Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Горький М. Весь текст 457.8 Kb

Автобиографические рассказы

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 40
   - Это - медали в память исторических событий и лиц. Вот взятие Басти-
лии, а это - в память победы Нельсона под Абукиром,  -  историю  Франции
знаете? Это - об'единение швейцарских союзов, а это знаменитый  Гальвани
- смотрите, как прекрасно сделано. Это - Кювье, - значительно хуже!
   На его багровом носу дрожало пенснэ, влажные глаза оживились, он брал
медали толстыми пальцами так осторожно, как будто это была не бронза,  а
стекло.
   - Прекрасное искусство, - ворчал он и, смешно оттопыривая губы,  сду-
вал пыль с медалей.
   Я искренно восхищался красотой кружечков металла и видел, что  старик
нежно любит их.
   Закрыв - со вздохом - витрину, он спросил меня:  люблю  ли  я  певчих
птиц? Ну, в этой области я знал, вероятно, больше, чем три  генерала.  И
между нами завязалась оживленнейшая беседа о птицах.
   Старик уже вызвал жандарма, чтобы отправить меня в тюрьму,  у  косяка
двери вытянулся солидный вахмистр, а его начальник все еще говорил сожа-
лительно чмокая:
   - Вот, знаете, не могу достать шура! - Замечательная птица! И, -  во-
обще, - птицы прекрасный народ, правда? Ну, отправляйтесь с Богом... Да,
- вспомнил он, - вам учиться надо, ну, там - писать, а не это...
   Через несколько дней я снова сидел перед генералом, он сердито бормо-
тал:
   - Конечно, вы знали, куда уехал Сомов, и надо было сказать это мне, я
бы сразу выпустил вас. И - не надо было издеваться над офицером, который
делал обыск у вас... И - вообще...
   Но вдруг, наклоняясь ко мне, он добродушно спросил:
   - А теперь вы не ловите птиц?
   ... Лет через десять после забавного знакомства с генералом, я, арес-
тованный, сидел в Нижегородском жандармском управлении, ожидая  допроса.
Ко мне подошел молодой ад'ютант и спросил:
   - Вы помните генерала Познанского? - Это мой отец. Он умер, в Томске.
Он очень интересовался вашей судьбой, - следил за вашими успехами в  ли-
тературе и, нередко, говорил, что он первый почувствовал ваш талант.  Не
задолго до смерти он просил меня передать вам медали, которые  нравились
вам, - конечно, если вы пожелаете взять их...
   Я был искренне тронут. Выйдя из тюрьмы, взял медали и отдал их в  Ни-
жегородский музей.
   ... В солдаты меня не взяли; толстый, веселый доктор, несколько похо-
жий на мясника, распоряжаясь точно боец быков на бойне, сказал, осмотрев
меня:
   - Дырявый, пробито легкое насквозь! Притом - расширена вена на  ноге.
Не годен!
   Это крайне огорчило меня.
   Не задолго до призыва я познакомился с офицером-топографом - Паскиным
или Пасхаловым, не помню.
   Участник боя под Кушкой, он интересно рисовал жизнь на границе  Афга-
нистана и весною должен был отправиться на Памир, работать по  определе-
нию границ России. Высокий, жилистый, нервозный, он очень искусно  писал
маслом, - маленькие, забавные картинки военного быта в духе Федотова.  Я
чувствовал в нем что-то не слаженное, противоречивое,  то,  что  именуют
"ненормальным". Он уговаривал меня:
   - Поступайте в топографическую команду, я возьму вас  на  Памиры!  Вы
увидите самое прекрасное на земле - пустыню. Горы, - это хаос, пустыня -
гармония!
   И прищурив большие, серые, странно блуждающие глаза, понижая до шопо-
та мягкий, ласкающий голос, он таинственно жужжал о красоте пустыни, а я
слушал, и меня, до немоты, изумляло: как можно столь обаятельно говорить
о пустоте, о бескрайных песках, непоколебимом молчании, о зное и мучени-
ях жажды?
   - Ничего не значит, - сказал он, узнав, что меня не взяли в  солдаты.
- Пишите заявление, что желаете поступить добровольцем в команду  топог-
рафов и обязуетесь сдать требуемые экзамены, - я вам все устрою.
   Заявление написано, подано; с трепетом  жду  результата.  Через  нес-
колько дней Пасхалов смущенно сказал мне:
   - Оказывается, - вы политически  неблагонадежны;  тут  ничего  нельзя
сделать.
   И, опустив глаза, он тихо добавил:
   - Жаль, что вы скрыли от меня это обстоятельство!
   Я сказал, что для меня это "обстоятельство" тоже новость, но он,  ка-
жется, не поверил мне. Скоро он уехал из города, а на святках я прочитал
в Московской газете, что этот человек зарезался бритвой в бане.
   ... Жизнь моя шла путанно и трудно. Я работал в складе пива,  перека-
тывал в сыром подвале бочки с места на место, мыл и купорил бутылки. Это
занимало весь мой день. Поступил в контору водочного завода, но в первый
же день службы на меня бросилась борзая собака жены управляющего завода,
- я убил собаку ударом кулака по длинному черепу, и меня тотчас  прогна-
ли.
   Однажды в тяжелый день, я решил, наконец, показать мою  поэму  В.  Г.
Короленко. Трое суток играла снежная буря, улицы были загромождены  суг-
робами, крыши домов - в пышных шапках снега, скворешни  -  в  серебряных
чепчиках, стекла окон затянуты кружевами, а в белесом небе сияло, ослеп-
ляя, жгуче холодное солнце.
   Владимир Галактионович жил на окраине города во втором этаже деревян-
ного дома. На панели, перед крыльцом, умело работал широкой лопатой  ко-
ренастый человек в меховой шапке странной формы, с наушниками, в  корот-
ком, - по колени - плохо сшитом тулупчике, в тяжелых вятских валенках.
   Я полез сквозь сугроб на крыльцо.
   - Вам кого?
   - Короленко.
   - Это я.
   Из густой, курчавой бороды, богато украшенной инеем, на меня смотрели
карие хорошие глаза. Я не узнал его; встретив на улице, я не  видел  его
лица. Опираясь на лопату, он молча выслушал мои об'яснения, причины  ви-
зита, потом прищурился, вспоминая.
   - Знакомая фамилия. Это не о вас ли писал мне, года два  тому  назад,
некто Ромась, Михайло Антонов? Так!
   Входя на лестницу, он спросил:
   - Не холодно вам? Очень легко одеты.
   И - не громко, как будто беседуя сам с собою:
   - Упрямый мужик Ромась! Умный хохол. Где он теперь? В Вятке? Ага...
   В маленькой, угловой комнатке, окнами в сад, тесно заставленной двумя
рабочими конторками, шкафами книг и тремя стульями, он,  отирая  платком
мокрую бороду и перелистывая мою толстую рукопись, говорил:
   - Почитаем! Странный у вас почерк, с виду - простой, четкий, а  чита-
ется трудно.
   Рукопись лежала на коленях у него, он искоса поглядывал на ее страни-
цы, на меня - мне было неловко.
   - Тут у вас написано - "зизгаг", это... очевидно, описка, такого сло-
ва нет, есть - зигзаг...
   Маленькая пауза перед словом "описка" дала мне понять, что В. Г.  Ко-
роленко - человек, умеющий щадить самолюбие ближнего.
   - Ромась писал мне, что мужики пытались порохом взорвать его, а потом
подожгли, - да? Вы жили с ним в это время?
   Он говорил и перелистывал рукопись.
   - Иностранные слова надо употреблять только в случаях совершенной не-
избежности, вообще же лучше избегать их. Русский язык достаточно  богат,
он обладает всеми средствами для выражения самых тонких ощущений  и  от-
тенков мысли.
   Это он говорил, между прочим, все расспрашивая о Ромасе, о деревне.
   - Какое суровое лицо у вас! - неожиданно сказал он и, улыбаясь, спро-
сил: - Трудно живется?
   Его  мягкая  речь  значительно  отличалась  от  грубоватого  окающего
волжского говора, но я видел в нем странное сходство с  волжским  лоцма-
ном, - оно было не только в его плотной, широкогрудой  фигуре  и  зорком
взгляде  умных  глаз,  но  и  в  благодушном  спокойствии,  которое  так
свойственно людям, наблюдающим жизнь, как движение по извилистому  руслу
реки среди скрытых мелей и камней.
   - Вы часто допускаете грубые слова, - должно быть,  потому,  что  они
кажутся вам сильными? Это - бывает.
   Я сказал, что - знаю: грубость свойственна мне, но у меня не было  ни
времени обогатить себя мягкими словами и чувствами, ни места, где  бы  я
мог сделать это.
   Внимательно взглянув на меня, он продолжал ласково:
   - Вы пишите: "Я в мир пришел, чтобы не соглашаться. Раз  это  так"...
Раз - так, - не годится. Это - неловкий,  некрасивый  оборот  речи.  Раз
так, раз этак, - вы слышите?
   Я впервые слышал все это и хорошо чувствовал правду его замечаний.
   Далее оказалось, что в моей поэме кто-то сидит "орлом" на  развалинах
храма.
   - Место мало подходящее для такой позы и она не столько  величествен-
на, как неприлична, - сказал Короленко улыбаясь. Вот он нашел еще "опис-
ку", еще и еще. Я был раздавлен обилием их и,  должно  быть,  покраснел,
как раскаленный уголь. Заметив мое состояние, Короленко, смеясь, расска-
зал мне о каких-то ошибках Глеба Успенского; это было великодушно,  а  я
уже ничего не слушал и не понимал, желая только одного - бежать от  сра-
ма... Известно, что литераторы и актеры самолюбивы, как пуделя.
   Я ушел и несколько дней прожил в мрачном угнетении духа.
   Я видел какого-то особенного писателя: он ничем не похож на расшатан-
ного и сердечно милого Каронина, не говоря о смешном Старостине.  В  нем
нет ничего общего с угрюмым Сведенцовым-Ивановичем, автором тяжеловесных
рассказов, который говорил мне:
   - Рассказ должен ударить читателя по душе, как палкой, чтобы читатель
чувствовал, какой он скот!
   В этих словах было нечто сродное моему настроению.  Короленко  первый
сказал мне веские человечьи слова о значении формы, о красоте  фразы,  я
был удивлен простой, понятной правдой этих слов, и,  слушая  его,  жутко
почувствовал, что писательство - не легкое дело. Я сидел  у  него  более
двух часов, он много сказал мне, но - ни одного слова о сущности, о  со-
держании моей поэмы. И я уже чувствовал, что ничего хорошего не услышу о
ней.
   Недели через две рыженький статистик Дрягин - милый и умный -  принес
мне рукопись и сообщил:
   - Короленко думает, что слишком запугал вас. Он говорит,  что  у  вас
есть способности, - но - надо писать с натуры, не философствуя. Потом  -
у вас есть юмор, хотя и грубоватый, но - это хорошо! А о стихах он  ска-
зал - это бред!
   На обложке рукописи карандашом, острым почерком написано:
   "По "Песне" трудно судить о ваших способностях, но,  кажется,  они  у
вас есть. Напишите о чем-либо пережитом вами и покажите мне. Я не  цени-
тель стихов, ваши показались мне непонятными, хотя отдельные строки есть
сильные и яркие. Вл. Кор.".
   О содержании рукописи - ни слова. Что же читал в  ней  этот  странный
человек?
   Из рукописи вылетели два листка стихов. Одно стихотворение было озаг-
лавлено "Голос из горы идущему вверх", другое "Беседа чорта с  колесом".
Не помню, о чем именно беседовали чорт и колесо, - кажется, о "круговра-
щении" жизни, - не помню, что именно говорил "голос из горы". Я разорвал
стихи и рукопись, сунул их в топившуюся печь, голландку, и, сидя на  по-
лу, размышлял: - что значит писать о "пережитом"?
   Все, написанное в поэме, я пережил...
   И - стихи! Они случайно попали в рукопись. Они были маленькой  тайной
моей, я никому не показывал их, да и сам плохо понимал. Среди моих  зна-
комых кожаные переводы Барыковой и Лихачева из Коппэ, Ришпэна, Т. Гуда и
подобных поэтов ценились выше Пушкина, не говоря уже о мелодиях  Фофано-
ва. Королем поэзии считался Некрасов, молодежь восхищалась Надсоном,  но
зрелые люди и Надсона принимали - в лучшем  случае  -  только  снисходи-
тельно.
   Меня считали серьезным человеком, солидные люди, которых  я  искренно
уважал, дважды в неделю беседовали со мною о значении кустарных  промыс-
лов, о запросах народа и обязанностях интеллигенции, о гнилой заразе ка-
питализма, который никогда - никогда! - не проникнет в мужицкую,  социа-
листическую Русь.
   И - вот, все теперь узнают, что я пишу какие-то бредовые стихи! Стало
жалко людей, которые принуждены будут изменить свое доброе  и  серьезное
отношение ко мне.
   Я решил не писать больше ни стихов, ни прозы  и,  действительно,  все
время жизни в Нижнем - почти два года - ничего не писал. А  -  иногда  -
очень хотелось.
   С великим огорчением принес я мудрость мою в  жертву  все  очищающему
огню.

   ---------------

   ...В. Г. Короленко стоял в стороне от  группы  интеллигентов-"радика-
лов", среди которых я чувствовал себя, как чиж в семье мудрых воронов.
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 40
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама