Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Уидьям Голдинг Весь текст 343.91 Kb

Шпиль

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 30

     Джослин стоял, удивленный,  не  веря  своим  ушам,  а  она
исчезла  наконец в северном нефе, торопясь поспеть на крещение.
Он стоял у лесов, и его ожгла мысль, что  таковы  все  женщины:
девять тысяч девятьсот девяносто девять раз они бывают скромны,
хоть  и  болтливы, и в десятитысячный изрыгнут столь чудовищное
непотребство, так грубо обнажат самое сокровенное, словно  само
взбесившееся  чрево  обрело  язык.  И из всех женщин в мире это
сделала  именно  она  -  невероятная,  невозможная  и  все   же
существующая  Рэчел...  принуждена  была сделать, потому что не
совладала со своим болтливым нутром, в  неподобающем  месте,  в
неподобающую  минуту,  перед  самым неподобающим человеком. Она
сорвала покровы с жизни, обнажив такие глубины, где царят  ужас
и  смешная нелепость - красно-желтый шут размахивает в страшном
застенке своей палкой, на которой подвешен свиной пузырь.

     И он со злобой сказал деревянному шпилю, который держал  в
руках:

     - Наглая и бесстыдная женщина!

     Шут  ударил  его  в  пах  свиным  пузырем,  а он засмеялся
дребезжащим смехом, от которого по телу прошла судорога.

     И громко воскликнул:

     - Грязь! Грязь!

     Он открыл глаза и услышал, как его  слова  гулко  отдались
под  сводом.  И  увидел  Пэнголла  -  он стоял со своей метлой,
застывший, изумленный, у двери в дощатой перегородке.  Невольно
пытаясь  вложить  в свои слова хоть какой-нибудь смысл и скрыть
их истинное значение, Джослин воскликнул снова:

     - В соборе полно грязи! Они все загадили!

     Но из северного трансепта вышли  старый  каменотес  Мел  и
главный  помощник  Роджера  Джеан.  Джеан  хохотал,  словно  не
замечая Джослина:

     - Разве это жена? Да она просто сторожиха при нем!

     У  Джослина  кровь  еще  шумела  в  висках,  он  попытался
заговорить с Пэнголлом как ни в чем не бывало, но почувствовал,
что задыхается, словно бегом пробежал через весь собор.

     - Как твои дела, сын мой?

     Но Пэнголл глядел на него враждебно, озлобленный какими-то
своими неудачами или стычкой с мастеровыми.

     - Какие там дела...

     Джослин уже овладел собой и сказал почти спокойно:

     - Я  говорил  с  главным мастером. Ну как, ты помирился с
ними?

     - Я? Какое там!.. Вы правду  сказали,  преподобный  отец.
Они все загадили.

     - Но тебя оставили в покое?

     Пэнголл сказал угрюмо:

     - Они  никогда не оставят меня в покое. Я для них заместо
шута.

     "Чтоб отвести беду". Губы Джослина  сами  собой  повторили
эти слова, как ноги сами собой идут по привычному пути.

     - Ничего не поделаешь. Все мы должны их терпеть.

     Пэнголл, который пошел было прочь, обернулся.

     - А  почему  вы  не  обратились  к  нам,  отец?  Я  и мои
помощники...

     - Вам этого не сделать.

     Пэнголл  открыл  было  рот,  но  смолчал.  Он  стоял,   не
двигаясь,  и  пристально  смотрел  на  Джослина;  угол  его рта
кривился, и, если бы не  его  преданность  и  благочестие,  это
можно  было  бы  принять  за  усмешку;  а  в воздухе между ними
носились невысказанные слова: "И им тоже не сделать, никому  не
сделать. Из-за грязи, и воды, и непрочного настила, и высоты, и
тонких опор. Это невозможно".

     - Они  тяжкое  испытание для всех нас, сын мой. Я признаю
это. Но мы должны терпеть. Ты же сам  сказал  мне  как-то,  что
собор  -  твой дом. В твоих словах была греховная гордыня, но в
то же время - верность и рвение. Пусть никогда не будет у  тебя
мысли,  сын мой, что тебя здесь не понимают или не ценят. Скоро
они  уйдут.  А  у  тебя,  когда  будет  угодно  Богу,   родятся
сыновья... Рот Пэнголла уже не кривился.

     - И  храм, который им суждено хранить и оберегать, станет
неизмеримо величественней, чем ныне.  Подумай  сам.  Посередине
вознесется к небу вот это, - он торжествующе поднял перед собой
шпиль,  - и они будут рассказывать своим детям: "Это сделано во
времена нашего отца".

     Пэнголл сгорбился.  Метла,  которую  он  держал  на  весу,
задрожала.   Его   взгляд  застыл,  оскаленные  зубы  сверкали.
Мгновение он стоял так, уставившись на шпиль, который в упоении
протягивал ему Джослин. Потом  взглянул  на  настоятеля  из-под
насупленных бровей.

     - Неужто и вы издеваетесь надо мной?

     Он   повернулся,   быстро   заковылял  прочь  через  южный
трансепт, дверь его царства захлопнулась,  и  по  всему  собору
отдалось эхо.

     На  крыше  бил молот: "бам, бам, бам". Стук двери, и удары
молота, и запахи, и воспоминания, и поток невыразимых чувств  -
все  разом  вдруг  обрушилось  на Джослина, и он задохнулся. Он
знал, где можно вздохнуть всей грудью, ноги,  спотыкаясь,  сами
понесли  его  туда, и он упал на колени перед алтарем, осиянным
неярким светом. Он смотрел на алтарь, жадно открыв рот.

     - Я не знал...

     Но чистота света оставалась  недостижимой,  она  была  как
крошечная, бесконечно далекая дверца. Джослин стоял на коленях,
мысли  его  кружились в бурном водовороте, и он не сразу понял,
что смотрит на плиты пола, украшенные геральдическими  зверями.
А  еще ближе, перед самыми глазами, стояли люди, четверо - и он
снова содрогнулся, - Роджер и Рэчел, Пэнголл и его Гуди, словно
четыре опоры средокрестия.

     Потом, все еще  содрогаясь,  он  поднял  голову  и  увидел
потускневшее великолепие витража, а свет на алтаре раздвоился и
теперь сиял отдельно в каждом глазу.

     Он прошептал:

     - И Ты послал ангела Твоего, дабы он укрепил меня.

     Но  ангела  не  было;  только  водоворот чувств, бурлящий,
мучительный,  жгучий,  и  ужас  перед  злом,  которое  зреет  и
разрастается   всю   жизнь,   достигая  жуткого,  непостижимого
могущества на полпути между рождением и старостью.

     - Ты, Господи! Ты!

     Два света слились в бесконечной  дали,  и  ему  захотелось
уйти.  Но  вместо  ангела  за  его  спиной  прыгали и вопили те
четверо, и свет вновь раздвоился. А потом их  осталось  двое  в
шатре,  он  и  она,  но  теперь Джослин, захлестнутый скорбью и
негодованием, закрыл глаза и  со  стоном  стал  молить  Бога  о
спасении возлюбленной своей дочери.

     - Укрепи ее. Господи, по великой милости Твоей и ниспошли
ей успокоение...

     И  тут  в  голове  у  него, как живая, забилась мысль. Она
пронзила мозг острым копьем. Только что глаза его были закрыты,
а сердце переполняла сладостная скорбь. Но  теперь  в  душе  не
осталось  чувств,  ничего, кроме этой мысли, которая, казалось,
пребывала там с первого дня творения. Никаких  чувств,  ничего,
только  одна  мысль,  и  он  снова ощутил бремя своего тела. На
груди, у самого сердца, лежала  тяжесть,  болели  руки,  болела
правая  щека. Открыв глаза, он понял, что судорожно прижимает к
себе шпиль и острая грань впилась ему в щеку. Он  снова  увидел
плиты  пола,  и  на  каждой  было по два зверя - когтистые лапы
занесены для удара, змееподобные шеи переплелись. Где-то, то ли
над плитами, то ли за  спиной,  где  являлся  ангел,  то  ли  в
беспредельности,  которая  была у него в голове, возникла яркая
картина: Роджер Каменщик, полуобернувшись, глядит  с  лесов,  и
невидимые веревки притягивают его к женщине, припавшей к стене.
Это  Гуди,  она  тоже стоит полуобернувшись и смотрит не мигая;
она чувствует, как натягиваются  веревки,  качает  головой,  ее
объемлет  ужас и желание; Гуди и Роджер в шатре, который всегда
пребудет вокруг них, куда бы они ни пошли. И  тогда-то  всплыла
мысль,  отчетливая, словно надпись поверх картины. Она была так
чудовищна, что заглушила в нем все чувства, и теперь  он  читал
ее  с  полной  отрешенностью,  а грань шпиля жгла ему щеку. Так
чудовищна была эта мысль  и  так  подавила  она  все  остальные
чувства,  что ему пришлось произнести ее вслух, а перед глазами
его все стояли те двое, связанные меж собой.

     - Она удержит его здесь.

     Он встал с колен, не глядя  на  свет  алтаря,  и  медленно
пошел  к  опорам  сквозь оглушительную тишину. Он приблизился к
столику, где распластался макет, и втиснул шпиль  в  квадратное
гнездо.  Потом  он  вышел  из  собора  и  побрел  к  дому. Он с
любопытством поглядывал на свои руки  и  сосредоточенно  кивал.
Лишь  поздно  ночью  чувства вернулись к нему; и тогда он снова
упал на колени, и слезы хлынули из глаз. И тут  наконец  явился
ангел, который согрел ему душу, и он немного утешился и уже мог
переносить  эту  картину  и  эту  чудовищную  мысль.  Ангел  не
оставлял его, и он сказал, засыпая:

     - Ты нужна мне. И только сегодня  я  по-настоящему  понял
зачем. Прости меня!

     Ангел согревал его.

     Но  словно  для  того,  чтобы  он  не  забывал о смирении,
диаволу была  дана  власть  терзать  его  всю  ночь  нелепым  и
беспросветным   кошмаром.  Джослину  снилось,  будто  он  лежит
навзничь в своей постели, а потом он лежал навзничь  в  болоте,
распятый,  и  руки  его  были трансептами, и Пэнголлово царство
прилепилось у него под левым боком. Приходили люди, мучили его,
осыпали насмешками: Рэчел, Роджер, Пэнголл, и  все  они  знали,
что  у  собора нет и не может быть шпиля. А сам диавол, который
налетел с запада, облаченный в  сверкающую  шерсть,  стоял  над
нефом  и  терзал  его  так,  что  он корчился в теплом болоте и
громко кричал. Он проснулся в темноте,  исполненный  омерзения.
Взяв  бич, он нанес себе семь жестоких ударов по спине, которую
недавно согревал лучезарный ангел, по удару за каждого беса.  А
потом уснул крепко, без сновидений.



     ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

    С тех пор Джослин ревностно принялся за труды. Натянув
кожаные  ноговицы,  он  объезжал  по  глубокой  грязи   окрестные
    церкви, проверял своих викариев, произносил проповеди перед
изможденными   прихожанами.   Он  проповедовал  и  в  городских
церквах, где состоял архидиаконом. В соборе святого Фомы, вещая
с высот трифория, над серединой нефа,  где  полукружьем  стояли
люди,  поднявши  кверху  лица, он вдруг поймал себя на том, что
исступленно говорит о шпиле и постукивает кулаком по  каменному
пюпитру.  Но люди стонали и били себя в грудь не от его слов, а
потому, что он говорил с таким исступлением, и еще потому,  что
стояла  пора  дождей, наводнений, голода и смерти. Поутру ветер
разогнал дождевые тучи, и когда Джослин вернулся  в  собор,  то
мог  наконец  снова  окинуть  взглядом весь храм. Но теперь это
было самое обыкновенное здание  -  столько-то  футов  в  длину,
ширину  и высоту, лишенное блеска и величия. Джослин взглянул в
холодное небо, но там ничего не было. Он пошел к  себе  и  стал
смотреть в узкое оконце, потому что в оконной раме стены собора
иногда  обретали  особую  четкость  и  значительность.  как  на
картине. Но теперь перед ним был просто  огромный  сарай.  И  к
тому  же  собор как будто стал ниже, хотя Джослин знал, что ему
это только кажется.  У  канавы,  под  стеною,  земля,  поросшая
жесткой травой, вспучилась от сырости, словно камень выдавливал
землю,  и  теперь  он  ощущал  не столько величие славы божией,
сколько тяжесть громады, сложенной людскими руками.  А  видение
шпиля  стало далеким, как сон, запомнившийся с детства. И тогда
он думал о старом Ансельме, с которым было связано его детство,
в  голове  всплывала  мысль:  у  кого  же   он   теперь   будет
исповедоваться.  Но он с досадой встряхнулся и сказал в пустоту
сквозь стиснутые зубы:

     - Я творю волю моего Небесного Отца.

     В эти дни он оставил  без  ответа  еще  одно  письмо  леди
Элисон.  И  все  же  ветер принес перемены. Он разогнал тучи и,
задувая в открытые двери, очистил собор  от  вони.  Полые  воды
понемногу  спадали,  оставляя гниль и разрушение повсюду, кроме
троп,  которые  уже  подсыхали,  и  мощеных  дорог,  где  могли
проехать  повозки.  Теперь, подходя к западной двери, он видел,
что каменные головы  присмирели,  замерли  и  ждут,  напряженно
разинув рты, что будет дальше. Он останавливался и раздумывал о
том,  с  каким  тщанием  и  вдохновенностью  могучие  строители
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 30
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама