Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities
Aliens Vs Predator |#1| Predator's time!
Aliens Vs Predator |#5| Final fight

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Борис Васильев Весь текст 257.68 Kb

Завтра была война

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 22
     Борис Васильев.
     Завтра была война...

     Пролог

     От нашего класса  у  меня  остались  воспоминания  и  одна
фотография.   Групповой  портрет  с  классным  руководителем  в
центре, девочками вокруг  и  мальчиками  по  краям.  Фотография
поблекла,   а   поскольку   фотограф   старательно  наводил  на
преподавателя,  то  края,  смазанные  еще  при  съемке,  сейчас
окончательно расплылись; иногда мне кажется, что расплылись они
потому,  что мальчики нашего класса давно отошли в небытие, так
и не успев повзрослеть, и черты их растворило время.
     На  фотографии  мы  были  7  "Б".  После  экзаменов  Искра
Полякова  потащила нас в фотоателье на проспекте Революции: она
вообще любила проворачивать всяческие мероприятия.
     -- Мы  сфотографируемся  после  седьмого,  а  потом  после
десятого,--  ораторствовала  она.--  Представляете,  как  будет
интересно рассматривать фотографии, когда мы станем старенькими
бабушками и дедушками!
     Мы набились в  тесный  "предбанник";  перед  нами  спешили
увековечиться   три   молодые  пары,  старушка  с  внучатами  и
отделение чубатых донцов. Они сидели в ряд, одинаково  картинно
опираясь   о   шашки,  и  в  упор  разглядывали  наших  девочек
бесстыжими казачьими глазами. Искре это не понравилось; она тут
же договорилась, что нас позовут,  когда  подойдет  очередь,  и
увела  весь  класс  в  соседний  сквер.  И  там,  чтобы  мы  не
разбежались,  не  подрались  или,  не  дай  бог,  не  потоптали
газонов,  объявила себя Пифией. Лена завязала ей глаза, и Искра
начала вещать. Она была щедрой пророчицей: каждого ожидала куча
детей и вагон счастья.
     -- Ты подаришь людям новое лекарство.
     -- Твой третий сын будет гениальным поэтом.
     -- Ты построишь самый красивый в мире Дворец пионеров. Да,
это были прекрасные предсказания.  Жаль  только,  что  посетить
фотоателье  второй  раз  нам не пришлось, дедушками стали всего
двое, да и  бабушек  оказалось  куда  меньше,  чем  девочек  на
фотографии  7 "Б". Когда мы однажды пришли на традиционный сбор
школы, весь наш класс уместился в одном ряду.  Из  сорока  пяти
человек,  закончивших  когда-то  7  "Б",  до седых волос дожило
девятнадцать.  Выяснив  это,  мы  больше   не   появлялись   на
традиционных  сборах, где так шумно гремела музыка и так весело
встречались те, кто был младше нас. Они громко говорили,  пели,
смеялись, а нам хотелось молчать. А если и говорить, то...
     -- Ну как твой осколок? Все еще лезет?
     -- Лезет, проклятый. Частями.
     -- Значит, одна двоих вырастила?
     -- Бабы, как выяснилось, существа двужильные.
     -- Сердце, братцы, что-то того.
     -- Толстеешь, вот и того.
     -- Ты бы протез смазал, что ли. Скрипит, спасу нет.
     -- А ведь мы -- самое малочисленное поколение земли.
     -- Это заметно. Особенно нам, матерям-одиночкам.
     -- Поколение,  не  знавшее  юности,  не узнает и старости.
Любопытная деталь?
     -- Главное, оптимистичная.
     -- Может, помолчим? Тошно вас слушать...
     С  соседних  рядов  доносилось  радостное:   "А   помнишь?
Помнишь?",  а  мы  не могли вспоминать вслух. Мы вспоминали про
себя, и поэтому так часто над нашим  рядом  повисало  согласное
молчание.
     Мне  почему-то  и  сейчас  не  хочется  вспоминать, как мы
убегали с уроков, курили в котельной и  устраивали  толкотню  в
раздевалке,  чтобы  хоть  на  миг  прикоснуться  к той, которую
любили настолько тайно, что не признавались в этом самим  себе.
Я  часами  смотрю  на выцветшую фотографию, на уже расплывшиеся
лица тех, кого нет на этой земле: я хочу понять. Ведь никто  же
не хотел умирать, правда?
     А  мы  и  не  знали, что за порогом нашего класса дежурила
смерть. Мы были молоды, а незнания молодости восполняются верой
в собственное бессмертие. Но из всех мальчиков, что смотрят  на
меня с фотографии, в живых осталось четверо.
     Как молоды мы были.
     Наша  компания  тогда  была  небольшой: три девочки и трое
ребят -- я, Пашка Остапчук да Валька Александров. Собирались мы
всегда у Зиночки Коваленко, потому что у Зиночки была отдельная
комната, родители с утра пропадали на работе, и мы  чувствовали
себя  вольготно. Зиночка очень любила Искру Полякову, дружила с
Леночкой Боковой; мы  с  Пашкой  усиленно  занимались  спортом,
считались   "надеждой   школы",   а   увалень  Александров  был
признанным изобретателем. Пашка числился влюбленным в  Леночку,
я  безнадежно  вздыхал  по  Зине  Коваленко, а Валька увлекался
только  собственными  идеями,  равно  как   Искра   собственной
деятельностью. Мы ходили в кино, читали вслух те книги, которые
Искра объявляла достойными, делали вместе уроки и -- болтали. О
книгах  и  фильмах, о друзьях и недругах, о дрейфе "Седова", об
интербригадах, о Финляндии, о войне в Западной Европе и  просто
так, ни о чем.
     Иногда  в  нашей  компании  появлялись еще двое. Одного мы
встречали приветливо, а второго откровенно не любили.
     В каждом классе есть свой тихий отличник, над которым  все
потешаются,   но  которого  чтут  как  достопримечательность  и
решительно защищают от нападок посторонних. У нас  того  тихаря
звали  Вовиком Храмовым: чуть ли не в первом классе он объявил,
что зовут его не Владимиром и даже не Вовой, а именно  Вовиком,
да  так Вовиком и остался. Приятелей у него не было, друзей тем
более, и он любил "прислониться" к нам. Придет, сядет в  уголке
и  сидит  весь  вечер, не раскрывая рта,-- одни уши торчат выше
головы.  Он  стригся  под  машинку  и  поэтому  обладал   особо
выразительными  ушами.  Вовик  прочитал уйму книг и умел решать
самые заковыристые задачи; мы уважали его за эти качества и  за
то, что его присутствие никому не мешало.
     А  вот  Сашку  Стамескина,  которого  иногда  притаскивала
Искра, мм не жаловали. Он был из отпетой компании, ругался  как
ломовой.  Но Искре вздумалось его перевоспитывать, и Сашка стал
появляться не только в подворотнях.  А  мы  с  Пашкой  такчасто
дрались  с  ним  и  с  его  приятелями, что забыть этого уже не
могли: У меня, например, сам собой начинал ныть  выбитый  лично
им  зуб,  когда  я обнаруживал Сашку на горизонте. Тут уж не до
приятельских улыбок, но Искра сказала,  что  будет  так,  и  мы
терпели.
     Зиночкины родители поощряли наши сборища. Семья у них была
с девичьим  уклоном.  Зиночка родилась последней, сестры ее уже
вышли замуж и покинули отчий кров. В семье главной  была  мама:
выяснив  численный  перевес, папа быстро сдал позиции. Мы редко
видели его, поскольку возвращался он обычно  к  ночи,  но  если
случалось  прийти  раньше, то непременно заглядывал в Зиночкнну
комнату и всегда приятно удивлялся:
     -- А,  молодежь?  Здравствуйте,  здравствуйте.   Ну,   что
новенького?
     Насчет  новенького  специалистом  была Искра. Она обладала
изумительной способностью поддерживать разговор.
     -- Как вы рассматриваете заключение Договора о ненападении
с фашистской Германией?
     Зинин  папа  никак  это  не  рассматривал.  Он  неуверенно
пожимал  плечами  я виновато улыбался. Мы с Пашкой считали, что
он навеки запуган прекрасной  половиной  человечества.  Правда,
Искра  чаще  всего  задавала  вопросы,  ответы на которые знала
назубок.
     -- Я  рассматриваю  это  как  большую   победу   советской
дипломатии.  Мы  связали  руки  самому агрессивному государству
мира.
     -- Правильно,--  говорил  Зинин  папа.--  Это   ты   верно
рассудила.  А вот у нас сегодня случай был: заготовки подали не
той марки стали...
      Жизнь цеха была ему близка и понятна, и он говорил о  ней
совсем  не так, как о политике. Он размахивал руками, смеялся и
сердился, вставал и бегал по комнате, наступая нам на ноги.  Но
мы  не  любили  слушать  его  цеховые  новости: нас куда больше
интересовали спорт, авиация и кино.  А  Зинин  папа  всю  жизнь
точил   какие-то  железные  болванки;  мы  слушали  с  жестоким
юношеским равнодушием. Папа рано или  поздно  улавливал  его  и
смущался.
     -- Ну, это мелочь, конечно. Надо шире смотреть, я понимаю.
     -- Какой-то  он  у меня безответный,-- сокрушалась Зина.--
Никак не могу его перевоспитать, прямо беда.
     -- Родимые пятна,-- авторитетно рассуждала Искра.--  Люди,
которые  родились  при  ужасающем  гнете  царизма,  очень долго
ощущают в себе скованность воли и страх перед будущим.
     Искра умела объяснять, а Зиночка -- слушать.  Она  каждого
слушала  по-разному,  но  зато всем существом, словно не только
слышала, но и видела, осязала и обоняла одновременно. Она  была
очень  любопытна  и  чересчур общительна, почему ее не все и не
всегда посвящали в свои секреты, но любили бывать в их семье  с
девичьим уклоном.
     Наверное,  поэтому здесь было по-особому уютно, по-особому
приветливо  и  по-особому  тихо.  Папа  и  мама   разговаривали
негромко, поскольку кричать было не на кого. Здесь вечно что-то
стирали  и крахмалили, чистили и вытряхивали, жарили и парили и
непременно пекли пироги. Они были из дешевой темной муки; я  до
сих  пор  помню их вкус и до сих пор убежден, что никогда не ел
ничего вкуснее этих пирогов с картошкой. Мы пили чай с дешевыми
карамельками, лопали пироги  и  болтали.  А  Валька  шлялся  по
квартире и смотрел, чего бы изобрести.
     -- А  если  я  к  водопроводному  крану  примусную горелку
присобачу?
     -- Чтобы чай был с керосином?
     -- Нет,  чтобы  подогревать.   Чиркнешь   спичкой,   труба
прогреется, и вода станет горячей.
     -- Ну, собачь,--соглашалась Зина.
     Валька  что-то пристраивал, грохотал, дырявил стены и гнул
трубу. Ничего путного у него  никогда  не  выходило,  но  Искра
считала, что важна сама идея.
     -- У Эдисона тоже не все получалось.
     -- Может,  мне  Вальку  разок за уши поднять? -- предлагал
Пашка.-- Эдисона один раз подняли,  и  он  сразу  стал  великим
изобретателем.
     Пашка  и  вправду  мог поднять Вальку за уши: он был очень
силен. Влезал по канату, согнув ноги пистолетом,  делал  стояку
на  руках  и  лихо  вертел  на  турнике "солнце". Это требовало
усиленных тренировок, и книг Пашка не читал, но любил  слушать,
когда их читали другие. А так как чаще всего читала Лена
     Бокова, то Пашка слушал не столько ушами, сколько глазами,
он начал  дружить с Леной еще с пятого класса и был постоянен в
своих симпатиях и занятиях. Искра тоже неплохо  читала,  но  уж
очень  любила  растолковывать  прочитанное,  и  мы предпочитали
Лену, если предполагалось читать нечто особенно  интересное.  А
читали мы тогда много, потому что телевизоров еще не изобрели и
даже дешевое дневное кино было нам не по карману.
     А  еще  мы  с  детства  играли в то, чем жили сами. Классы
соревновались не за отметки или проценты, а за  честь  написать
письмо   папанинцам  или  именоваться  "чкаловским",  за  право
побывать на открытии нового цеха завода или выделить  делегацию
для встречи испанских детей.
     Я  попал  однажды в такую делегацию, потому что победил на
стометровке, а Искра -- как круглая отличница и  общественница.
Мы  принесли  с этой встречи ненависть к фашизму, переполненные
сердца  и  по  четыре  апельсина.  И  торжественно  съели   эти
апельсины  всем  классом: каждому досталось по полторы дольки и
немножко  кожуры.  И  я  сегодня  помню   особый   запах   этих
апельсинов.
     И   еще   я  помню,  как  горевал,  что  не  смогу  помочь
челюскинцам,  потому  что  мой  самолет  совершил   вынужденную
посадку  где-то  в Якутии, гак и не долетев до ледового лагеря.
Самую  настоящую  посадку:  я  получил   "плохо",   не   выучив
стихотворения.  Потом-то  я  его  выучил: "Да, были люди в наше
время..." А дело заключалось в том, что на стене класса  висела
огромная   самодельная   карта   и   каждый  ученик  имел  свой
собственный самолет. Отличная оценка давала пятьсот километров,
но я получил "плохо", и  мой  самолет  был  снят  с  полета.  И
"плохо"  было  не  просто  в  школьном  журнале: плохо было мне
самому и немного -- чуть-чуть! -- челюскинцам,  которых  я  так
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 22
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (3)

Реклама