Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Хулио Кортасар Весь текст 1083.14 Kb

Игра в классики

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16 17 18 ... 93
покойном ритме. И тут хриплый голос пробился сквозь заигранную пластинку  со
старым,  времен Возрождения,  изложением  древней  анакреонтовской тоски,  с
чикагским сагре diem46 1929 года:
     You so beautiful but you gotta die some day,
     You so beautiful but you gotta die some day,
     All I want's little lovin' before you pass away47.
     Время  от  времени случалось так, что слова давно умерших  совпадали  с
тем, о чем думали живые (если только последние были живы, а те действительно
умерли).  "You so  beautiful.  Je  ne  veux  pas mourir sans  avoir  compris
pourquoi  j'avais  vecu"48 ~  Блюз,  Рене  Домаль, Орасио Оливейра, "but you
gotta die some day, you so beautiful but" -- и потому Грегоровиус  так хочет
знать  прошлое Маги, чтобы она чуть-чуть меньше умерла  от той окончательной
смерти, которая  все уносит  куда-то,  от той смерти, которая  есть незнание
того, что унесено  временем; он хочет поместить ее в  свое принадлежащее ему
время you so beautiful but you gotta, поместить  и любить не просто призрак,
который позволяет  гладить  его волосы  при  свете зеленых свечей, -- бедный
Осип, как скверно кончается  ночь, просто невероятно,  да  еще  эти  башмаки
Ги-Моно,  but  you gotta  die some  day,  и негр  Иренео  (позже,  когда  он
окончательно вотрется  к ней в доверие, Мага расскажет ему и  про Ледесму, и
про типов из ночного карнавала -- словом, всю целиком сагу о  Монтевидео). И
тут Эрл Хайнс  с бесстрастным  совершенством изложил первую вариацию темы "I
ain't got  nobody"  так,  что  даже Перико,  зачитавшийся каким-то  старьем,
поднял  голову  и   слушал,   а  Мага  как  приткнулась  головой  к  коленям
Грегоровиуса, так  и  застыла,  уставившись  на паркет, на  кусок  турецкого
ковра, на красную прожилку, уходившую  к центру, на пустой стакан на полу  у
ножки  стула.  Хотелось  курить,  но   она  не  станет  просить  сигарету  у
Грегоровиуса, не знает почему, но  не станет,  не попросит и у Орасио,  хотя
почему не попросит у Орасио  -- знает:  не  хочется  смотреть ему  в глаза и
видеть, как  он  опять засмеется  в отместку  за то,  что она прилепилась  к
Грегоровиусу и за всю  ночь ни разу не  подошла к нему. Она чувствовала себя
неприкаянной, и оттого в голову лезли возвышенные мысли и строчки из стихов,
попадавшие, как ей казалось, в самое яблочко, например, с одной  стороны: "I
ain't  got  nobody, and  nobody cares for me"49, что, однако, было не совсем
так, поскольку по  крайней мере двое из присутствовавших  пребывали в дурном
настроении по  ее милости, и в то же  время строка из Перса: "Tu est la, mon
amour, et je  n'ai  lieu qu'en toi..." ("Ты -- здесь, любовь моя, мне некуда
идти, но лишь в тебя..."), и  Мага цеплялась за это  "мне некуда идти"  и за
"Ты -- здесь, любовь моя", и было легко и приятно думать, что у тебя  просто
нет иного выхода, кроме как закрыть глаза и отдать свое тело на волю судьбы,
--  пусть его берет,  кто  хочет, пусть  оскверняют и  восторгаются  им, как
Иренео, будь что будет, а музыка Хайнса накладывалась бы на красные и  синие
пятна, что пляшут под веками, и у них,  оказывается, есть имена --  Волана и
Валене, слева  --  бешено  крутится Волана  ("and  nobody cares for  me"), а
наверху  -- Валене,  словно  звезда,  утопающая в  яркой, как у Пьеро  делла
Франчески, сини, "et  je  n'ai lieu  qu'en toi".  Волана и  Валене. Рональду
никогда не сыграть на рояле, как Эрл Хайнс, а надо бы им с Орасио иметь  эту
пластинку и заводить ее по ночам, в темноте, и  научиться любить друг  друга
под эти томительные музыкальные переливы, под эти  фразы,  похожие на долгие
нервные ласки, "I ain't got nobody", а теперь на спину, вот так, на плечи, а
руки  закинуть за шею и  пальцы  запустить в  волосы,  еще, еще, и  вот  все
закручивается в последний, финальный, вихрь, Валене сливается с  Волана, "tu
est la, mon amour and nobody cares for me"50. Орасио -- там, и никому она не
нужна, никто не гладит ее по голове, Валене и Волана куда-то пропали, а веки
болят -- так крепко она зажмурилась,  но тут что-то сказал Рональд и запахло
кофе, о, этот дивный запах кофе, Вонг, дорогой Вонг, Вонг, Вонг.
     Она  выпрямилась и, часто моргая, поглядела на Грегоровиуса, помятого и
грязного Грегоровиуса. Кто-то подал ей чашку.
     (-137)


17

     -- Мне не хочется говорить о нем походя, -- сказала Мага.
     -- Не хочется -- не надо, -- сказал Грегоровиус. -- Я просто спросил.
     -- Я могу говорить о чем-нибудь другом,  если вы просто хотите, чтобы я
говорила.
     -- Зачем вы так?
     -- Орасио -- все равно что мякоть гуайавы, -- сказала Мага.
     -- Что значит -- мякоть гуайавы?
     -- Орасио -- все равно что глоток воды в бурю.
     -- А, -- сказал Грегоровиус.
     -- Ему  бы родиться в те времена,  о  которых любит рассказывать  мадам
Леони, когда немножко выпьет. В те времена, когда  люди не волновались -- не
дергались, когда  трамваи возило  не электричество, а лошади, а войны велись
на  полях  сражения. Тогда  еще не было таблеток от бессонницы, мадам  Леони
говорит.
     -- Прекрасная, золотая  пора, --  сказал  Грегоровиус.  -- В Одессе мне
тоже рассказывали  об этих временах.  Мама рассказывала, она  так романтично
выглядела с распущенными волосами... На балконах выращивали ананасы, и никто
не пользовался ночными  горшками  --  что-то необыкновенное. Только Орасио в
эту сладкую картину у меня не вписывается.
     -- У меня -- тоже, но, может, там ему было бы не так грустно. Здесь ему
все причиняет страдание, все, даже аспирин. Правда, вчера вечером я дала ему
аспирин, у него зуб болел. Он взял таблетку и смотрит на нее, никак не может
заставить  себя  проглотить.  И  такие чудные  вещи  говорил, мол,  противно
пользоваться  вещами,  которых, по сути  дела,  не  знаешь,  вещами, которые
кто-то другой придумал для того, чтобы унять нечто, чего он тоже не знает...
Вы слышали, как он умеет переворачивать все.
     -- Вот вы несколько раз употребили слово "вещь", -- сказал Грегоровиус.
--  Слово  не  бог  весть  какое, однако  годится для  объяснения того,  что
происходит с Орасио. Совершенно очевидно, что он -- жертва увеществления.
     -- Что такое увеществление? -- спросила Мага.
     -- Довольно неприятное ощущение: не успеешь осознать какую-то вещь, как
начинаешь ею  терзаться. Сожалею, что приходится пользоваться абстрактным  и
даже аллегорическим  языком, но  я имею в  виду  следующее: Оливейра,  мягко
говоря,  патологически чувствителен  к давлению  всего,  что его окружает, к
давлению мира, в котором  он  живет, ко всему тому, что ему  выпало на долю.
Одним словом, обстоятельства слишком угнетают его. А еще  короче: все в мире
причиняет ему страдание. Вы это сочувствовали,  Лусиа, и со свойственной вам
прелестной  наивностью вообразили,  будто Оливейра  может  быть  счастлив  в
карманной Аркадии, измышленной по рецепту какой-нибудь  мадам Леони или моей
одесской  матери. Я  полагаю, вы  не поверили тому,  что  я рассказывал  про
ананасы на балконе.
     -- И  про  ночные  горшки --  тоже, --  сказала  Мага. -- В  это трудно
поверить.

     Ги-Моно угораздило проснуться  как  раз в тот момент, когда  Рональд  с
Этьеном решили послушать Джелли Ролла  Мортона; он открыл один глаз и пришел
к  выводу,  что  спина,  которая  вырисовывалась  на  фоне  зеленых  свечей,
принадлежала   Грегоровиусу.  Его  невольно  передернуло:   мало  приятного,
проснувшись  в постели, первым делом увидеть горящие зеленые свечи; дождь за
окном мансарды странным образом перекликался с тем, что он только  что видел
во сне, а снилось ему какое-то нелепое место, однако залитое солнцем, и Габи
расхаживала там  в  чем мать  родила и крошила  хлеб огромным,  точно  утки,
глупым-преглупым голубям.  "Как болит голова", -- подумал Ги. Его  совсем не
интересовал Джелли Ролл Мортон, хотя на фоне дождя за окном довольно занятно
звучали слова:
     "Stood in  a corner, with  her  feet soaked  and wet..."?51 Ну конечно,
Вонг  тотчас  же состряпал бы какую-нибудь  теорию о реальном и  поэтическом
времени; интересно, Вонг на самом деле говорил, что собирается сварить кофе?
Габи крошит хлеб голубям, и тут как раз  Вонг, вернее, голос Вонга  раздался
откуда-то  из-за голых ног Габи, расхаживающей по буйно цветущему саду:  "По
особому рецепту  казино "Ментона".  Вполне возможно,  что в довершение всего
появится и Вонг с полным кофейником.
     Джелли  Ролл  сидел  за  роялем и  ногою  тихонько отстукивал ритм,  за
неимением ударного инструмента.  Джелли Ролл  пел "Mamie's Blues", наверное,
чуть  покачиваясь  и уставившись  на какую-нибудь лепнину на потолке или  на
муху, которая летает  туда-сюда, а то  и просто на  пятно, что  маячит перед
глазами. "Two-nineteen  done  took my baby  away..."52  Наверное, это и есть
жизнь  --  поезда,  которые  увозят и привозят  людей, в то  время как ты  с
промокшими  ногами  стоишь на углу и слушаешь механическое  пианино и взрывы
хохота, которые несутся из зала, а ты трешься у входа, потому  что не всегда
есть  деньги войти внутрь. "Two-nineteen done took my  baby  away..."  Бэпс,
наверное, столько  раз ездила на поезде, она любит  уезжать на  поезде, да и
как не любить, если в конце  пути ждет дружок и если  Рональд поглаживает ее
по бедру, вот так,  нежно, как сейчас, будто  пишет  музыку у  нее на  коже,
"Two-seventeen'll bring her back some day"53 , и, конечно, в один прекрасный
день другой поезд привозил ее обратно, поди  знай, стоял ли там на платформе
Джелли Ролл,  но вот он, рояль,  и вот  он, блюз Мамми Десдюм,  вот он, тут,
когда дождь заливает окна парижских  мансард, в час ночи, и ноги промокли, и
проститутка бормочет "If you can't give a dollar, gimme a lousy dime"54,  --
скорее  всего  Бэпс  говорила,  что-то  похожее  в  Цинциннати,  все женщины
где-нибудь и когда-нибудь говорят что-нибудь в этом роде, даже в королевских
постелях, у Бэпс своеобразное представление о  королевских постелях,  но как
бы то ни было, какая-то женщина наверняка сказала что-то вроде "If you can't
give a  million, gimme  a lousy grand"55  -- все  зависит  от  того,  каковы
запросы, да что же  это рояль у Джелли Ролла звучит так печально, совсем как
этот дождь за окном, который разбудил Ги и довел до слез Магу, а Вонг с кофе
все не идет и не идет.
     -- Хватит, -- со  вздохом сказал Этьен. --  Сам не  понимаю, как терплю
эту муру. Душещипательная, ничего не скажешь, но мура.
     -- Ну, разумеется, это не Пизанелло, -- сказал Оливейра.
     --  И  даже  не  Шенберг,  --  подхватил Рональд. --  Зачем  же просили
поставить? Тебе не только ума не хватает, но и сердца. Наверное, не таскался
ночью  по улице с  мокрыми ногами? А вот Джелли Ролл поет, старик,  так, что
сразу видно: знает, о чем поет.
     --  Я  рисую лучше, когда у меня ноги сухие, -- сказал Этьен. --  И  не
пытайся пронять  меня  доводами  из  арсенала Армии спасения. Лучше  поставь
что-нибудь не такое глупое, какое-нибудь соло Сонни Роллинса, например. Эти,
из "West Coast"56, по крайней мере наводят на мысль О Джэксоне Поллоке или о
Тоби --  видно,  во  всяком  случае,  что они  вышли из  возраста пианолы  и
акварельных красок.
     -- Он способен верить в прогресс искусства, --  сказал Оливейра, зевая.
--  Не обращай  на него внимания,  Рональд,  и  свободной  рукой  достань-ка
пластиночку "Stack O'Lee Blues", -- что ни говори, а  соло на рояле там,  на
мой взгляд, заслуживает внимания.
     -- Что касается прогресса в  искусстве, то это -- архипопулярная  чушь,
-- сказал Этьен. -- Однако в  джазе,  как и в любом  другом искусстве, полно
шантажистов. Одно дело --  музыка,  которая может  передать эмоцию, и совсем
другое -- эмоция, которая норовит сойти за музыку. Выразить отцовскую скорбь
через  фа-диез  то  же  самое,  что  писать  сарказм желто-фиолетово-черными
мазками. Нет,  дружок, искусство начинается до  или  за пределами  этого, но
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16 17 18 ... 93
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама