Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Machinarium |#5| The Bremen Town Musicians (1)
Machinarium |#4| Lower street
Machinarium |#3| Jail
Machinarium |#2| Pit & Boiler

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Михаил Шалаев Весь текст 489.71 Kb

Владыка вод

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16 17 18 ... 42
бусы, коловшие глаз иголками красного света.  Свисток  сидел  все  так  же
безучастно, баюкая на коленях Рядицу, а она спала, положив голову  ему  на
плечо и бессильно уронив руки. Доминат подумал, что жаль: хорошая была  бы
казнь, и очень своевременная. А теперь -  что  ж...  Теперь,  наверное,  и
вовсе не стоит: весь город знает, что казнить должны за колдовство, а  где
доказательства?  Нет  доказательств.  В  таком  положении  казнь  была  бы
ошибкой: вместо того, чтобы вызвать уважение, она может посеять сомнение в
его справедливости... Этого никак нельзя  допустить  накануне  предстоящих
событий. Но лавочника он непременно накажет: таким взносом  обложит  -  не
обрадуется... Потом доминат стал думать о предстоящих событиях и, чтобы не
отвлекаться, лишь слабо махнул рукой, покидая застенок.
     Его жест был истолкован опытным начальником стражи правильно: Свистка
растолкали, Рядицу разбудили и поставили на ноги (она испуганно  прижалась
к его плечу, лепеча что-то невнятное), а потом их обоих вывели  за  ворота
мимо Огарка, который уже очухался и колотился от похмелья.
     На улице Свистка и Рядицу встретили трое незнакомых молодых мужчин. В
другое время Свисток, наверное, удивился бы их заботе, но сейчас он  плохо
понимал происходящее и позволил увести себя вместе со жмущейся к его плечу
Рядицей  на  постоялый  двор,  где  он   немедленно   уснул   со   смутной
благодарностью, что его ни о чем не спрашивают.
     Спал без снов, а проснувшись и еще не открыв глаз, вспомнил все сразу
и резко поднялся, ожидая увидеть тюрьму. Но нет: на соседней кровати спала
Рядица в своем новом платье, которое вряд ли кто назвал бы  уже  новым.  У
придвинутого к окну  стола  сидел  человек  с  курчавой  черной  бородкой.
Значит, тающая под солнцем кукла, освобождение - все это не приснилось.
     Человек, услышав движение Свистка, обернулся и улыбнулся:
     - Ну как, отдохнул?
     - Да, спасибо. Все хорошо. Только... где мы?
     Чернобородый объяснил, что все  в  порядке,  что  помочь  Свистку  их
попросил  Крючок,  который  очень  переживает  за  свою  неудачную  шутку.
"Крючок? Значит, это все-таки он..." - потемнел глазами Свисток и на щеках
его обозначились желваки. Да нет же, - принялся объяснять чернобородый.  -
Это же была только шутка! А когда дело стало  принимать  опасный  поворот,
Крючок сделал все, чтобы выручить их... "Что он сделал?" - мрачно  спросил
Свисток. Ну как же - вот их послал, чтобы они передали... - "А что  же  вы
не передали?" - Как? А разве тюремный сторож ничего не  сказал?  -  "Мычал
что-то, - вспомнил Свисток. - Потом упал."  -  "Ах,  Верен!"  -  досадливо
пристукнул кулаком по столу чернобородый.
     Но вдруг заинтересовался:
     - А как же ты узнал, что бусы снять надо?
     - Ничего я не  узнал,  -  хмуро  отозвался  Свисток.  -  Просто,  так
вышло...
     - Ну и ладно, - успокоился чернобородый.  -  Главное,  кончилось  все
хорошо.
     - Хорошо?! - вскинулся Свисток. - А с ней что  теперь  делать?  -  он
кивнул на спящую Рядицу.
     - А что с ней? - испугался тот.
     - Не знаю... Не в себе она.
     Тогда чернобородый погрустнел, сказал, что его зовут Смел и добавил -
ничего, мол, может, все еще образуется. Свисток посмотрел на него с тоской
и недоверием, а Смел не смог успокоить - отвел глаза.
     Тут в комнату вошел новый человек  -  высокий,  светлый,  в  руках  у
которого был поднос с дымящейся снедью. "А вот  и  Верен",  -  обрадовался
Смел. "Доброе утро", - сказал Верен, и Свисток понял, что проспал от  утра
до утра.


     Завершение этой истории не так интересно. Свисток со  своей  Рядицей,
отдохнув, вернулись в Хлебы,  и  первый,  кто  их  встречал,  был  Крючок.
Свисток едва не кинулся на колдуна с кулаками, но тот сумел  его  убедить,
что злого умысла не было - уж неизвестно, как. Узнав, про болезнь  Рядицы,
Крючок  взялся  ее  лечить  и  вылечил  целебными  травами  и  колдовскими
наговорами. Вот только глаза ее прежними - непрозрачными - так и не стали.
А из украшений она носила потом только одно - обручальное кольцо,  которое
надел ей на палец Свисток.
     Что же касается лавочника Черпака, из-за кого все и приключилось,  то
он после этого и думать забыл о Рядице ("кому  нужна  полоумная?"),  да  к
тому же прилюдно, вслух выражал Свистку сочувствие, пока  не  был  однажды
побит, после чего и заткнулся.


     Еще надо  сказать,  что  события  эти  почему-то  очень  разволновали
Верена. Он стал размышлять о странных вещах. Например: ежели куклу  нельзя
отличить от живого человека, то зачем же у нас душа? И есть ли она вообще?
А если есть, то как разглядеть ее внутри тела?  Ведь  то,  что  снаружи  -
слова там, манеры всякие - это ненадежно. Верен по опыту знал: есть  такие
люди - и говорит, и двигается, а души - нет. Или есть, но такая, что лучше
бы ее совсем не было. Такого, точно, от куклы не отличишь. Вот  и  Рядица,
видать...
     Стоп. Но ведь не зря же говорят: душой помутилась. А если души совсем
нет - тогда как?
     Очень это были трудные вопросы. Верен, как ни крутил,  не  мог  найти
ответа. И завладела им тоска, которая мешает жить, и против  которой  есть
лишь одно средство - Верен хорошо знал его по прежним временам. Он засел в
бражной на первом этаже постоялого двора (правильнее  было  бы  сказать  -
постоялого дома), где они поселились, однако тоска не отпускала, как Верен
не усердствовал.
     Наконец к нему подсел хозяин заведения, Грымза Молоток,  добродушный,
поперек себя шире, малый. Он заботливо спросил - не пора ли отдохнуть,  но
Верена интересовало другое: "А скажи, хозяин - что такое душа?  Скажешь  -
спать пойду". Тот улыбнулся и  положил  увесистую,  как  из  чугуна,  руку
Верену на колено:
     - Это вопрос не ко мне, дружочек. Ты сегодня  иди  поспи,  а  завтра,
дружочек, отправляйся к Философу - он тебе все расскажет.
     Верен  послушался.  На  следующий   день   вскоре   после   завтрака,
проспавшийся и свежий, он подошел к дому, где, по словам  Грымзы  Молотка,
жил Философ. На двери висело объявление: "Надежные советы по любым случаям
жизни. Разъяснение мыслимых и немыслимых  ситуаций.  Разрешение  всяческих
спорных вопросов. Оплата - по договоренности." Верен решил,  что  это  ему
подходит, и постучал. Изнутри послышалось: "Открыто!"
     Философ, толстый дядька с обрамленной кудряшками  лысиной,  сидел  за
массивным столом с тумбами и что-то писал. Он  указал  на  свободный  стул
напротив себя и сказал: "Минуточку". Дописав, поднял на Верена  отрешенные
глаза: "Спор? Трудное положение? Торговая сделка?" Верен, конечно, оробел:
     - Да я, вообще-то... хотел вот спросить: что такое душа?
     Философ хмыкнул.  "Душа?"  Задумался.  Потом  поглядел  на  Верена  с
интересом и сказал так:
     - Это, наверное, не по моей части. Видишь ли, душа  -  это...  -  еще
задумался. Еще хмыкнул. - Это такая странная вещь...  Даже  сильный  порыв
самой великой души не погасит и самой маленькой свечки. Но даже одна самая
мелкая душонка может погубить самую сильную крепость.  Словом,  душа...  -
Философ поморщился. - Нет,  тебе  лучше  обратиться  к  Поэту.  Думаю,  он
поможет.
     Философ объяснил, как найти Поэта и отказался от денег: "Я же  ничего
не сказал".
     Верен нашел дом Поэта. Там тоже  висело  объявление:  "Стихи  на  все
случаи жизни: смерть, рождение,  свадьба,  семейное  торжество.  Оплата  -
построчно." Верен засомневался, но  больше  обратиться  было  не  к  кому.
Постучал.
     Поэт оказался каким-то невзрачным,  томным,  ни  толстым,  ни  тонким
человеком с длинными темными волосами. В комнате  его  стоял  полумрак,  в
камине, несмотря на теплый день, горели  поленья.  А  в  углу,  в  круглом
глиняном кувшине, заблудившимся облачком стояли большие белые  хризантемы.
Уж откуда Поэт добыл их весной - то неведомо.
     Услышав вопрос Верена, он наклонил  голову  набок  и  слегка  выпятил
губы: "Тру-удно тут помочь, тру-удно... Но попробую. Заходи завтра в такое
же время".
     Верен пришел. Упрямства в  нем  хватало.  Поэт  встретил  его  как-то
странно, глянул искоса, предложил присесть и ушел в другую комнату.  Верен
опустился на стул, стоявший около стола, и на глаза ему попалась бумажка с
такими строчками:

                      До конца - не поднять головы,
                      Узы скорби влачить - до конца:
                      Рок супруга лишил и отца,
                      А оставил - лишь слезы, увы.
                      Камень сей - от детей и вдовы.

     Надпись  на  надгробье,  понял   Верен.   Вглядевшись   внимательнее,
усмехнулся - Поэт шутил очень рискованно.  Тот,  неслышно  подойдя  сзади,
выхватил листок у него из-под  носа,  положил  лицом  вниз  и  поглядел  с
укором: "Это не надо читать...  Это  -  гм...  черновик".  Поэт  развернул
бумагу, за которой ходил, пробежал написанное. Опять как-то косо глянул на
Верена и, будто сильно сомневаясь,  положил  лист  перед  ним,  бормотнув:
"Вот, гм... Почитай". Верен стал читать, а Поэт между  тем  расхаживал  по
комнате, заложив руки за спину и стараясь не глядеть на посетителя.
     Вот что прочитал Верен:

                     Пришел ко мне недавно мой сосед
                     и попросил вернуть остаток долга.
                     Ему я объяснил, что денег нет,
                     и, видимо, еще не будет долго.

                     Тогда он стал ругаться в мать и в честь.
                     Я слушал, слушал... Так и не дослушал -
                     спросил: "Да у тебя душа-то - есть?"
                     Сказал он: "Есть", - и выругался в душу.

     - Вот и все,  что  получилось,  -  виновато  вздохнул  Поэт,  разведя
руками, когда понял, что Верен дочитал до конца. -  Всю  ночь  просидел...
гм... почти.
     А потом тоже наотрез отказался от денег.
     Стихи Верена позабавили, и в целом понравились. Но он так и не  понял
- что же такое душа, и как разглядеть ее в кромешных потемках тела.



                     ТРЕЩИНКА (ПУШКА СТАРОГО ФЕЛЬДМАРШАЛА)

     На пустыре за пороховым сараем, где ходить не разрешается,  играли  в
звон. Последыш Лабаст, кидая с черты, попал прямо в горку и разорил казну,
а косоглазый гаденыш Хорек, поставивший на кон свою  единственную  монету,
вылетел из игры, так и не вступив.
     Все было честно,  не  придерешься,  но  не  таков  был  Хорек,  чтобы
промолчать. Он ощерил зубы, мелкие и острые, поддернул старые отцовы штаны
и, глядя ненавистно на Последыша, собирающего с земли монеты, процедил:
     - Везет дуракам... Ай да Лабаст, три головы - одна шапка!
     С этой дурацкой подначки всегда и неизбежно начиналась драка.  А  как
еще ответишь на обидную бессмыслицу, если и сам не  знаешь,  о  чем  речь?
Ладно - шапка, тут догадаться нетрудно: есть у прадеда форменная шапка  из
голубого волка, одна на все Поречье. Потому что и фельдмаршал всего  один.
Но при чем тут три головы? Что он, змей морской, что ли? Эх...
     Последыш вздохнул, потуже затянул подшитый к поясу карман,  чтобы  не
потерять в драке выигрыш, выпрямился. Потом повернулся к Хорьку и  нехотя,
без  особого  интереса  ткнул  ему  кулаком  в  сопатку.   Тот   отскочил,
схватившись за нос, завертел головой по сторонам: "Видели? Он  сам  первый
начал!"
     За хилого Хорька вступился толстый туповатый переросток Мешок  Брюхо,
следом - Бородок и Вороток,  два  брата-оборвыша  с  Потрошки.  Всем  было
досадно, что Последыш своим метким броском  не  дал  поиграть.  Когда  ему
удалось вырваться и задать  деру,  одно  ухо  уже  горело  огнем,  саднили
разбитые губы, ныла левая скула - быть синяку. Всегда так: навалятся кучей
- и рады.
     Ноги понесли Последыша в порт, где был  у  него  излюбленный  уголок,
загороженный от мира высокой кладкой бревен и грудами строительного камня.
Здесь не мешали чужие глаза, мирно пахло смолистым деревом, мельтешили  на
меляке мальки. Здесь можно было умыться и посидеть на коряжине,  переживая
обиду.
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16 17 18 ... 42
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама