Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Чарльз Диккенс Весь текст 1892.16 Kb

Посмертные записки Пиквикского клуба

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 162
большим интересом осведомился, что  могло  их  задержать.  В  ответ  на  его
вопросы мистер Снодграсс собрался дать исторический  обзор  событий,  только
что изложенных, как вдруг  запнулся,  заметив,  что  здесь  присутствуют  не
только мистер Тапмен и вчерашний их товарищ по пассажирской карете,  но  еще
какой-то незнакомец, не менее странного вида. Это был изможденный человек  с
желтоватым лицом и глубоко запавшими глазами,  которые  казались  еще  более
странными,  чем  создала  их  природа,  благодаря  прямым  черным   волосам,
ниспадавшим ему на  лицо.  Глаза  у  него  отличались  почти  неестественным
блеском и пронзительной остротою, скулы торчали, а челюсти  выдавались  так,
что наблюдатель мог бы предположить, будто каким-то сокращением мускулов  он
вдруг втянул щеки, если бы полуоткрытый  рот  и  неподвижная  физиономия  не
свидетельствовали о том, что такова  была  обычная  его  внешность.  Шею  он
обмотал зеленым шарфом, длинные концы которого спускались  ему  на  грудь  и
виднелись сквозь обтрепанные петли старого жилета.  Верхней  одеждой  служил
ему длинный черный сюртук, под  которым  были  широкие  темные  панталоны  и
высокие сапоги, быстро приближавшиеся к стадии полного разрушения.
     На этом странном субъекте остановился взгляд мистера Уинкля, и на  него
указал рукой мистер Пиквик, проговорив:
     - Друг нашего друга. Сегодня утром мы узнали, что наш  Друг  связан  со
здешним театром, хотя и не имеет желания доводить это до всеобщего сведения,
а этот джентльмен является представителем той же профессии. Когда вы  вошли,
он как раз собирался развлечь нас связанным с нею небольшим рассказом.
     - Масса рассказов, -  сказал  вчерашний  незнакомец  в  зеленом  фраке,
приближаясь к мистеру Уинклю и говоря тихо и конфиденциально. -  Чудак  -  -
выполняет тяжелую работу - - не актер  -  -  странный  человек  -  -  всякие
бедствия - "мрачный Джимми" - - мы так его называем.
     Мистер Уинкль и мистер Снодграсс  вежливо  приветствовали  джентльмена,
носившего изысканное прозвище  "мрачный  Джимми",  и  по  примеру  остальной
компании заказали грот и уселись за стол.
     - А теперь, сэр, - сказал мистер Пиквик,  -  не  угодно  ли  вам  будет
приступить к обещанному повествованию?
     Мрачный субъект вынул из кармана грязную свернутую в трубку рукопись и,
обращаясь к мистеру Снодграссу, который  только  что  извлек  свою  записную
книжку, произнес глухим голосом, вполне соответствовавшим его внешности:
     - Вы - поэт?
     - Я... я... до некоторой степени, - ответил  мистер  Снодграсс,  слегка
смущенный неожиданным вопросом.
     - А! Для жизни поэзия - то же, что музыка и свет  для  сцены;  у  одной
отнимите мишурные ее украшения, у другой - ее иллюзии, и останется  ли  хоть
что-нибудь  ценное  в  жизни  и  на  сцене,  ради  чего  стоило  бы  жить  и
волноваться?
     - Совершенно верно, сэр! - отозвался мистер Снодграсс.
     - Находиться перед рампой, - продолжал мрачный субъект, -  то  же,  что
присутствовать на приеме при дворе и восхищаться шелковыми платьями  пестрой
толпы; находиться за рампой - значит превратиться в  тех,  кто  создает  это
великолепие, - заброшенных и никому неведомых, - тех,  кому  предоставляется
право по произволу судьбы утонуть или выплыть, умереть с голоду или жить.
     - Верно! - произнес мистер Снодграсс, ибо  ввалившиеся  глаза  мрачного
субъекта устремлены были на него, и он почитал нужным что-нибудь сказать.
     - Начинайте, Джимми, - сказал испанский путешественник, - как черноокая
Сьюзен * - - весь в Даунсе - - нечего каркать - - выскажитесь -  -  смотрите
веселей.
     - Не приготовите ли вы себе еще  стакан,  сэр,  прежде  чем  начать?  -
предложил мистер Пиквик.
     Мрачный субъект последовал совету и, смешав в стакане бренди  с  водою,
выпил не спеша половину, развернул рукопись и начал излагать, то  читая,  то
рассказывая, нижеследующее происшествие, сообщение о котором  мы  находим  в
протоколах клуба под названием "Рассказ странствующего актера".

"РАССКАЗ СТРАНСТВУЮЩЕГО АКТЕРА"

     Нет ничего чудесного в том, что я собираюсь рассказать, - начал мрачный
субъект, - нет в этом и ничего из ряда вон выходящего.  Нужда  и  болезнь  -
явления столь заурядные на многих этапах жизни, что  заслуживают  не  больше
внимания, чем принято уделять самым обыкновенным изменениям  в  человеческой
природе. Эти заметки я набросал потому, что объектом  их  является  человек,
которого я хорошо знал в течение многих лет. Я  следил,  как  он  постепенно
опускался, пока, наконец, не впал  в  крайнюю  нищету,  из  которой  уже  не
выкарабкался.
     Человек, о котором я говорю, был маленький пантомимный актер и  горький
пьяница, как многие  представители  этой  профессии.  В  лучшие  дни,  когда
беспутная жизнь еще не лишила его сил и  болезнь  не  изнурила,  получал  он
хорошее жалование и, будь он осторожен и благоразумен, пожалуй, продолжал бы
его получать в течение еще нескольких лет - немногих, ибо люди эти или  рано
умирают, или, чрезмерно расходуя энергию, теряют  преждевременно  физические
силы, от которых всецело  зависит  их  существование.  Однако  порочная  его
наклонность приобрела такую власть над ним, что оказалось невозможным давать
ему те роли, в которых он действительно был полезен театру. Трактир имел для
него притягательную силу, и с нею он не мог бороться. Запущенная  болезнь  и
безысходная бедность должны были выпасть ему на  долю  неизбежно,  как  сама
смерть, если бы он продолжал идти упорно этим  путем;  он  и  в  самом  деле
упорствовал,  и  о  последствиях  можно  догадаться.  Он  не  мог   получить
ангажемент и нуждался в куске хлеба.
     Каждый, кто хоть сколько-нибудь знаком  с  театральной  жизнью,  знает,
какая орава оборванных бедняков толчется за кулисами любого большого театра,
это не актеры, получившие ангажемент, - это кордебалет,  статисты,  акробаты
словом, те, которых принимают для выступления в пантомимах или в  пасхальном
спектакле, а затем увольняют,  пока  снова  не  понадобятся  их  услуги  для
какой-нибудь постановки, требующей много участников. Такую же жизнь вынужден
был вести этот человек; подвизаясь каждый  вечер  в  каком-нибудь  маленьком
театре,  он  зарабатывал  несколько  лишних  шиллингов  в  неделю   и   имел
возможность удовлетворять старую наклонность. Но и этот источник вскоре  для
него иссяк. Безалаберность его была слишком велика, он лишился  даже  такого
ничтожного заработка, дошел до того,  что  ему  буквально  грозила  голодная
смерть, и лишь  изредка  выпрашивал  какую-нибудь  мелочь  взаймы  у  старых
товарищей или добивался выступления в уличных театриках; и  когда  случалось
ему что-нибудь заработать, деньги он тратил по-старому.
     Больше года никто не знал, как ухитряется он сводить концы  с  концами.
Приблизительно в это время я был  приглашен  для  нескольких  выступлений  в
одном из театров на Сарийской стороне  *  Темзы,  и  здесь  я  увидел  этого
человека, которого потерял было из виду, так как я разъезжал по провинции, а
он прозябал где-то в закоулках Лондона. Я уже оделся, чтобы  идти  домой,  и
шел по сцене, направляясь к выходу, когда он хлопнул меня по плечу.  Никогда
не забуду того отталкивающего  зрелища,  какое  представилось  моим  глазам,
когда я оглянулся. Он был одет для  выступления  в  пантомиме  в  нелепейший
костюм клоуна. Призрачные  фигуры  в  "Пляске  смерти",  чудовищные  образы,
запечатленные на холсте  искуснейшим  художником,  не  были  столь  жуткими.
Раздувшееся его тело и сухопарые ноги - уродство их увеличивалось во сто раз
от фантастического костюма, -  мутные  глаза,  резко  выделявшиеся  на  фоне
белил,  которые  густым  слоем  покрывали  его  лицо,  трясущаяся  голова  в
причудливом уборе и длинные  костлявые  руки,  натертые  мелом,  -  все  это
придавало  ему  отвратительный  и  неестественный  вид,  о  котором  никакой
описание не даст полного представления и который я и по сей день вспоминаю с
содроганием. Голос его звучал глухо и дрожал, когда он отвел меня в  сторону
и отрывисто сообщил  длинный  перечень  болезней  и  лишений,  закончив,  по
обыкновению, настойчивой просьбой ссудить ничтожную сумму.  Я  сунул  ему  в
руку несколько шиллингов и, уходя, слышал взрыв смеха, которым встречен  был
первый его трюк на сцене.
     Спустя несколько дней  какой-то  мальчик  вручил  мне  грязный  обрывок
бумаги, где было нацарапано несколько слов карандашом; меня уведомляли,  что
человек этот опасно заболел и просит, чтобы я зашел к нему  на  квартиру  на
такой-то улице, - не припомню сейчас ее названия, -  находящейся  неподалеку
от театра. Я обещал исполнить  просьбу,  как  только  освобожусь,  и,  когда
опустился занавес, отправился в свое печальное путешествие.
     Было поздно, так как я играл в последней пьесе; а  по  случаю  бенефиса
представление тянулось дольше, чем  обычно.  Была  темная  холодная  ночь  с
пронизывающим, сырым ветром, под напором которого дождь тяжело стучал в окна
и стены домов. В узких и безлюдных улицах стояли лужи, а так как от  резкого
ветра потухло большинство немногочисленных фонарей, то прогулка эта была  не
только неприятной, но и весьма рискованной. Однако  мне  посчастливилось  не
сбиться с дороги и без особых затруднений отыскать дом, который был указан в
записке, - угольный сарай, над которым был надстроен один этаж, где в задней
комнате лежал тот, кого я разыскивал.
     На лестнице меня встретила жалкая  женщина,  жена  этого  человека,  и,
сообщив, что он только что впал в забытье, ввела меня тихонько в  комнату  и
поставила для меня стул у  кровати.  Больной  лежал,  повернувшись  лицом  к
стене, и, так как на мой приход он не обращал ни малейшего внимания, у  меня
было время осмотреть место, куда я попал.
     Он  лежал  на  старой  откидной  кровати.  У  изголовья  висела  рваная
клетчатая занавеска, служившая защитой от  ветра,  который  проникал  в  эту
убогую комнату сквозь многочисленные щели в двери,  и  занавеска  все  время
развевалась. На заржавленной поломанной решетке камина тлели угли; перед ним
был выдвинут старый покрытый пятнами треугольный  стол,  на  котором  стояли
склянки с микстурой, треснутый стакан, какие-то  мелкие  домашние  вещи.  На
полу, на импровизированной постели, спал ребенок,  а  возле  него  на  стуле
сидела женщина. На полке были расставлены тарелки и чашки  с  блюдцами;  под
нею висели балетные туфли и пара рапир. Больше ничего  не  было  в  комнате,
кроме каких-то лохмотьев и узлов, валявшихся по углам.
     Я успел рассмотреть все эти мелкие детали и заметить тяжелое дыхание  и
лихорадочную  дрожь  больного,  прежде  чем  он  обратил  внимание  на   мое
присутствие. В беспокойных попытках  улечься  поудобнее  он  свесил  руку  с
кровати, и она коснулась моей руки. Он вздрогнул и тревожно заглянул  мне  в
лицо.
     - Джон, это мистер Хатли, - сказала его жена. Мистер Хатли, за  которым
ты посылал сегодня, помнишь?
     - А... - протянул больной, проводя  рукою  по  лбу.  Хатли...  Хатли...
Дайте вспомнить. -  В  течение  нескольких  секунд  он,  казалось,  старался
собраться с мыслями, потом крепко схватил  меня  за  руку  и  сказал:  -  Не
бросайте меня, старина, не бросайте. Она меня убьет, я знаю, что убьет.
     - Давно он в таком состоянии? - спросил я у его плачущей жены.
     - Со вчерашнего вечера, - ответила она. - Джон, Джон, неужели  ты  меня
не узнаешь?
     - Не подпускайте ее ко мне! - содрогнувшись, сказал больной, когда  она
склонилась к нему. - Уведите се, я не могу ее видеть. - В смертельном испуге
он не спускал с нее дикого взора, потом стал шептать мне на ухо: - Я колотил
ее, Джем... вчера ее побил, да и раньше бил не раз. Я морил голодом и  ее  и
мальчика, а теперь, когда я слаб  и  беспомощен,  она  меня  убьет  за  это,
Джем... знаю, что убьет. Вы бы убедились в этом, если  бы  видели,  как  она
плакала. Не подпускайте ее ко мне!
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 162
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама