Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Уидьям Голдинг Весь текст 343.91 Kb

Шпиль

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 30
камнем, - думал Джослин. - Ведь ему не было видения.  Он  слеп.
Пускай  воображает,  будто  может  прекратить  постройку башни,
когда вздумает..." Но  тут  Рэчел  повернулась  к  ним,  и  они
услышали, что в яме ужас как темно и землекопы устали, лошадь и
то можно загнать, а тем более смирную, пора кончать работу.

     Джослин  отвернулся,  злясь  на  себя,  и  на  эту  глупую
женщину, и на  ее  мужа,  который  умеет  не  обращать  на  нее
внимания,  а  совладать с ней не умеет. С удивлением он увидел,
что солнце уже светит в западные окна, и сразу голод дал о себе
знать. Это тоже его рассердило, и совсем слабым утешением  было
слышать, как мастер обругал Рэчел:

     - Дура набитая!

     Джослин  знал,  что  это  пустые  слова,  даже не упрек, а
скорее всего - просто так, чтобы отвести беду, и что через пять
минут они снова будут вращаться один вокруг другого,  хохотать,
или  прогулгваться рука об руку у всех на глазах, или шептаться
о чем-то своем. Но, в общем-то, она праведница: из всех  слухов
и любовных историй на Новой улице, где поселились строители, ни
одна  сплетня  не  коснулась Рэчел или мастера. Джослин оглядел
неф, залитый солнечным светом,  и  снова  почувствовал  досаду.
"День  начался  радостью  и великими событиями, - подумал он. -
Было начало, и был мой  ангел.  Но  радость  понемногу  угасла,
словно ангел был послан не только укрепить и утешить меня, но и
предупредить".   Он   увидел   вдали   отца  Ансельма,  который
величественно восседал у западной двери,  высоко  и  неподвижно
держа  голову  в ореоле седых волос, и к его досаде примешалась
скорбь. Он  вздернул  подбородок  и,  обращаясь  к  патриархам,
вещавшим с цветных оконных стекол, сказал:

     - Пускай сердится, если ему угодно.

     У  него  за  спиной,  в трансепте, раздался смех и замер в
проломе. Значит, Рэчел ушла; он обернулся и увидел, что  мастер
разговаривает  с  землекопами.  Он  хотел  было вернуться и еще
настаивать, убеждать, но раздумал.  "Напрасно  я  сам  пошел  к
нему,  -  подумал  он.  -  Надо  было  призвать  его  к  себе и
выговорить ему за драку у ворот.  А  что,  если  мэр  потребует
суда?  И  я  не сказал даже половины того, что хотел. А все эта
женщина,  с  ее  наглым  подергивающимся  лицом  и  бесконечной
болтовней. Есть женщины, чье невежество крепче ворот и засовов.
Надо  было  и  ей  выговорить за нескромность, пусть знает свое
место. В другой раз, когда встречу  ее  одну,  поговорю  с  нею
терпеливо, объясню, как она должна себя вести.

     Господи, какими орудиями приходится пользоваться!"

     Он услышал в нефе стук подкованных сандалий и подумал, что
этот человек похож на деревянную куклу. Он обернулся. Отец Адам
шел обычным  своим  шагом,  не  спеша, но и не медля, как будто
никогда ничего другого не делал, только ходил вот так изо дня в
день, приносил, уносил,  ожидал  распоряжений  -  безжизненный,
равнодушный и покорный. Он стоял перед настоятелем, сложив руки
на  груди,  как  игрушка,  сделанная  ребенком, который даже не
пытался вырезать лицо, а руки и волосы нарисовал чернилами.  Он
снова  явился  с  каким-то  делом и теперь задерживал Джослина,
который с самого утра ничего не ел.

     - Неужели вы не можете подождать, отец Адам?

     Отец Безликий...

     Отец Безликий проскрипел своим ничтожным голосом:

     - Я думал, вы пожелаете прочесть письмо немедля, милорд.

     Джослин вздохнул  и  сказал  устало,  досадливо,  с  таким
ощущением, будто из него выжали всю радость:

     - Ну что ж, давайте сюда.

     Джослин  повернулся  и  подставил  письмо лучам заходящего
солнца. Он  читал,  и  лицо  его  прояснялось,  досаду  сменило
удовлетворение, потом восторг.

     - Вы хорошо сделали, что сразу принесли его мне!

     Он  преклонил  колени, перекрестился и возблагодарил бога.
Но волна радости уже нахлынула  снова,  подняла  его  с  колен,
понесла   к  мастеру,  который  разговаривал  у  ямы  со  своим
подручным  Джеаном.  Когда  Джослин  подошел,  мастер   прервал
разговор с Джеаном и сказал:

     - Твердого  грунта  все  нет.  Если вода в реке будет так
прибывать, копать глубже нельзя, придется ждать не одну неделю.
А может, и не один месяц.

     Джослин постучал пальцем по письму.

     - Вот тебе ответ, сын мой.

     - Что это?

     - Милорд епископ не забыл нас. Даже  сейчас,  пребывая  в
Риме у Святого Престола, он помнит о своей далекой пастве.

     Мастер сказал нетерпеливо:

     - Вы  что,  не  хотите  понять меня? Говорю вам, из денег
шпиль не построишь. Сделайте его из золота, и он только  глубже
уйдет в землю.

     Джослин со смехом покачал головой.

     - А теперь послушай меня, и ты увидишь, что тебе не о чем
беспокоиться.  Не  деньги посылает епископ. В конце концов, что
такое деньги? Он посылает нечто гораздо более, бесконечно более
ценное... - Волна чувств захлестнула  Джослина,  взметнула  его
голос  высоко.  Он  положил  руку  на плечи мастера, и это было
почти объятием. - Мы замуруем его в самый верхний камень шпиля,
и он пробудет там до конца дней. Милорд  епископ  посылает  нам
святыню. Гвоздь с креста господня.

     Он   убрал   руку   с   плеч   мастера,  который  стоял  с
непроницаемым лицом, и взглянул вдоль  залитого  солнцем  нефа.
Увидев  седую  голову  отца Ансельма, он вдруг подумал, что без
исцеляющего бальзама жизнь была бы непереносима.  И  он  быстро
пошел,  почти  побежал  к  старику  через  весь неф, размахивая
письмом.

     - Отец Ансельм!

     На этот раз Ансельм встал перед ним.  Он  встал  медленно,
безропотно  снося  свое  мученичество,  и  не  закашлялся, дабы
соблюсти достоинство, а лишь глухо, едва  слышно  кашлянул  три
раза. Лицо у него было холодное и непроницаемое.

     - Отец Ансельм. Дружба - бесценное сокровище.

     Все   то   же   непроницаемое  лицо.  Джослин,  окрыляемый
радостью, не отступал.

     - А мы что с ней сделали?

     - Вы ждете от меня ответа,  милорд,  или  же  это  вопрос
риторический?

     Джослин со всех сторон обволакивал его любовью.

     - Хотите прочесть это письмо?

     - Вы приказываете мне, милорд?

     Джослин громко рассмеялся.

     - Ансельм! Ансельм!

     Старик упрямо отвергал его любовь, отворачивался, глядя на
дощатую стенку, и покашливал негромко, но явственно, сухо: кха,
кха, кха.

     - Если   письмо   касается   капитула,  милорд,  мы,  без
сомнения, узнаем его содержание в должное время.

     - Ансельм. Я хочу сделать вам подарок. Я  освобождаю  вас
от  этой  обязанности.  Мне следовало знать, что с вашим слабым
здоровьем и при таком упорном нежелании... В  конце  концов,  я
больше  всех  занимаюсь этим делом. Я беру все на себя. Вы один
можете меня понять, вы, мой духовник, пастырь моей души.

     - Позвольте мне спросить, милорд.  Значит,  я  не  должен
буду ни сторожить в соборе, ни надзирать за сторожами?

     - Вот именно.

     Выражение  лица  Ансельма  не  изменилось, его благородный
профиль в ореоле седых волос был обращен к востоку.  Он  стоял,
величественный, царственный, спокойный. И тяжело обронил:

     - А грамота?

     Тяжелые  слова.  То не были жемчуга или самоцветы, которые
подобает рассыпать святому. То были булыжники. И Джослин не мог
даже обидеться, не находил, за что ухватиться, потому что, хотя
слова и были  дерзкими,  они  были  верны  и  отвечали  уставу:
"Коль  скоро  один  из  четырех  высших священнослужителей о
чем-либо договаривается с другим, да будет оный договор писан в
грамоте". Устав был словно начертан перед ними в воздухе, и
Ансельм покончил дело, приведя оттуда слова:

     - "Во изменение же писаного да будет тоже дана грамота
с приложением  малой  костяной  печати  в   присутствии   обоих
священнослужителей".  - Да, я знаю.

     Ансельм  снова  заговорил  холодно  и  спокойно. Он уже не
кашлял.

     - Это все, милорд?

     - Да, все.

     Он стоял, глядя назад через левое  плечо,  и  слышал,  как
удаляются шаги ризничего. "Надо забыть о нем, - подумал он. - Я
обманулся.  У него благородный вид, но из уст его падают только
камни".

     Он посмотрел на письмо епископа. "Мы словно  на  весах,  -
подумал  он. - Чем выше поднимает меня радость, тем ниже падает
Ансельм. Гвоздь и мой ангел. Канцеллярий, мастер и его жена..."

     Вдруг он почувствовал, как немилосердно  подрезаны  крылья
его  радости,  и  злоба  снова вспыхнула в нем. Пропади они все
пропадом, но работа должна продолжаться! Он прошел под западным
окном,  прижимая  письмо  к  груди,  вздернув   подбородок,   и
пробормотал в ярости:

     - Теперь уж я сменю духовника!

     Вечером,  когда  он  преклонил колени, чтобы помолиться на
сон грядущий, ангел снова явился и  стоял  у  него  за  спиной,
утешая его и овевая теплом.



     ГЛАВА ТРЕТЬЯ

    На другое утро, проснувшись чуть свет, он услышал шум
дождя, сразу вспомнил слова  мастера и, среди прочего,  помолился
    о  хорошей  погоде.  Однако  дождь лил три дня, а потом дал
лишь полдня передышки, но облака висели  низко,  и  воздух  был
сырой  -  хозяйки  сушили  белье  у  очагов, где оно не столько
сохло, сколько чернело от сажи; потом ветер снова принес дождь,
который не унимался целую неделю. Когда настоятель  выходил  из
своего  дома  и, закутавшись в плащ, торопился к собору, облака
висели над самой крышей, так что даже зубцов не было  видно.  А
сам  собор, этот священный фолиант, высеченный из камня, уже не
возглашал славу, а лишь бормотал скучную проповедь. Он весь был
скользкий, вода струилась по  мху,  лишайнику  и  растресканным
камням. Когда дождь уныло моросил, время тянулось так же уныло,
медленно,  тоскливо.  А когда начинался ливень, тысяча каменных
голов словно оживала, и тогда вспоминалось, что те, с кого  они
изваяны,  давно гниют на погостах подле собора или у приходских
церквей. Из разинутых ртов извергалась  вода,  словно  то  была
новая,  неслыханная  еще  адская  мука,  и эта вода вливалась в
потоки,  которые  струились  по  стеклам,   свинцу,   каменному
кружеву, по контрфорсам, башенкам, зубцам и подзорам, а потом с
журчанием и бульканьем стекали в канаву у подножия стены. Когда
налетал  ветер,  он  не  разгонял  туч, а только вслепую бил по
воздуху, с каждым ударом словно опрокидывая на землю ушат воды,
и, когда он хлестал сзади, даже сам настоятель  пошатывался,  а
при  встречном  порыве  втягивал  голову в плечи, будто над ним
занесли кулак, и плащ трепыхался у него за спиной, как  крылья.
Когда ветер стихал, облака опускались ниже, и Джослину не видны
были  даже  верхние окна; из-за сплошной завесы дождя он уже не
чувствовал    величия    храма.    Теперь    ему    приходилось
довольствоваться   тем,   что  было  доступно  взору,  -  углом
какого-нибудь  мокрого  камня,  где  каждая   мелочь   казалась
огромной  и  было  множество  изъянов,  словно  на  коже, когда
рассматриваешь ее слишком близко. В углах на  северной  стороне
собора  -  но  теперь  не  стало солнца, по которому можно было
определить, где север, а где юг, - гнездился  застарелый  запах
мочи.  Река, выйдя из берегов, затопила дорогу и, не побоявшись
стражи у городских ворот, ворвалась на грязные улицы.  Мужчины,
женщины  и  дети  сидели,  съежившись,  у  очагов, и под каждой
крышей  витал  дым  от  сырых  поленьев  или  торфа.  Только  в
трактирах было людно.

     Землекопы  уже  не  работали у опор. Однажды Джослин, стоя
подле главного мастера, следил, как тот опускает в яму свечу на
веревке, и вдруг увидел, что на  дне  сверкнула  вода.  Из  ямы
несло  смрадом,  и  Джослин  отступил.  Но  мастер  не  обращал
внимания на смрад.  Он  стоял,  мрачно  уставившись  на  свечу.
Джослин    забеспокоился,   всполошился.   Заглядывая   Роджеру
Каменщику в лицо, он спросил:

     - Сын мой, что ты думаешь делать?

     Роджер проворчал:

     - Дел тут по горло.

     Он стал подниматься по скрытой в стене винтовой  лестнице;
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 30
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама