Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#5| Unexpected meeting
Aliens Vs Predator |#4| Boss fight with the Queen
Aliens Vs Predator |#3| Escaping from the captivity of the xenomorph
Aliens Vs Predator |#2| RO part 2 in HELL

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Философия - Даниил Андреев Весь текст 1678.89 Kb

Роза мира (1-12 книги)

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 144
     Даниил Андреев.
     Роза мира. (Книги 1-12)


     Даниил Андреев. Роза мира. (Книги 1-7)

            Метафилософия истории

      * КНИГА 1. РОЗА МИРА И ЕЕ МЕСТО В ИСТОРИИ *

     ГЛАВА 1. РОЗА МИРА И ЕЕ БЛИЖАЙШИЕ ЗАДАЧИ

     Эта книга   начиналась,   когда   опасность   неслыханного
бедствия уже нависала над человечеством;  когда поколение, едва
начавшее  оправляться  от  потрясений  второй мировой войны,  с
ужасом убеждалось,  что над горизонтом уже клубится,  сгущаясь,
странная мгла - предвестие катастрофы еще более грозной,  войны
еще более опустошающей. Я начинал эту книгу в самые глухие годы
тирании,  довлевшей над двумястами миллионами людей.  Я начинал
ее в тюрьме, носившей название политического изолятора. Я писал
ее тайком.  Рукопись я прятал, и добрые силы - люди и не люди -
укрывали ее во время обысков.  И  каждый  день  я  ожидал,  что
рукопись  будет отобрана и уничтожена,  как была уничтожена моя
предыдущая работа, отнявшая десять лет жизни и приведшая меня в
политический изолятор.
     Книга "Роза  Мира"  заканчивается  несколько  лет  спустя,
когда  опасность  третьей  мировой  войны  не  поднимается уже,
подобно мглистым тучам,  из-за горизонта,  но  простерлась  над
нашими головами,  закрыв зенит и быстро спускаясь от него вниз,
по всем сторонам небосклона.
     А может быть,  обойдется?  - Такая надежда теплится в душе
каждого,  и без подобной надежды  нельзя  было  бы  жить.  Одни
пытаются   подкрепить   ее  логическими  доводами  и  активными
действиями.  Некоторые ухитряются убедить  самих  себя  в  том,
будто опасность преувеличивается.  Третьи стараются не думать о
ней совсем,  погружаясь в заботы своего маленького мирка и  раз
навсегда решив про себя:  будь, что будет. Есть и такие, в чьей
душе надежда тлеет угасающей искрой,  и  кто  живет,  движется,
работает лишь по инерции.
     Я заканчиваю рукопись "Розы Мира" на  свободе,  в  золотом
осеннем саду.  Тот,  под чьим игом изнемогала страна, давно уже
пожинает в иных мирах плоды того, что посеял в этом. И все-таки
последние страницы рукописи я прячу так же,  как прятал первые,
и не смею посвятить в ее содержание ни  единую  живую  душу,  и
по-прежнему   нет  у  меня  уверенности,  что  книга  не  будет
уничтожена.  что духовный опыт,  которым она насыщена, окажется
переданным хоть кому-нибудь.
     А может быть - обойдется,  тирания никогда не возвратится?
Может  быть,  человечество  сохранит  навеки  память о страшном
историческом опыте России?  - Такая  надежда  теплится  в  душе
всякого, и без этой надежды было бы тошно жить.
     Но я  принадлежу  к  тем,  кто  смертельною  ранен   двумя
великими  бедствиями:  мировыми войнами и единоличной тиранией.
Такие люди не верят в то, что корни войн и тираний уже изжиты в
человечестве   или   изживутся  в  короткий  срок.  Может  быть
отстранена опасность данной тирании, данной войны, но некоторое
время спустя возникнет угроза следующих.  Оба эти бедствия были
для нас своего рода апокалипсисами - откровениями о  могуществе
мирового  Зла  и  о его вековечной борьбе с силами Света.  Люди
других  эпох,  вероятно,  не  поняли  бы  нас;   наша   тревога
показалась   бы   им   преувеличенной,   наше   мироощущение  -
болезненным.  Но  не  преувеличено   такое   представление   об
исторических  закономерностях,  какое  выжглось  в человеческом
существе полувековым созерцанием  и  соучастием  в  событиях  и
процессах  небывалого размаха.  И не может быть болезненным тот
итог,  который  сформировался  в  человеческой  душе  как  плод
деятельности самых светлых и глубоких ее сторон.
     Я тяжело болен,  годы жизни моей  сочтены.  Если  рукопись
будет уничтожена или утрачена,  я восстановить ее не успею.  Но
если она дойдет когда-нибудь хотя бы до нескольких человек, чья
духовная  жажда заставит их прочитать ее до конца,  преодолевая
все ее трудности,  - идеи, заложенные в ней, не смогут не стать
семенами, рождающими ростки в чужих сердцах.
     И произойдет ли это еще до третьей мировой войны или после
нее, или третья война не будет развязана в ближайшие годы вовсе
- книга не умрет все равно,  если хоть одни дружественные глаза
пройдут,  глава за главой, по ее страницам. Потому что вопросы,
на которые она пытается дать ответ, будут волновать людей еще и
в далеком будущем.
     Эти вопросы  не  исчерпываются   проблематикой   войны   и
государственного  устройства.  Но  ничто  не  поколеблет меня в
убеждении,  что самые  устрашающие  опасности,  которые  грозят
человечеству и сейчас и будут грозить еще не одно столетие, это
-  великая  самоубийственная  война  и   абсолютная   всемирная
тирания.  Быть  может,  третью  мировую  войну - в нашу эпоху -
человечество превозможет или,  по крайней мере,  уцелеет в ней,
как уцелело оно в первой и во второй. Быть может, оно выдержит,
так или иначе,  тиранию еще более обширную и  беспощадную,  чем
та,  которую выдержали мы. Может случиться также, что через сто
или двести лет возникнут новые опасности для народов,  не менее
гибельные,  чем тирания и великая война,  но - иные.  Возможно.
Вероятно.  Но никакие усилия разума,  никакое  воображение  или
интуиция  не способны нарисовать опасностей грядущего,  которые
не были бы связаны,  так или иначе, с одной из двух основных: с
опасностью   физического  уничтожения  человечества  вследствие
войны и опасностью его гибели  духовной  вследствие  абсолютной
всемирной тирании.
     Книга направлена, прежде всего, против этих двух зол. Двух
коренных,  первичных  зол.  Она  направлена против них - не как
памфлет,  не как разоблачающая сатира,  не как проповедь. Самая
жгучая сатира и самая пламенная проповедь - бесплодны, если они
только бичуют зло и доказывают,  что хорошее - хорошо, а дурное
- дурно.  Они бесплодны,  если не основаны на знании основ того
миропонимания,  того универсального учения  и  той  действенной
программы,  которые,  распространяясь  от ума к уму и от воли к
воле,  были бы  способны  отвратить  от  человечества  эти  две
коренные   опасности.   Поделиться   своим  опытом  с  другими,
приоткрыть картину исторических и метаисторических  перспектив,
ветвящуюся цепь дилемм,  встающих перед нами или долженствующих
возникнуть,    панораму    разноматериальных    миров,    тесно
взаимосвязанных с нами в добре и зле,  - вот задача моей жизни.
Я стремился  и  стремлюсь  ее  выполнять  в  формах  словесного
искусства,  в  художественной прозе и в поэзии,  но особенности
этого искусства не  позволяли  мне  раскрыть  всю  концепцию  с
надлежащею   полнотой,   изложить   ее  исчерпывающе,  четко  и
общедоступно. Развернуть эту концепцию именно так, дать понять,
каким образом в ней,  трактующей об иноприродном, в то же время
таится ключ и от текущих процессов истории, и от судьбы каждого
из  нас,  - вот задача настоящей книги.  Книги,  которая,  если
Господь предохранит ее от гибели,  должна вдвинуться,  как один
из   многих   кирпичей,   в   фундамент  Розы  Мира,  в  основу
всечеловеческого Братства.
     Существует инстанция,  много  веков  претендующая  на  то,
чтобы быть  единственной  неуклонной  объединительницей  людей,
предотвращающей  от  них  опасность  войны  всех  против  всех,
опасность падения в хаос.  Такая инстанция  -  государство.  Со
времен  окончания  родового  строя  на всех исторических этапах
государство   являлось   существенной   необходимостью.    Даже
иерократии,   пытавшиеся  его  подменить  властью  религиозной,
превращались в разновидности того же  Государства.  Государство
цементировало   общество   на   приищите   насилия,  а  уровень
нравственного   развития,   необходимый   для    того,    чтобы
цементировать  общество  на  каком-либо  принципе ином,  не был
достигнут.  Конечно,  он не достигнут и поднесь. Государство до
сих  пор  остается  единственным  испытанным  средством  против
социального  хаоса.  Но  уясняется   наличие   в   человечестве
этических  начал  более  высокого  типа,  способных  не  только
поддерживать, но и совершенствовать социальную гармонию: и, что
еще важнее, намечаются пути ускоренного развития этих начал.
     В политической истории новейшего времени легко различаются
две общечеловеческие направленности, полярные друг другу.
     Одна из  них  стремится  к  переразвитию  государственного
начала  как  такового,  к  укреплению  всесторонней зависимости
личности от государства,  точнее - от той  инстанции,  в  руках
которой   находится  государственный  аппарат:  партии,  армии,
вождя.       Государства       типа       фашистского       или
национал-социалистического  -  ярчайший  пример феноменов этого
рода.
     Другой поток явлений,  возникший еще в XVIII веке, если не
раньше,  - это поток направленности гуманистической. Его истоки
и  главнейшие  этапы  - английский парламентаризм,  французская
Декларация   прав   человека,   германская   социал-демократия,
наконец,  освободительная  борьба против колониализма.  Дальняя
цель этого потока явлений - ослабление цементирующего насилия в
жизни  народов  и преобразование государства из полицейского по
преимуществу аппарата, отстаивающего национальное или классовое
господство,  в  аппарат  всеобщего  экономического равновесия и
охраны прав личности.  В исторической действительности  имеются
еще   оригинальные   образования,  могущие  показаться  как  бы
гибридами.  По существу оставаясь феноменами первого типа,  они
видоизменяют  собственное  обличье  в  той  мере,  в  какой это
целесообразно для достижения  поставленной  цели.  Это  -  лишь
тактика, маскировка, не более.
     И все же,  несмотря на полярность этих потоков явлений, их
объединяет   одна   черта,   характернейшая  для  XX  столетия:
стремление ко  всемирному.  Внешний  пафос  различных  движений
нашего  века  - в их конструктивных программах народоустройств;
но внутренний пафос новейшей истории - в  стихийном  стремлении
ко всемирному.
     Интернациональностью своей доктрины и планетарным размахом
отличалось  самое мощное движение 1-й половины нашего столетия.
Ахиллесовой пятой движений,  ему противополагавшихся - расизма,
национал-социализма, - была их узкая националистичность, точнее
- узкорасовые  или  национальные  границы  тех  блаженных  зон,
химерою  которых  они  прельщали и завораживали.  Но к мировому
владычеству стремились и они, и притом с колоссальной энергией.
Теперь   космополитический   американизм  озабочен  тем,  чтобы
избежать ошибок своих предшественников.
     На что  указывает это знамение времени?  Не на то ли,  что
всемирность,  перестав  быть   абстрактной   идеей,   сделалась
всеобщей  потребностью?  Не  на  то ли,  что мир стал неделим и
тесен,  как никогда?  Не на то ли,  наконец,  что решение  всех
насущных проблем может быть коренным и прочным лишь при условии
всемирных масштабов этого решения?
     Деспотические образования планомерно осуществляют при этом
принцип  крайнего  насилия  либо  хитрым   сочетанием   методов
частично  вуалируют  его.  Темпы  убыстряются.  Возникают такие
государственные   громады,   на   сооружение    каких    раньше
потребовались  бы века.  Каждое хищно по своей природе,  каждое
стремится навязать человечеству именно свою власть.  Их военная
и  техническая  мощь  становится  головокружительной.  Они  уже
столько раз ввергали  мир  в  пучину  войн  и  тираний,  -  где
гарантии,  что  они  не  ввергнут  его  еще  и  еще?  И наконец
сильнейший победит во всемирном масштабе,  хотя бы  это  стоило
превращения   трети  планеты  в  лунный  ландшафт.  Тогда  цикл
закончится,  чтобы уступить место наибольшему  из  зол:  единой
диктатуре  над  уцелевшими  двумя  третями мира - сперва,  быть
может,  олигархической,  а затем,  как это обычно случается  на
втором этапе диктатур,  - единоличной. Это и есть угроза, самая
страшная  из  всех,  нависавших   над   человечеством:   угроза
всечеловеческой тирании.
     Сознательно или бессознательно предчувствуя эту опасность,
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 144
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама