Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Хулио Кортасар Весь текст 1083.14 Kb

Игра в классики

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 8 9 10 11 12 13 14  15 16 17 18 19 20 21 ... 93
вихрю, а не осевшему, остывшему, спитому мате.
     -- Дам ему четверть таблетки аспирина, -- сказала Мага.
     --  Если заставишь его проглотить -- считай, ты выше  Амбруаза Паре, --
сказал Оливейра. -- Иди попей мате, я заварил свежий.
     Вопрос насчет целостности возник, когда ему показалось, что очень легко
угодить  в  самую скверную  западню.  Еще  студентом,  на  улице  Вьямонт, в
тридцатые годы, он обнаружил (сперва с удивлением, а потом с  иронией),  что
уйма людей совершенно непринужденно чувствовали себя цельной личностью, в то
время как их цельность заключалась лишь в том, что они неспособны были выйти
за  рамки  единственного  родного  языка и собственного  пораженного  ранним
склерозом  характера. Эти люди выстраивали целую  систему  принципов, в суть
которых никогда не  вдумывались  и  которые  заключались  в  передаче слову,
вербальному выражению  всего, что имеет  силу, что  отталкивает и, наоборот,
притягивает, а  на  деле  означало беспардонное вытеснение  и  подмену всего
этого  их  вербальным  коррелятом.  Таким  образом,  долг,   нравственность,
отсутствие  нравственности и безнравственность, справедливость,  милосердие,
европейское  и американское, день и ночь, супруги, невесты и подружки, армия
и  банк,  флаг и  золото,  абстрактное искусство  и битва при  Монте-Касерос
становились  чем-то  вроде наших  зубов и  волос,  некой  роковой данностью,
чем-то,  что  не  проживается  и  не  осмысляется,  ибо  это  так,  ибо  это
неотъемлемая  часть  нас  самих,  нас  дополняющая  и  укрепляющая.  Мысль о
насилии, которое  творило слово  над человеком,  о надменной мести,  которую
вершило  слово над  своим  родителем,  наполняла горьким разочарованием думы
Оливейры, а он силился прибегнуть к  помощи своего заклятого врага и при его
посредничестве  добраться туда, где,  быть может, удалось бы освободиться  и
уже одному следовать --  как и  каким образом,  светлой  ли ночью, пасмурным
днем?  --   следовать   к   окончательному  примирению  с  самим   собой   и
действительностью, в  которой  существуешь. Не пользуясь  словом,  прийти  к
слову (как это  далеко и как невероятно),  не  пользуясь  доводами рассудка,
познать  глубинную целостность,  которая  бы явила суть таких,  казалось бы,
незамысловатых вещей, как пить мате и  глядеть  на  голую попку Рокамадура и
снующие  пальцы  Маги,  сжимающие  ватный тампончик,  под  вопли Рокамадура,
которому не нравится, когда ему что-то суют в попку.
     (-90)


20

     -- Я так и  думал, что ты  в  конце  концов станешь спать с Осипом,  --
сказал Оливейра.
     Мага  завернула  сына,  который кричал уже  не так громко,  и  протерла
пальцы ваткой.
     --  Ради  бога, вымой руки  как  полагается,  -- сказал Оливейра. --  И
выброси всю эту пакость.
     -- Сейчас, -- сказала Мага. Оливейра выдержал ее взгляд (это всегда ему
трудно давалось), а  Мага  взяла газету, расстелила ее  на  кровати, собрала
ватные тампончики, завернула в газету и вышла из комнаты выбросить все это в
туалет на  лестнице. Когда она  возвратилась, ее порозовевшие руки блестели;
Оливейра  протянул  ей  мате.  Мага опустилась в низкое  кресло  и  прилежно
взялась за кувшинчик. Она всегда портила мате, зря крутила трубочку или даже
принималась мешать трубочкой в кувшинчике, словно это не мате, а каша.
     -- Ладно, -- сказал Оливейра, выпуская табачный дым через нос. -- Могли
хотя бы  сообщить мне. А теперь придется тратить шестьсот  франков на такси,
перевозить пожитки на другую  квартиру. Да  и комнату в это время года найти
не так просто.
     -- Тебе незачем уезжать, -- сказала Мага. -- Все это ложный вымысел.
     --  Ложный вымысел,  -- сказал Оливейра. --  Ну  и  выражение --  как в
лучших аргентинских романах. Остается только захохотать нутряным хохотом над
моей беспримерной смехотворностью, и дело в шляпе.
     --  Не  плачет больше, --  сказала Мага,  глядя на кроватку.  --  Давай
говорить  потише, и  он поспит подольше после аспирина. И вовсе я не спала с
Грегоровиусом.
     -- Да нет, спала.
     -- Не спала, Орасио. А то бы я сказала. С тех пор как я тебя узнала, ты
у меня  --  единственный.  Ну  и пусть, можешь смеяться над  моими  словами.
Говорю, как умею. Я не виновата, что не умею выразить то, что чувствую.
     --  Ладно, ладно,  -- сказал Оливейра,  заскучав, и  протянул ей свежий
мате. -- Это, наверное, ребенок так на тебя влияет. Вот  уже несколько дней,
как ты превратилась в то, что называется матерью.
     -- Но ведь Рокамадур болен.
     -- Возможно, -- сказал Оливейра. --  Но что  поделаешь, лично я  вижу и
другие перемены. По правде говоря, мы с трудом стали переносить друг друга.
     -- Это ты меня не переносишь. И Рокамадура не переносишь.
     --  Что верно, то верно,  ребенок в мои расчеты не входил. Трое в одной
комнате -- многовато. А мысль о том, что с Осипом нас четверо, невыносима.
     -- Осип тут ни при чем.
     -- А если подумать хорошенько? -- сказал Оливейра.
     -- Ни при чем, -- повторила Мага. -- Зачем ты мучаешь меня, глупенький?
Я  знаю,  что ты устал и не любишь меня больше. И никогда не любил, придумал
себе, что это любовь. Уходи, Орасио, незачем тебе тут оставаться. А для меня
такое -- не впервой...
     Она посмотрела на кроватку. Рокамадур спал.
     --  Не впервой,  --  сказал  Оливейра, меняя  заварку. -- Поразительная
откровенность   в  вопросах  личной  жизни.  Осип   подтвердит.  Не  успеешь
познакомиться с тобой, как услышишь историю про негра.
     -- Я должна была рассказать, тебе этого не понять.
     -- Понять нельзя, но убить может.
     -- Я считаю, что должна рассказать,  даже если может убить. Так  должно
быть, человек  должен  рассказывать  другому человеку,  как он жил,  если он
любит  этого  человека.  Я  про  тебя  говорю,   а  не  про  Осипа.  Ты  мог
рассказывать, а мог и не рассказывать мне о своих подружках, а я должна была
рассказать  все.  Это единственный  способ сделать так, чтобы  человек  ушел
прежде,  чем успеет  полюбить другого человека, единственный  способ сделать
так, чтобы он вышел за дверь и оставил нас двоих в покое.
     -- Способ получить искупление, а глядишь, и расположение. Сперва -- про
негра.
     --  Да, -- сказала Мага,  глядя ему прямо в  глаза. --  Сперва  --  про
негра. А потом -- про Ледесму.
     -- Ну конечно, потом -- про Ледесму.
     -- И про троих в ночном переулке, во время карнавала.
     -- Для начала, -- сказал Оливейра, потягивая мате.
     -- И про месье Висента, брата хозяина отеля.
     -- Под конец.
     -- И еще -- про солдата, который плакал в парке.
     -- Еще и про этого.
     -- И -- про тебя.
     В  завершение. То, что я, здесь присутствующий, включен  в список, лишь
подтверждает  мои мрачные  предчувствия. Однако для  полноты  списка тебе бы
следовало включить и Грегоровиуса.
     Мага размешивала  трубочкой мате. Она низко наклонила голову, и волосы,
упав, скрыли  от  Оливейры ее лицо,  за  выражением которого он  внимательно
следил с напускным безразличием.
     Потом была ты у аптекаря подружкой,
     За ним -- еще двоих сменила друг за дружкой...
     Оливейра напевал танго. Мага только пожала плечами и, не глядя на него,
продолжала  посасывать   мате.  "Бедняжка",   --  подумал  Оливейра.  Резким
движением он отбросил  ей  волосы  со лба  так,  словно это  была занавеска.
Трубочка звякнула о зубы.
     -- Как будто  ударил, -- сказала Мага, притрагиваясь дрожащими пальцами
к губам. -- Мне все равно, но...
     --  К счастью, тебе не все равно, --  сказал Оливейра. -- Если бы ты не
смотрела на меня так сейчас, я бы стал тебя презирать. Ты -- просто  чудо, с
этим твоим Рокамадуром и всем остальным.
     -- Зачем ты мне это говоришь?
     -- Это мне надо.
     -- Тебе -- надо. Тебе все это надо для того, что ты ищешь.
     -- Дорогая,  -- вежливо сказал Оливейра, -- слезы портят вкус мате, это
знает каждый.
     -- И чтобы я плакала, тебе тоже, наверное, надо.
     -- Да, в той мере, в какой я признаю себя виноватым.
     -- Уходи, Орасио, так будет лучше.
     -- Возможно. Обрати внимание: уйти  сейчас -- почти геройский поступок,
ибо я оставляю тебя одну, без денег и с больным ребенком на руках.
     -- Да, -- сказала Мага,  отчаянно улыбаясь сквозь слезы. -- Вот именно,
почти геройский поступок.
     -- А поскольку я -- далеко не герой, то полагаю, что лучше мне остаться
до тех пор,  пока не разберемся,  какой линии следовать, как  выражается мой
брат, который любит говорить красиво.
     -- Ну так оставайся.
     -- А ты. понимаешь, по каким причинам я отказываюсь от этого геройского
поступка и чего мне это стоит?
     -- Ну конечно.
     -- Ну-ка объясни, почему я не ухожу.
     -- Ты не уходишь,  потому  что  довольно буржуазен и думаешь о том, что
скажут Рональд, Бэпс и остальные друзья.
     -- Совершенно верно. Хорошо, что ты понимаешь:  ты сама  тут совершенно
ни  при чем.  Я не останусь из-за  солидарности, не останусь из  жалости или
потому, что надо давать соску Рокамадуру. Или потому, что нас с тобой  якобы
что-то еще связывает.
     -- Иногда ты бываешь такой смешной, -- сказала Мага.
     -- Разумеется,  -- сказал Оливейра.  -- Боб Хоуп по  сравнению со  мной
ничто.
     --  Когда  говоришь,  что  нас  с  тобой  ничего  не связывает, ты  так
складываешь губы...
     -- Вот так?
     -- Ну да, потрясающе.
     Им пришлось хватать пеленки и обеими руками зажимать ими рот -- так они
хохотали,  просто  ужас,  того гляди, Рокамадур проснется. И хотя  Оливейра,
закусив тряпку и  хохоча  до  слез,  как мог, удерживал  Магу, она  все-таки
сползла  с кресла, передние  ножки которого были короче  задних,  хочешь  не
хочешь --  сползешь,  и запуталась в ногах  у  Оливейры,  который хохотал до
икоты, так, что в конце концов пеленка выскочила у него изо рта.
     -- Ну-ка покажи еще раз, как я складываю губы,  когда говорю такое,  --
умолял Оливейра.
     --  Вот  так, --  сказала Мага;  и они  опять скорчились  от  хохота, а
Оливейра согнулся и схватился за живот, и Мага над самым своим лицом увидела
лицо Олнвейры, он  смотрел  на  нее  блестящими от слез глазами. Они  так  и
поцеловались: она  подняв  голову  кверху,  а он  -- вниз  головой, и волосы
свисали, точно  бахрома, а когда они целовались,  зубы касались губ другого,
потому что рты их  не узнавали друг друга, это целовались совсем другие рты,
целовались, отыскивая друг  друга руками  в адской  путанице волос  и травы,
вывалившейся из  опрокинутого  кувшинчика,  и жидкость  струйкой стекала  со
стола на юбку Маги.
     -- Расскажи,  какой Осип в постели,  --  прошептал Оливейра, прижимаясь
губами к губам Маги. -- Не могу так больше, кровь к голове приливает ужасно.
     -- Очень хороший, -- сказала Мага, чуть прикусывая ему губу. -- Гораздо
лучше тебя.
     -- Послушай, ну и грязи от этого мате. Пойду-ка я прогуляюсь по улице.
     -- Не  хочешь, чтобы я  рассказала про Осипа?  --  спросила Мага. -- На
глиглико, на птичьем языке.
     -- Надоел мне этот глиглико. Тебе не хватает  воображения, ты все время
повторяешься.  Одни  и те же слова. Кроме того,  на глиглико нельзя  сказать
"что касается".
     -- Глиглико  придумала я, -- обиженно сказала Мага.  -- А  ты выдумаешь
какое-нибудь словечко и воображаешь, но это не настоящий глиглико.
     -- Ну так вернемся к Осипу...
     -- Перестань валять дурака, Орасио, говорю тебе, не спала я с ним.  Или
я должна поклясться великой клятвой сиу?
     -- Не надо, кажется, я в конце концов поверю тебе и так.
     -- И потом, --  сказала Мага, -- сдается мне, я все-таки стану  спать с
Осипом, потому только, что ты этого хотел.
     -- А тебе и вправду этот тип может понравиться?
     --  Нет.  Просто  за все в жизни надо  платить. От тебя мне не  надо ни
гроша, а с Осипом я не могу так -- у него брать, а ему оставлять несбыточные
мечты.
     -- Ну  конечно,  -- сказал Оливейра.  -- Ты  -- добрая  самаритянка.  И
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 8 9 10 11 12 13 14  15 16 17 18 19 20 21 ... 93
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама