Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Проза - Горький М. Весь текст 457.8 Kb

Автобиографические рассказы

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 40
ду - простец, а везде его знают, везде проникает...
   Этот отзыв я слышал уже весною 93-го года, возвратясь в Нижний  после
длительной прогулки по России и Кавказу. За это время - почти три года -
значение В. Г. Короленко как общественного деятеля и художника еще более
возросло. Его участие в борьбе с голодом, стойкая и  успешная  оппозиция
взбалмошному губернатору, Баранову, "влияние на деятельность земства", -
все это было широко известно. Кажется, уже  вышла  его  книга  "Голодный
год".
   Помню суждение о Короленко одного  нижегородца,  очень  оригинального
человека.
   - Этот губернский предводитель оппозиции властям в культурной  стране
организовал бы что-нибудь подобное "Армии спасения", или "Красного крес-
та", - вообще нечто значительное, международное и культурное в  истинном
смысле этого понятия. А в милейших условиях русской жизни он, наверняка,
израсходует свою энергию по мелочам. Жаль, - это  очень  ценный  подарок
судьбы нам, нищим. Оригинальнейшая, совершенно новая фигура,  в  прошлом
нашем я не вижу подобной, точнее - равной.
   - А что вы думаете о его литературном таланте?
   - Думаю, что он не уверен в его силе и - напрасно. Он - типичный  ре-
форматор по всем качествам ума и чувства, но, кажется, это и мешает  ему
правильно оценить себя, как художника, хотя именно его качества реформа-
тора должны были - в соединении с талантом - дать ему больше уверенности
и смелости, в самооценке. Я боюсь, что он сочтет себя литератором, между
прочим, а не прежде всего...
   Это говорил один из героев романа Боборыкина "На ущербе",  -  человек
распутный, пьяный, прекрасно образованный и очень умный.  Мизантроп,  он
совершенно не умел говорить о людях хорошо  или  даже  только  снисходи-
тельно - тем ценно было для меня его мнение о Короленко.
   Но возвращаюсь к 89 - 90 годам.
   Я не ходил к Владимиру Галактионовичу, ибо - как уже сказано -  реши-
тельно отказался от  попыток  писать.  Встречал  я  его  только  изредка
мельком на улицах или в собраниях у знакомых, где он держался молчаливо,
спокойно прислушиваясь к спорам. Его спокойствие  волновало  меня.  Подо
мною все колебалось, вокруг меня - я хорошо видел это - начиналось неко-
торое брожение. Все волновались, спорили, - на чем же стоит  этот  чело-
век? Но я не решался подойти к нему и спросить:
   - Почему вы спокойны?
   У моих знакомых явились новые книги: толстые тома Редкина, еще  более
толстая "История социальных систем" Щеглова, "Капитал", книга Лохвицкого
о конституциях, литографированные лекции В. О.  Ключевского,  Коркунова,
Сергеевича.
   Часть молодежи увлекалась железной  логикой  Маркса,  большинство  ее
жадно читало роман Бурже "Ученик", Сенкевича "Без догмата", повесть Дед-
лова "Сашенька" и рассказы о "новых людях", - новым в  этих  людях  было
резко выраженное устремление к индивидуализму. Эта  новенькая  тенденция
очень нравилась, и юношество стремительно вносило ее в  практику  жизни,
высмеивая и жарко критикуя "обязанности  интеллигенции"  решать  вопросы
социального бытия.
   Некоторые из новорожденных индивидуалистов находили опору для себя  в
детерминизме системы Маркса.
   Ярославский семинарист А. Ф. Троицкий, - впоследствии врач  во  Фран-
ции, в Орлеане - человек красноречивый, страстный спорщик, говорил:
   - Историческая необходимость такая же мистика, как и учение церкви  о
предопределении, такая же угнетающая чепуха, как народная вера в судьбу.
Материализм - банкротство разума, который не может обнять всего разнооб-
разия явлений жизни и уродливо сводит их к одной, наиболее простой  при-
чине. Природе чуждо и враждебно упрощение, закон ее развития - от  прос-
того к сложному и сложнейшему. Потребность упрощать - наша  детская  бо-
лезнь, она свидетельствует только о том, что разум пока еще бессилен, не
может гармонизировать всю сумму, - весь хаос явлений.
   Некоторые с удовольствием опирались на догматику  эгоизма  А.  Смита,
она вполне удовлетворяла их, и они становились "материалистами"  в  обы-
денном, вульгарном смысле понятия. Большинство их рассуждало,  приблизи-
тельно, так просто:
   - Если существует историческая необходимость, ведущая силою своей че-
ловечество по пути прогресса, - значит: дело обойдется и без нас!
   И, сунув руки в карманы, они равнодушно посвистывали. Присутствуя  на
словесных битвах в качестве зрителей, они наблюдали, как вороны, сидя на
заборе, наблюдают яростный бой петухов. Порою и все чаще - молодежь гру-
бовато высмеивала "хранителей заветов героической эпохи".  Мои  симпатии
были на стороне именно этих "хранителей", людей чудаковатых,  но  удиви-
тельно чистых. Они казались мне почти святыми в увлечении  "народом",  -
об'ектом их любви, забот и подвигов. В них я видел  нечто  героекомичес-
кое, но меня увлекал их романтизм - точное - социальный идеализм. Я  ви-
дел, что они раскрашивают "народ" слишком нежными красками, я знал,  что
"народа", о котором они говорят - нет на земле; на ней  терпеливо  живет
близоруко-хитрый, своекорыстный мужичок, подозрительно и враждебно  пог-
лядывая на все, что не касается его интересов; живет  тупой  жуликоватый
мещанин, насыщенный суевериями и предрассудками еще более ядовитыми, чем
предрассудки мужика, работает на земле волосатый, крепкий купец,  тороп-
ливо налаживая сытую, законно-зверячью жизнь.
   В хаосе мнений противоречивых и все более островраждебных,  следя  за
борьбою чувства с разумом, в этих битвах, из  которых  истина,  казалось
мне, должна была стремглав убегать или удаляться изувеченной, -  в  этом
кипении идеи я не находил ничего "по душе" для меня.
   Возвращаясь домой после этих бурь, я записывал мысли и афоризмы, наи-
более поражавшие меня формой или содержанием,  вспоминал  жесты  и  позы
ораторов, выражение лиц, блеск глаз и всегда меня  несколько  смущала  и
смешила радость, которую испытывал тот или другой из них, когда им  уда-
валось нанести совопроснику хороший словесный  удар,  -  "закатить"  ему
"под душу". Было странно видеть, что о добре и красоте,  о  гуманизме  и
справедливости говорят, прибегая к хитростям эристики, не щадя самолюбия
друг друга, часто с явным желанием оскорбить, с грубым раздражением,  со
злобою.
   У меня не было той дисциплины или, вернее, техники мышления,  которую
дает школа, - я накопил много материала, требовавшего  серьезной  работы
над ним, а для этой работы нужно было свободное время, чего  я  тоже  не
имел. Меня мучили противоречия между книгами, которым я почти  непоколе-
бимо верил, и жизнью, которую я уже достаточно хорошо знал.  Я  понимал,
что умнею, но чувствовал, что именно это чем-то портит меня; - как  неб-
режно груженое судно, я получил сильный крен на один борт. Чтобы не  на-
рушать гармонии хора, я, обладая веселым тенором, старался - как  многие
- говорить суровым басом, это было тяжело и ставило меня в ложную  пози-
цию человека, который, желая отнестись ко всем окружающим любовно и  бе-
режно, относится неискренно к себе самому.
   Так же, как в Казани, Борисоглебске, Царицыне, здесь я тоже испытывал
недоумение и тревогу, наблюдая жизнь интеллигенции. Множество образован-
ных людей жило трудной, полуголодной, унизительной жизнью, тратило  цен-
ные силы на добычу куска хлеба, а жизнь вокруг так ужасающе бедна  разу-
мом. Это особенно смущало меня. Я видел, что все эти разнообразно  хоро-
шие люди - чужие в своей родной стране,  они  окружены  средою,  которая
враждебна им, относится к ним подозрительно, насмешливо. А сама эта сре-
да изгнивала в липком болоте окаянных, "идиотических" мелочей жизни.
   Мне было снова не ясно: почему интеллигенция не делает более энергич-
ных усилий проникнуть в массу людей, пустая жизнь которых  казалась  мне
совершенно бесполезной, возмущала меня своею духовной нищетой,  диковин-
ной скукой и особенно равнодушной жестокостью в отношении людей  друг  к
другу.
   Я тщательно собирал мелкие редкие крохи всего, что можно  назвать  не
обычным - добрым, бескорыстным, красивым - до сего дня в моей памяти яр-
ко вспыхивают эти искры  счастья  видеть  человека  -  человеком.  Но  -
все-таки я был душевно голоден и одуряющий яд книг не насыщал меня.  Мне
хотелось какой-то разумной работы, подвига, бунта и, порою, я кричал:
   - Шире бери!
   - Держи карман шире! - иронически ответил мне Н. Ф. Анненский, у  ко-
торого всегда было в запасе меткое словечко.
   К этому времени относится очень памятная мне беседа с В. Г.  Королен-
ко.
   Летней ночью я сидел на "Откосе", высоком берегу Волги, откуда хорошо
видно пустынные луга Заволжья и сквозь ветви деревьев - реку.  Незаметно
и неслышно на скамье, рядом со мною, очутился В. Г., я почувствовал  его
только тогда, когда он толкнул меня плечом, говоря:
   - Однако, как вы замечтались! Я хотел шляпу снять с вас, да подумал -
испугаю!
   Он жил далеко, на противоположном конце города. Было уже  более  двух
часов ночи. Он, видимо, устал, сидел, обнажив курчавую голову  и  отирая
лицо платком.
   - Поздно гуляете, - сказал он.
   - И вы тоже.
   - Да. Следовало сказать: гуляем. Как живете? что делаете?
   После нескольких незначительных фраз, он спросил:
   - Вы, говорят, занимаетесь в кружке Скворцова? Что это за человек?
   П. Н. Скворцов был в то время одним из лучших знатоков теории Маркса,
он не читал никаких книг, кроме "Капитала", и гордился этим. Года за два
до издания "Критических заметок" П. Б. Струве, он читал в гостиной адво-
ката Щеглова статью, основные положения которой были  те  же,  что  и  у
Струве, но - хорошо помню - более резки по форме. Эта  статья  поставила
Скворцова в положение еретика, что не помешало ему сгруппировать  кружок
молодежи; позднее многие из членов этого  кружка  играли  весьма  видную
роль в строении с.-д. партии. Он был поистине человек "не от мира сего".
Аскет, он зиму и лето гулял в летнем легком пальто,  в  худых  башмаках,
жил впроголодь и, при этом, еще заботился о "сокращении потребностей"  -
питался, в течение нескольких недель, одним сахаром, с'едая его  по  две
осьмых фунта в день, - не больше и не меньше. Этот  опыт  "рационального
питания" вызвал у него общее истощение организма и серьезную болезнь по-
чек.
   Небывалого роста, он был весь какой-то серый, а светло-голубые  глаза
улыбались улыбкой счастливца, познавшего истину, в  полноте  недоступную
никому, кроме него. Ко всем инаковерующим он относился с легким  пренеб-
режением, жалостливым, но не обидным. Курил толстые папиросы из дешевого
табака, вставляя их в длинный, вершков десяти, бамбуковый мундштук, - он
носил его за поясом брюк, точно кинжал.
   Я наблюдал Павла Николаевича в табуне студентов, которые  коллективно
ухаживали за приезжей барышней, - существом  редкой  красоты.  Скворцов,
соревнуя юным франтам, тоже кружился около барышни и  был  величественно
нелеп со своим мундштуком, серый в облаке душного серого  дыма.  Стоя  в
углу, четко выделяясь на белом фоне изразцовой печи, он методически спо-
койно, тоном старообрядческого начетчика изрекал тяжелые слова отрицания
поэзии, музыки, театра, танцев и непрерывно дымил на красавицу.
   - Еще Сократ говорил, что развлечения - вредны, - неопровержимо дока-
зывал он.
   Его слушала изящная шатенка, в белой газовой  кофточке  и,  кокетливо
покачивая красивой ножкой, натянуто любезно смотрела на мудреца темными,
чудесными глазами, - вероятно,  тем  взглядом,  которым  красавицы  Афин
смотрели на курносого Сократа; взгляд этот немо, но красноречиво спраши-
вал:
   - Скоро ты перестанешь, скоро уйдешь?
   Он доказал ей, что Короленко - вреднейший идеалист и  метафизик,  что
вся литература - он ее не читал - "пытается гальванизировать гнилой труп
народничества". Доказал и, наконец, сунув мундштук за пояс, торжественно
ушел, а барышня, проводив его, в изнеможении -  и,  конечно,  красиво  -
бросилась на диван, возгласив жалобно:
   - Господи, это же не человек, а - дурная погода!
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 40
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама