Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Хулио Кортасар Весь текст 1083.14 Kb

Игра в классики

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 93
и пахло  от  них дешевой  водкой.  Вонг  подал  знак,  все  остановились  на
ступеньках  и  а  капелла исполнили языческий  гимн  Клуба  Змеи.  И тут  же
кинулись в квартиру, пока не выскочили соседи.
     Рональд  спиной  прислонился  к  двери.  Рыжий костер  волос  пылал над
клетчатой рубашкой.
     -- Дом набит старьем, damn it28. В десять  вечера  сюда  спускается бог
тишины,  и горе тому,  кто его осквернит. Вчера приходил управляющий  читать
нам нотацию. Бэпс, что нам сказал этот достойный сеньор?
     -- Он сказал: "На вас все жалуются".
     --  А что  сделали  мы? -- сказал  Рональд,  приоткрывая  дверь,  чтобы
впустить Ги-Моно.
     -- Мы сделали так, -- сказала Бэпс, заученно вскинув руку в неприличном
жесте, и издала ртом непристойный трубный звук.
     -- А где же твоя девушка? -- спросил Рональд.
     -- Не знаю, заблудилась, наверное,  -- сказал Ги. -- Я думал, она пошла
наверх, нам так хорошо было на лестнице,  и вдруг слиняла. Посмотрел наверху
-- тоже нет. А, черт с ней, она шведка.
     (-104)


10

     Багровые  приплюснутые  тучи над  ночным Латинским  кварталом,  влажный
воздух  с запоздалыми  каплями  дождя,  которые  ветер вяло  швырял в  плохо
освещенное  окно с грязными стеклами, где  одно разбито и  кое-как залеплено
розовым   пластырем.  А   наверху,  под  свинцовыми  водосточными  желобами,
наверное, спали голуби, тоже свинцовые, спрятав головы под крыло,  -- эдакие
образцовые антиводостоки. Защищенный окном параллелепипед,  пропахший водкой
и свечами, сырой одеждой и недоеденным варевом, -- так называемая мастерская
керамистки  Бэпс  и  музыканта Рональда и  одновременно  -- помещение Клуба:
плетеные   стулья,  облупившиеся  консоли,   огрызки  карандашей  и  обрывки
проволоки  на полу, чучело совы с полусгнившей головой,  и над всем  этим --
скверно записанная, затрепанная мелодия со старой, заигранной пластинки  под
непрерывное шипение, потрескивание и щелчки; жалобный голос  саксофона, году
в двадцать восьмом или в двадцать девятом прокричавший  о том, что он боится
пропасть, поддержанный  любительской ударной  группой из женского колледжа и
партией  фортепиано.  Но потом  пронзительно вступила гитара, точно возвещая
переход  к иному, и  неожиданно (Рональд,  предупреждая  их,  поднял  палец)
вперед вырвался корнет и, уронив две первые ноты темы, оперся на них, как на
трамплин. Бикс ударил по сердцу,  четко -- как падение в тишине -- прочертил
тему. Двое, давно уже мертвых, сражались,  то сплетаясь в  братском объятии,
то расходясь в разные стороны, двое, давно уже  мертвых, -- Бикс и Эдди Ланг
(которого звали Сальваторе  Массаро) --  перебрасывали, точно мяч, тему "I'm
coming, Virginia",  Виргиния, там-то, наверное,  и похоронен  Бикс,  подумал
Оливейра, да и  Эдди Ланг,  в каких-нибудь нескольких  милях  друг  от друга
покоятся оба,  ставшие теперь прахом, ничем, а было  время, в Париже однажды
ночью они схлестнулись -- гитара против корнета, джин  против  беды -- и это
был джаз.
     -- Хорошо тут. Тепло, темно.
     -- С ума сойти, какой Бикс. Поставь, старик, "Jazz  me  Blues". Сджазуй
мне блюз.
     -- Вот как влияет  техника  на искусство,  -- сказал  Рональд,  роясь в
стопке  пластинок. -- До появления долгоиграющих в распоряжении артиста было
всего  три  минуты.  А  теперь  какой-нибудь  Стэн  Гетц может стоять  перед
микрофоном   двадцать   пять   минут  и  заливаться,  сколько  душе  угодно,
показывать, на что способен.  А бедняге Биксу приходилось укладываться в три
минуты  -- и  сам,  и сопровождение,  и все  прочее, только войдет в раж,  и
привет! -- конец. Вот, наверное, бесились те, кто записывал.
     -- Не думаю, -- сказал Перико. -- Это все равно что писать сонеты, а не
оды, лично я в этих пустопениях не разбираюсь. Прихожу потому, что надоедает
сидеть дома и читать бесконечный трактат Хулиана Мариаса.
     (-65)


11

     Грегоровиус  позволил  налить  себе  стакан   водки  и  стал   пить  ее
понемножку.  Две  горящих свечи  стояли на каминной доске,  где Бэпс держала
грязные чулки и бутылки из-под  пива. Сквозь прозрачный стакан Грегоровиус с
восторгом наблюдал за тем, как  независимо горели две свечи, такие же чужие,
совсем из другого времени, как вторгшийся сюда на несколько мгновений корнет
Бикса. Ему мешали ботинки Ги-Моно, который лежал на диване  и не то спал, не
то слушал  с закрытыми глазами. Мага, зажав в зубах сигарету, подошла и села
на пол. В ее глазах плясало пламя  зеленых свечей.  Грегоровиус  завороженно
смотрел, и ему вспомнилась улица в Морло под вечер, высокий-высокий виадук и
облака.
     -- Этот свет совсем как вы -- сверкает, трепещет, все время в движении.
     -- Как  тень  от  Орасио, -- сказала  Мага.  --  Нос у него то  большой
делается, то маленький -- здорово.
     -- А Бэпс -- пастушка, пасет  эти тени,  -- сказал Грегоровиус.  -- Все
время имеет дело с глиной, вот и  тени  такие  плотские... Здесь  все дышит,
восстанавливается утраченная связь, и музыка помогает тому, водка, Дружба...
Видите  тени  на карнизе,  у комнаты словно есть  легкие, и даже  как  будто
сердце бьется. Да, электричество все-таки выдумка элеатов,  оно отняло у нас
тени, Умертвило  их. Они  стали  частью мебели,  лиц.  А здесь все не так...
Взгляните  на потолочную  лепнину:  как дышит  ее тень, завиток поднимается,
опускается,  поднимается,  опускается.  Раньше  человек  входил в  ночь, она
впускала  его в себя, он вел  с ней постоянный диалог. А  ночные  страхи  --
какое пиршество для воображения...
     Соединив ладони,  он оттопырил  большие пальцы  в  стороны,  и на стене
собака  стала  открывать  рот  и  шевелить  ушами.  Мага  засмеялась.  Тогда
Григоровиус спросил ее, как выглядит Монтевидео, и собака  тут же пропала --
он   не   был   уверен,   что   Мага   уругвайка.   Тшш...  Лестер   Янг   и
"Канзас-Сити-Сикс". Тшш... (Рональд приложил палец к губам.)
     -- Уругвай  для меня --  полная диковина. Монтевидео, наверное, весь из
башен и колоколов, отлитых в честь победных сражений. И не уверяйте, будто в
Монтевидео на берегу реки не водятся огромные ящерицы.
     -- Конечно, водятся, -- сказала Мага.  -- Своими глазами можно увидеть,
надо только автобусом доехать до Поситос.
     -- А Лотреамона в Монтевидео знают?
     -- Лотреамона? -- спросила Мага.
     Грегоровиус вздохнул и отхлебнул водки. Лестер Янг -- сакс-тенор, Дикки
Уэллс -- тромбон, Джо Бушкин -- рояль. Бил Колмен -- труба,  Джон Симмонс --
контрабас, Джо Джонс -- ударные.  "Four O'clock Drag". Да, огромные ящерицы,
тромбоны  на  берегу  реки, ползущий  blues,  а  drag, по-видимому, означает
ящерицу  времени,  которая  ползет  и  ползет,  еле  тащится,  как  время  в
бессонницу,  в  четыре  часа  утра.  А  может,  и  совершенно  другое.  "Ах,
Лотреамона, --  вдруг вспомнила  Мага. -- Лотреамона,  конечно, знают, очень
даже хорошо".
     -- Он был уругвайцем, хотя и не похоже.
     -- Не похоже, -- сказала Мага, оправдываясь.
     -- На  самом деле, Лотреамон... Ладно, а то Рональд  сердится -- мешаем
слушать его  кумиров. Придется помолчать,  какая  жалость. Давайте  говорить
шепотом, расскажите мне про Монтевидео.
     -- Ah, merde alors29, -- сказал Этьен, свирепо глянув на них.  Вибрафон
ощупывал  воздух,  взбираясь  по  призрачным  ступеням;  перескакивал  через
ступеньку, потом сразу через  пять  и вдруг вновь оказывался на самом верху;
Лайонел Хемптон раскачивался в "Save it pretty mamma", взлетал и падал вниз,
катился по  стеклу,  закручивался на носке; вспыхивали звезды -- три,  пять,
десять, -- а он гасил их носком туфли и все раскачивался, сумасшедше крутя в
руке японский зонтик, а оркестр уже вступал в финал; пронзительный корнет --
и вниз, с каната  -- на землю, finibus, конец. Грегоровиус слушал, как  Мага
шепотом вела его по Монтевидео, и, может быть, в конце концов он узнал  бы о
ней  чуть-чуть больше,  о  ее детстве  и  правда ли, что ее звали Лусиа, как
Мими;  водка привела его  в то  состояние, когда ночь становится щедрой, все
вокруг  сулит  верность и  надежду; Ги-Моно уже  согнул ноги, и  его  грубые
ботинки  не впивались больше  Грегоровиусу в  копчик,  а Мага прислонилась к
нему, и он  слегка  ощущал мякоть ее тела,  каждое ее  движение,  когда  она
наклонялась, разговаривая, или слегка покачивалась в такт музыке. Как сквозь
пелену, Грегоровиус  еле  различал в  углу Рональда  с Вонгом,  выбиравших и
ставивших пластинки,  Оливейру  и Бэпс,  которые  откинулись на  эскимосский
ковер, прибитый к стене; Орасио ритмично покачивался в табачном дыму, а Бэпс
совсем осоловела от водки; в комнате все шиворот-навыворот, некоторые краски
совсем  изменились,   синее  пошло  вдруг   оранжевыми  ромбами,  ну  просто
невыносимо. В табачном дыму губы Оливейры беззвучно  шевелились,  он говорил
сам  с  собой,  обращаясь  к  кому-то в прошлом, но от этого  у Грегоровиуса
внутри  будто  все  переворачивалось, наверное,  потому, что такое  вроде бы
отсутствие Орасио  на  самом  деле  было  фарсом, он  просто  позволял  Маге
чуть-чуть порезвиться, но сам  был  тут, рядом,  и, беззвучно шевеля губами,
сквозь  дым и джаз, разговаривал с Магой,  а про себя хохотал: не слишком ли
она увлеклась Лотреамоном и Монтевидео?
     (-136)


12

     Грегоровиусу нравились эти сборища в  Клубе,  потому что  на самом деле
все   это  совершенно  не   походило  ни   на  какой  клуб   и  именно  этим
соответствовало самым  высоким  представлениям о такого рода  сборищах.  Ему
нравился Рональд -- за анархизм  и за то, что рядом с ним  жила Бэпс, за то,
как  они  день  за  днем, без всякого  надрыва,  убивали себя чтением Карсон
Мак-Каллерс, Миллера, Раймона Кено и самозабвенно отдавались  джазу, полагая
его  неким  проявлением  свободы,  и  еще  за  то,  что  оба  не  стеснялись
признаться:  в  искусстве  они  потерпели  поражение.  Ему нравился,  кстати
сказать,  и  Орасио Оливейра, отношения с которым  были  довольно  трудными:
присутствие  Оливейры начинало раздражать  Грегоровиуса  сразу  же,  едва он
находил его после  того,  как  безотчетно искал, в  то  время  как  Оливейру
развлекали  дешевые уловки,  с помощью  которых Грегоровиус драпировал  свое
происхождение  и  образ  жизни,  и  забавляло,  что Грегоровиус,  как  видно
влюбленный в  Магу,  свято  верил,  что Оливейра  этого  не замечает;  таким
образом, оба  они в  одно  и  то же время стремились друг к другу и  взаимно
отталкивались, ни дать  ни взять -- бык и тореро, ради чего, в конце концов,
и существовал Клуб. Оба  играли в интеллигентов, разговаривали намеками, что
Магу приводило в отчаяние, а Бэпс -- в ярость; одному из них достаточно было
мимоходом  упомянуть  что-нибудь, как  начиналась  отчаянная  гонка с  целью
догнать и перегнать: один поминал  небесного пса, другой произносил: "I fled
Him"30 --  и пошло, поехало... а  Мага, чувствуя  себя совершенно ничтожной,
следила  в  отчаянии, как оба забирались все выше и выше -- попробуй достань
-- и  в  конце концов,  расхохотавшись над собой,  бросали игру, но  поздно,
потому что  Оливейре становился противен этот  эксгибиционизм  ассоциативной
памяти, а  Грегоровиус ощущал, что отвращение это вызвал он своей страстью к
ассоциативным упражнениям, и оба, чувствуя себя сообщниками, бросали забаву,
но через две  минуты снова  пускались в игру, которая, собственно,  наряду с
некоторыми другими и составляла смысл клубных сборищ.

     --  Не  часто  случалось пить  такую  отраву,  --  сказал  Грегоровиус,
наполняя стакан. -- Лусиа, вы рассказывали о своем детстве. Мне интересно не
потому, что без  этого я не мог бы представить вас на берегу реки с косами и
румянцем во всю щеку, какой бывает у моих землячек из Трансильвании до того,
как они бледнеют от проклятого лютецианского климата.
     -- Лютецианского? -- спросила Мага.
     Грегоровиус вздохнул. И принялся объяснять, а  Мага  смиренно  слушала,
как всегда, стараясь изо всех сил понять пока какое-нибудь новое  отвлечение
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 93
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама