Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
TES: Oblivion |№5| Дрожащие Острова
StarCraft II: Wings of Liberty |№1| Начало истории
TES: Oblivion |№4| Мифический рассвет, 4 комментария
DARK SOULS™: REMASTERED |№12| Арториас Путник Бездны

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Михаил Шалаев Весь текст 489.71 Kb

Владыка вод

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 42
                               Михаил ШАЛАЕВ

                                ВЛАДЫКА ВОД


                                                   Время мое приспело,
                                                   и путь мой передо мною.
                                                            Дж.Р.Р.Толкиен



                                  ПРОЛОГ

     Так все и было, от самого конца до самого начала.
     Старый Скуп  умер  утром,  так  и  не  подняв  тяжелых,  как  у  всех
лавочников, век. Уже  третьи  сутки  он  лежал  с  закрытыми  глазами,  не
разжимая губ, и лишь трудное дыхание указывало, что лавочник  еще  жив.  А
утром он вздохнул особенно глубоко, сильно  и  -  затих.  Тогда  Скупчиха,
суровая женщина  лет  на  двадцать  моложе  мужа,  негромко  всхлипнула  в
полумраке  комнаты,  а  Скуп-сын  почувствовал  что-то  вроде  облегчения:
наконец все кончилось.
     Уже через час о смерти Скупа  в  Рыбаках  знали  все.  В  дом  пришли
старики, чтобы справить похороны по обычаю. Они посыпали соль покойному на
лоб - в знак мудрости, на губы - в знак  честности,  на  грудь  -  в  знак
доброты. Три щепотки соли - обязательная дань уважения.
     Тело старого лавочника завернули в новенькую рыболовную сеть, запутав
в изголовье большой поплавок, а в ногах - тяжелое грузило, чтобы стоя, как
подобает достойному человеку, предстал покойный перед Владыкой Водом.
     Потом Скупа на весельной лодке вывезли  за  одинокий  черный  камень,
туда, где Большая Соль круто падает  в  бездонную  глубину.  Здесь  всегда
принимал умерших Владыка, здесь и опустили  старого  лавочника  в  море  -
тихо, без всплеска. И высыпали в воду еще горсть  соли,  чтобы  не  строго
судил Владыка Вод душу, ушедшую в его темное царство.
     Похоронив отца, Скуп-сын вернулся домой хозяином.  Он  протянул  руку
ладонью вверх и коротко потребовал у матери: "Ключи". Та безропотно отдала
ему связку на узорном  витом  шнурке,  который  сняла  с  шеи  мужа  перед
приходом стариков. Сын  слегка  подбросил  ключи,  отчего  металл  коротко
звякнул, и пошел наверх, в комнату отца, каждым шагом  заставляя  скрипеть
деревянные ступени лестницы. Этот скрип доставлял ему удовольствие: каждый
вечер точно так поднимался к себе старый лавочник,  чтобы  подвести  итоги
дневной торговли.
     Войдя, Скуп-сын огляделся. Единственное окно в небольшой комнате было
задернуто полинявшей  коричневой  занавеской,  в  середине  стоял  стол  с
выдвижными ящиками, в углу - железный шкаф.
     Скуп-сын уселся в кресло  перед  столом  и  наугад  потянул  один  из
ящиков. Там оказались бумаги  -  долговые  расписки,  закладные,  какие-то
счета и  ведомости.  Все  это  требовало  внимательного  разбора,  поэтому
молодой лавочник решительно задвинул ящик назад. Тут он услышал  шорох  и,
обернувшись на звук, обнаружил, что из-за занавески  за  ним  подглядывает
крохотный норик в малиновой  курточке  и  синих  штанишках.  Новый  хозяин
прицыкнул на малявку, тот стрелой метнулся к своей норке и пропал.  Только
на миг  мелькнула  добродушная,  чуть  крысиная  мордочка,  да  послышался
тоненький ехидный смешок. Скуп-сын отвел глаза, успев,  однако,  отметить,
что блюдце, какие  стоят  у  каждой  нориковой  норки,  покрыто  чешуйками
засохшего молока: три дня уже не наполнялось. Непорядок.  Нориков  обижать
нельзя.
     Он встал и  подошел  к  железному  шкафу.  Позвенев  ключами,  выбрал
нужный, открыл бесшумную плавную  дверцу.  За  ней  хранились  все  те  же
бумаги, но, видимо, более важные, и только в  нижнем  отделении,  в  углу,
стояла небольшая деревянная шкатулка. Скуп-сын взял ее в  руки,  повертел,
рассматривая, и откинул  плотную  крышку  с  резьбой.  В  шкатулке  лежало
простое серебряное колечко с неярким камнем цвета морской воды.
     Вернувшись в кресло,  Скуп-сын  какое-то  время  разглядывал  кольцо,
пытаясь понять, зачем отец так бережно хранил его.  Цепкий  глаз  торговца
уже обозначил цену: пятнадцать, от силы двадцать монет. Дешевка. Так и  не
понял, пожал плечами. А спустившись вниз,  отдал  кольцо  матери  и  велел
выставить на продажу. "Да налей норикам молока наверху. Там открыто".


     На следующее утро Скуп-сын начал торговлю, не выждав даже  положенных
трех дней. И напрасно: все равно в лавку никто не  шел.  Скуп-сын  понимал
свой промах, злился, но продолжал сидеть - больше  из  упрямства,  чем  по
необходимости, и даже бросил судьбе вызов, загадав первых трех посетителей
- на богатство, на здоровье и на жену. Так просто загадал, чтобы сидеть не
скучно было. Но когда перед самым обедом замаячила у  входа  чья-то  тень,
внутри слегка екнуло: ну, кого там несет - на богатство?
     Тьфу, Смут тебя забери!
     Вспомнишь тут Смута, когда загадал на богатство,  а  приходит  нищий.
Даже не нищий. У тех нет-нет, да бывает пара  монеток.  А  у  этого  Смела
правый карман аж скукожился от пустоты, хоть  совсем  с  пояса  срежь.  Он
милостыню не просит - гордый. Или знает, что все  равно  никто  не  подаст
из-за гнусного его скандального характера. Тьфу!
     Скуп-сын даже не шевельнулся, наблюдая из-под тяжелых век,  как  Смел
бочком двигается вдоль полок с товарами, стучит своей длинной, выше головы
палкой и посверкивает дырьями в грязных штанах. Потурить его, что  ли?  Но
вспомнилось, как часто повторял отец: "Покупатель - дело святое". Пришлось
сдержаться. А покупатель этот святой, будь он неладен,  уставился  куда-то
как истукан. Что это он узрел? А, ну да, конечно. Только  колечка  ему  не
хватает, остальное все есть.  Посмотреть?!  Не-ет,  он  точно  издевается,
хвост собачий. Ну Смут с тобой, на, смотри...
     Смел  долго  глядел  на  кольцо,  ухватив  тонкий  серебряный  ободок
корявыми пальцами цвета чугунного дерева,  собирал  поперечными  складками
лоб, шамкал шершавыми от мертвой кожи  губами.  Потом  почему-то  спросил,
откуда оно взялось (у него получилось "вжялощь"), и взглянул при  этом  на
лавочника снизу вверх, отчего стал  похож  на  плешивого  орла-падальщика,
живущего в Оскальных горах.
     Лавочник раздраженно буркнул, что - так-де, перехватил по случаю.  И,
заводясь, продолжал: время уже обеденное, лавку пора закрывать, а если кто
не собирается покупать - ну, к примеру, если денег у кого нет, - то нечего
так долго и разглядывать. Тут у Смела в  горле  клекот  возник,  аж  кадык
запрыгал - видно, свару хотел учинить, хвост собачий.  Однако,  передумал.
Положил кольцо на прилавок и пошел к выходу, стуча палкой. Лавка опустела.
     Муторно тогда стало Скуп-сыну. В его  круглую  рыжую  голову  полезли
мысли о несправедливости судьбы, которая, надо же - в таком пустяке...  но
лавочник вовремя спохватился и плюнул  в  разрез  рубахи,  отгоняя  дурные
мысли. Нет-нет, судьба, конечно, ни при чем, а во всем виноват этот старый
оборванец Смел, вылезший  вперед  настоящего  посетителя,  загаданного  на
богатство. И Скуп-сын закрыл лавку, надеясь,  что  обед  отвлечет  его  от
досадных мыслей.
     Мать расстаралась. Нарезанный крупными кусками, очищенный от  костей,
вымоченный в козьем молоке, запеченный на углях  и  политый  кислым  соком
болотной клюквы мордан был превосходен. Когда Скуп-сын,  отдуваясь,  вновь
взгромоздился на табурет за прилавком, он уже  готов  был  посмеяться  над
недавним своим огорчением. Эка важность - нищий! Наплевать и забыть.
     Но вскоре по стуку проклятой палки на  крыльце  лавочник  понял,  что
Смел возвращается, и недовольно поморщился: опять несет его...  Ну  какого
он, спрашивается,  ходит?  Ведь  все  равно  денег...  Скуп-сын  не  успел
додумать, потому что Смел пришел не  один,  и  нехорошо  стало  лавочнику,
когда он увидел второго.
     Есть такая рыба - вонюк. Дряблая, сопливая, как медуза, а воняет так,
что рыбаки побрезгливее, как попадется, предпочитают срезать крючок, чтобы
не дотрагиваться - неделю потом руки не отмоешь. Этого второго,  по  имени
Сметлив, Скуп-сын называл  (не  вслух,  конечно,  а  про  себя  -  старик,
все-таки) вонюком: такой же большой, рыхлый,  трясется  весь.  Что  же  до
запаха - отчетливо чуял лавочник: пахнет от  Сметлива  смертью.  Послушать
только, как  дышит:  хр-р...  их-х!  хр-р...  их-х!  -  будто  стеклом  по
точильному камню.
     Простите, любезные, но ведь второго он загадал на здоровье!
     Окоченел Скуп-сын от ледяного ветерка предчувствия. Даже зубы у  него
застучали. Замычал он что-то в  ярости,  да  осекся:  что  им  сказать-то?
Сказать-то им, любезные, нечего! Разве  станешь  объяснять,  что  невпопад
пришли? Дескать, не те вы, которых ждали. Эх, лавочник!
     Уяснив положение, Скуп-сын в тупой оцепенелости выслушал Смела, но не
услышал (кровь била в уши оглушительными толчками),  а  скорее  догадался,
что тому нужно, и деревянной рукой протянул кольцо. О чем  говорили  потом
посетители - прошло мимо лавочника.  Он  видел  только,  как  Смел  горячо
толкует что-то и тычет скрюченным пальцем в колечко, а Сметлив сомнительно
оттопыривает  слюнявую  губу  и  вставляет  замечания,  от  которых   Смел
горячится еще  больше.  Наконец  нищий  выдохся,  замолчал.  Помедлил  еще
малость,  покатал  кольцо  меж  пальцев,  глядя  на  блеск  камня;  тяжело
вздохнул. Потом нехотя вернул товар лавочнику и пошел прочь; за ним,  едва
переставляя ноги - Сметлив.
     Тут лавочник пришел в себя и  беспомощно  огляделся.  Далекий  мудрый
голос говорил ему: закрой лавку! Хватит  дразнить  судьбу!..  Увы,  мудрый
голос лишь раздражал  лавочника,  пробуждая  дикого  быка  его  упрямства.
Скуп-сын решил, что лучше сдохнет, а лавку не закроет. Досидит  до  конца.
Что там осталось - жена? Плевать, это он как-нибудь переживет. Этим его не
испугаешь. Лавочник вспомнил всех самых сварливых, ленивых  и  скупых  баб
поселка, вспомнил - и криво усмехнулся.  Любой  из  них  он  бы  живо  дал
окорот. Ничего. Не страшно. И, приготовившись таким образом, стал ждать.
     Люди по наивности часто думают: вот, мол, все  -  хуже  быть  уже  не
может. Но стоит подумать так, злодейка-жизнь тут же  начинает  доказывать:
может, может. Еще как может! Поэтому люди опытные стараются не  только  не
высказываться по этому поводу,  но  и  мыслей  таких  не  держать.  Однако
Скуп-сын, по молодости лет, должного опыта не имел.
     Так сидел он, сидел, и еще раз вышло ему  предупреждение:  в  тишине,
припорошенной дальним шумом прибоя, трижды пронзительно прокричал  морской
орлан, враг чаек, птица недобрая. Рыбаки говорят, как услышишь орлана -  в
море не выходи, не будет удачи. Но Скуп-сын в море и не собирался, поэтому
только дернул толстой щекой - и остался на месте.
     ...Сначала, как в навязчивом страшном сне о крыльцо  вновь  застучала
палка Смела. Потом - хр-р...  их-х!  хр-р...  их-х!  -  услышались  жуткие
вдохи-выдохи Сметлива. И  хотя  других  звуков  не  было,  хребтом  уловил
лавочник: кто-то там еще с ними. Не выдержал -  опустил  тяжелые  веки.  А
когда поднял и увидел, кто этот "кто-то" - тоскливый  вой  услышал  внутри
себя. Он-то думал про баб, а такого  вот  -  не  угодно?  Верен,  дремучий
пьяница, за которого не то что любая-всякая, а не пошла  бы  и  дурочка  с
лошадиной мордой. Сколько помнил Скуп-сын, Верен всю жизнь был один, и всю
жизнь пил. И сейчас его, видно, от Дюжа вытащили.
     Почувствовал лавочник, что задыхается. Того и гляди, захрипит не хуже
Сметлива. Кровь ему в голову бросилась. Да и есть от чего, согласитесь.  А
Смел тем временем эдак  по-хозяйски  на  колечко  указывает  и  производит
пальцем с черным обломанным ногтем манящее движение: подай-ка, мол.
     И сломалось тут у Скуп-сына  кормовое  весло,  и  понесли  его  волны
безрассудного гнева. Кричал он  что-то  несвязное,  навроде  -  ходят  тут
разные, покупать  не  покупают,  грязь  таскают  только,  а  время  что  -
дармовое? Еще - идите отсюда, закрыта лавка - не видите? Не знаете, что ли
- отец у меня помер, торговать три дня не положено! И еще  что-то  кричал,
руками махал безобразно и лицом дергался.
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 42
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама