Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Горький М. Весь текст 457.8 Kb

Автобиографические рассказы

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 40
   Суть дела такова: редактор журнала "Жизнь" В.  А.  Поссе  организовал
литературный вечер в честь  и  память  Н.  Г.  Чернышевского,  пригласив
участвовать В. Г. Короленко, Н. К. Михайловского, П. Ф. Мельшина, П.  Б.
Струве, М. И. Туган-Барановского и еще несколько марксистов  и  народни-
ков. Литераторы дали свое согласие, полиция - разрешение.
   На другой день, по приезде моем в Петербург, ко мне пришли два щеголя
студента с кокетливой барышней и заявили, что  они  не  могут  допустить
участие Поссе в чествовании Чернышевского, ибо "Поссе - человек,  непри-
емлемый  для  учащейся  молодежи,  он  эксплоатирует  издателей  журнала
"Жизнь". Я уже более года знал Поссе и хотя считал его человеком  ориги-
нальным, талантливым, однако - не в такой степени, чтобы он мог  и  умел
эксплоатировать издателей. Знал я, что его отношения с ними были товари-
щеские, он работал, как ломовая лошадь, и, получая ничтожное  вознаграж-
дение, жил с большою семьей впроголодь. Когда я сообщил все это  юношам,
они заговорили о неопределенной политической позиции Поссе между  народ-
никами и марксистами, но - он сам понимал эту неопределенность и  статьи
свои подписывал псевдонимом Вильде. Блюстители нравственности и правове-
рия рассердились на меня и ушли, заявив, что они пойдут ко всем участни-
кам вечера и уговорят их отказаться от выступлений.
   В дальнейшем оказалось, что "инцидент в его сущности" нужно  рассмат-
ривать не как выпад лично против Поссе, а "как один из актов борьбы двух
направлений политической мысли", - молодые марксисты находят, что предс-
тавителям их школы неуместно выступать пред публикой  с  представителями
народничества "изношенного, издыхающего". Вся эта премудрость была изло-
жена в письме, обширном, как доклад, и написанном таким языком, что, чи-
тая письмо, я почувствовал себя иностранцем. Вслед за письмом от  людей,
мне неведомых, я получил записку П. Б. Струве, - он  извещал  меня,  что
отказывается выступить на вечере, а через несколько часов, другой запис-
кой сообщил, что берет свой отказ назад. Но - на другой  день  отказался
М. И. Туган-Барановский, а Струве прислал третью записку, на сей  раз  с
решительным отказом и, как в первых двух, без мотивации оного.
   В. Г., посмеиваясь, выслушал мой рассказ об этой канители и,  юморис-
тически грустно, сказал:
   - Вот, - пригласят читать, а выйдешь на эстраду - схватят,  снимут  с
тебя штаны и - выпорют.
   Расхаживая по комнате, заложив руки за спину, он продолжал вдумчиво и
негромко:
   - Тяжелое время! Растет что-то странное, разлагающее людей.  Настрое-
ние молодежи я плохо понимаю, - мне кажется, что среди нее  возрождается
нигилизм и явились какие-то карьеристы-социалисты. Губит Россию самодер-
жавие, а сил, которые могли бы сменить его, - не видно!
   Впервые я наблюдал Короленко настроенным так озабоченно и таким уста-
лым. Было очень грустно.
   К нему пришли какие-то земцы из провинции, и я  ушел.  Через  два-три
дня он уехал куда-то отдыхать, и я не помню, встречался ли с  ним  после
этого свидания.

   III. О вреде философии.

   ... Я давно уж почувствовал необходимость понять - как возник мир,  в
котором я живу, и каким образом я постигаю его. Это естественное и  -  в
сущности - очень скромное желание, незаметно выросло у меня в неодолимую
потребность и, со всей энергией юности,  я  стал  настойчиво  обременять
знакомых "детскими" вопросами. Одни искренно не понимали меня, предлагая
книги Ляйэля и Леббока; другие, тяжело высмеивая, находили, что я  зани-
маюсь "ерундой"; кто-то дал "Историю философии" Льюиса; эта книга  пока-
залась мне скучной, - я не стал читать ее.
   Среди знакомых моих появился странного вида студент в изношенной  ши-
нели, в короткой синей рубахе, которую ему приходилось часто  одергивать
сзади, дабы скрыть некоторый пробел в нижней части костюма.  Близорукий,
в очках, с маленькой, раздвоенной бородкой, он носил длинные волосы "ни-
гилиста"; удивительно густые, рыжеватого цвета, они опускались  до  плеч
его прямыми, жесткими прядями. В лице этого человека было что-то общее с
иконой "Нерукотворенного Спаса". Двигался он медленно, неохотно, как  бы
против воли; на вопросы, обращенные к нему, отвечал кратко и не то угрю-
мо, не то - насмешливо. Я заметил, что он, как Сократ, говорит  вопроса-
ми. К нему относились неприязненно.
   Я познакомился с ним, и, хотя он был старше меня года на  четыре,  мы
быстро, дружески сошлись. Звали его Николай Захарович Васильев, по  спе-
циальности он был химик.
   Прекрасный человек, умник, великолепно образованный,  он,  как  почти
все талантливые русские люди, имел странности: ел ломти  ржаного  хлеба,
посыпая их толстым слоем хинина, смачно чмокал и убеждал меня, что хинин
- весьма вкусное лакомство, а главное - полезен, укрощает буйство  "инс-
тинкта рода". Он вообще проделывал над собою какие-то небезопасные  опы-
ты: принимал бромистый кали и вслед за тем курил опиум, отчего  едва  не
умер в судорогах; принял сильный раствор какой-то металлической  соли  и
тоже едва не погиб. Доктор - суровый старик, исследовав остатки  раство-
ра, сказал:
   - Лошадь от этого издохла бы. Даже, пожалуй, пара  лошадей.  Вам  эта
штука тоже не пройдет даром, будьте уверены.
   Этими опытами Николай испортил себе зубы, все они у него позеленели и
выкрошились. Он кончил все-таки тем, что - намеренно или нечаянно -  от-
равился в 901 году в Киеве, будучи ассистентом профессора  Коновалова  и
работая с индигоидом.
   В 89 - 90 годах это был крепкий, здоровый человек,  чудаковато-забав-
ный и веселый наедине со мною, несколько ехидный в компании. Помню -  мы
взяли в земской управе какую-то счетную работу, - она давала нам рубль в
день, - и вот Николай, согнувшись над столом, поет нарочито-гнусным  те-
норком на голос "Смотрите здесь - смотрите там".

   Сто двадцать три
   И двадцать два -
   Сто сорок пять
   Сто сорок пять! -

   Поет десять минут, полчаса, еще поет, - теноришко его звучит все  бо-
лее гнусно. Наконец - прошу:
   - Перестань.
   Он смотрит на стенные часы и - говорит:
   - У тебя очень хорошая нервная система. Не всякий  выдержит  спокойно
такую пытку в течение сорока семи минут. Я одному знакомому медику "Али-
луйю" пел, так он на тринадцатой минуте чугунной  пепельницей  бросил  в
меня. А готовился он на психиатра...
   Николай постоянно читал немецкие философские книги и собирался писать
сочинение на тему: "Гегель и Сведенборг".  Гегелева  феноменология  духа
воспринималась им как нечто юмористическое; лежа на диване,  который  мы
называли Кавказским хребтом, он хлопал книгой по животу  своему,  дрыгал
ногами и хохотал почти до слез.
   Когда я спросил его: над чем он смеется - Николай, сожалея, ответил:
   - Не могу, брат, не сумею об'яснить тебе это, уж очень суемудрая шту-
ка. Ты - не поймешь. Но, знаешь ли, - забавнейшая история.
   После настойчивых просьб моих он долго, с увлечением  говорил  мне  о
"мистике разумного". Я, действительно, ничего  не  понял  и  был  весьма
огорчен этим.
   О своих занятиях философией он говорил:
   - Это, брат, так же интересно, как семячки  подсолнуха  грызть,  и  -
приблизительно - так же полезно.
   Когда он приехал из Москвы на каникулы, я, конечно, обратился к  нему
с "детскими" вопросами и этим очень обрадовал его.
   - Ага, требуется философия, превосходно. Это я  люблю.  Сия  духовная
пища будет дана тебе в потребном количестве.
   Он предложил прочесть для меня несколько лекций.
   - Это будет легче и, надеюсь, приятнее для тебя, чем сосать Льюиса.
   Через несколько дней, поздно вечером, я сидел в  полуразрушенной  бе-
седке заглохшего сада; яблони и вишни в нем густо обросли лишаями, кусты
малины, смородины, крыжовника, густо разраслись, закрыв дорожки  тысячью
цепких веток; по дорожкам бродил в сером  халате,  покашливая  и  ворча,
отец Николая, чиновник духовной консистории, страдавший старческим  сла-
боумием.
   Со всех сторон возвышались стены каких-то сараев, сад  помещался  как
бы на дне квадратной черной ямы, и чем ближе подходила ночь, тем  глубже
становилась яма. Было душно, со двора доносился тяжкий запах помоев, хо-
рошо нагретых за день жарким солнцем июня.
   - Будем философствовать, - говорил Николай, причмокивая и смакуя сло-
ва. Он сидел в углу беседки, облокотясь на стол, врытый в землю.  Огонек
папиросы, вспыхивая, освещал его странное лицо, отражался в стеклах  оч-
ков. У Николая была лихорадка, он зябко  кутался  в  старенькое  пальто,
шаркал ногами по земляному полу беседки, стол сердито скрипел.
   Я напряженно слушал пониженный голос товарища. Он интересно и понятно
изложил мне систему Демокрита, рассказал о теории атомов, как она приня-
та наукой, потом вдруг сказал - "подожди" - и долго молчал, куря папиро-
су за папиросой.
   Уже ночь наступила, ночь без луны и звезд; небо над садом было черно,
духота усилилась, в соседнем доме психиатра Кащенко трогательно пела ви-
олончель, с чердака, из открытого окна доносился старческий кашель.
   - Вот что, брат, - заговорил Николай, усиленно куря и еще более пони-
зив голос, - тебе следует отнестись ко всем этим штукам с великой  осто-
рожностью! Некто, - забыл кто именно, - весьма умно сказал, что  убежде-
ния просвещенных людей так же консервативны, как и навыки  мысли  негра-
мотной, суеверной массы народа. Это - еретическая мысль, но в ней скрыта
печальная правда. И выражена она еще мягко, на мой взгляд. Ты прими  эту
мысль и хорошенько помни ее.
   Я хорошо помню эти слова, вероятно, самого лучшего и дружески искрен-
него совета из всех советов, когда-либо данных мне. Слова эти как-то по-
шатнули меня, отозвались в душе гулко и еще более напрягли мое внимание.
   - Ты - человек, каким я желаю тебе остаться до конца твоих дней. Пом-
ни то, что уж чувствуешь: свобода мысли - единственная  и  самая  ценная
свобода, доступная человеку. Ею обладает только тот, кто, ничего не при-
нимая на веру, все исследует, кто хорошо  понял  непрерывность  развития
жизни, ее неустанное движение, бесконечную смену явлений действительнос-
ти.
   Он встал, обошел вокруг стола и сел рядом со мною.
   - Все, что я сказал тебе - вполне умещается в трех словах: живи своим
умом! Вот. Я не хочу вбивать мои мнения в твой мозг; я вообще  никого  и
ничему не могу учить, кроме математики,  впрочем.  Я  особенно  не  хочу
именно тебя учить, понимаешь. Я - рассказываю. А делать кого-то  другого
похожим на меня, это, брат, по-моему, свинство. Я особенно не хочу, что-
бы ты думал похоже на меня, это совершенно не годится тебе, потому  что,
брат, я думаю плохо.
   Он бросил папиросу на землю, растоптав ее двумя слишком сильными уда-
рами ноги. Но тотчас закурил другую папиросу и, нагревая на огне  спички
ноготь большого пальца, продолжал, усмехаясь невесело:
   - Вот, например, я думаю, что человечество до конца дней своих  будет
описывать факты и создавать из этих описаний более или  менее  неудачные
догадки о существе истины или же, не считаясь с фактами - творить фанта-
зии. В стороне от этого - под, над этим - Бог. Но - Бог - это  для  меня
неприемлемо. Может быть, он и существует, но - я его не хочу.  Видишь  -
как нехорошо я думаю. Да, брат... Есть люди, которые считают идеализм  и
материализм совершенно равноценными заблуждениями разума. Они - в  поло-
жении чертей, которым надоел грязный ад, но не хочется и скучной  гармо-
нии рая.
   Он вздохнул, прислушался к пению виолончели.
   - Умные люди говорят, что мы знаем только то, что  думаем  по  поводу
видимого нами, но не знаем - то ли, так ли мы думаем, как надо. А ты - и
в это не верь! Ищи сам...
   Я был глубоко взволнован его речью, - я понял в ней столько,  сколько
надо было понять для того, чтоб почувствовать боль  души  Николая.  Взяв
друг друга за руки, мы с минуту стояли молча. Хорошая минута! Вероятно -
одна из лучших минут счастья, испытанного мною в жизни. Эта жизнь,  дос-
таточно разнообразная, могла бы дать мне несколько больше  таких  минут.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 40
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама