Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Владимир Хлумов Весь текст 212.9 Kb

Книга писем

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 19
ланной. Во-первых, нужно понять, что же подарить ей? Если стихи,  то  их
можно подарить и потом. Ведь что есть стихи - еще одно признание в  моем
особом к ней отношении, еще одна попытка понравиться. Нет, я  не  специ-
ально их писал, безо всяких претензий, это никакой не поступок, это  на-
мек, это признание определенных достоинств,  акт  душевного  напряжения,
мечта, сердечный план. Из тысяч слов я выбрал  десяток  подходящих  друг
другу, как я люблю выражаться, настоящих, и создал  впечатление  другой,
неведомой жизни, несуществующих людей, отраженных в ночном окне; но, ко-
нечно, с тайной надеждой на ее память о моем чувстве,  с  надеждой,  что
когда-нибудь потом, через много наших встреч  и  разлук,  она  прошепчет
пятнадцать строк, и они станут частью ее жизни.
   Я сжал покрепче узкую ладонь, уже и так согретую и даже слегка  вспо-
тевшую. Не слишком ли простой путь избран мною? Познать - значит мумифи-
цировать. Так было, так будет. Будет, но уже не со мной, во всяком  слу-
чае не вечно, ведь в стеклянном ящике не так много места, а заводить еще
один уже слишком хлопотно. Нет, пусть стихи полежат еще, пусть  настоят-
ся, ведь они есть продукт малопортящийся. Следовательно, речь может идти
только об инструкции, пускай узнает то, что знаю  я,  пусть  не  думает,
будто я собираюсь ее обмануть, или, не дай бог, наоборот, потерять голо-
ву и жизнь бросить ради вечной охоты за одной целью.
   - Я тебе хотел подарить вот это.
   Я переложил ее ладонь в левую руку, правой достал из кармана инструк-
цию, трижды ударив ею о воздух, развернул сокровенный труд.
   - Что это, стихи? - с нескрываемым разочарованием спросила она,  подс-
леповато наклонившись над бумагой.
   Было в том движении что-то до боли знакомое (я  даже  вздрогнул),  но
настолько неожиданное и неуловимое, что лишь под утро стала ясна причина
моего испуга.
   - В некотором смысле. - Я загадочно улыбнулся и, сжав покрепче ее  ла-
донь, добавил: - Это нужно прочесть.
   Да, вот так был решен основной вопрос. Двери теперь  открыты  настежь
любому урагану. Она узнает все, без намеков и иносказаний, она поймет  и
оценит мое мужество, мою  открытость,  и  я,  счастливый,  многословный,
прольюсь потоком восхищенных слов в ослепительном вихре, в  танце  запу-
танных, но не спутавшихся серебристых нитей.
   Но все произошло совсем не так. Все произошло как-то второпях,  глупо
и  бестолково:  внезапно,  вдруг  потерял  равновесие  вопреки  моей  же
инструкции, которую она только что прочла и на которую отреагировала од-
ним орфографическим замечанием, вследствие чего я, наверное, и  разнерв-
ничался и проявил в конце концов абсолютно неуместную торопливость и не-
последовательность. "Июлия, июлия", вот и все, на что меня хватило.
   А под утро мне приснился сон со страшным  концом,  от  которого  я  и
проснулся.
   Мне снился обрыв, и мы вдвоем стоим у самого края, но не так, как на-
кануне, а поменявшись местами - я у пропасти, а она за  моей  спиной.  И
опять меня спрашивает:
   - А вы летали во сне? - спрашивает тихо, тихо, и также потихоньку впе-
ред меня и толкает, плыви, мол, голубчик по воле ветра. Я же лечу  круто
вниз вначале, а потом растопыриваю руки, как затяжной парашютист, и  ос-
танавливаюсь. Стихает шум ветра, и я слышу только волнующий меня голос:
   - Лети ко мне, как пух Эола.
   Оглядываюсь, верчу головой и никого вокруг не вижу. От огорчения  за-
бываю о руках и тут же с веселым свистом срываюсь на камни.
   Слышится отвратительный шлепок, и я обнаруживаю себя  на  постели,  а
звук шлепка происходит от удара упавшей на пол моей ладони. Рядом  слад-
ким сном дышит моя королева, а я, мучимый жаждой, иду босиком на  кухню.
Я долго пью из треснувшей фарфоровой кружки, глядя в посеревшее от  зим-
него хмурого света окно, и думаю над  тем,  как  непросто  пройти  пятый
этап, не испортив ни одного волшебного волоконца. Но делать нечего,  все
предопределено законом, тысячи раз проверенным до меня, и так  остроумно
мною сформулированным в форме инструкции. Все приходит к  одному  концу,
шепчу я, разглядывая тусклые блики на кончике иглы, и возвращаюсь обрат-
но в спальню. Господи, как она прекрасна  и  неподвижна,  она  будто  бы
мертва, но нет, если  присмотреться,  видно,  как  размеренно,  спокойно
вздымается ее грудь - она спит, спит, доверившись моему мастерству,  она
подозревала мой талант, и теперь ни о чем не беспокоится.
   Я уже приготовился к завершению пятого этапа, как вдруг  краем  глаза
замечаю в дальнем углу комнаты, у самой шторы,  контуры  знакомого  уст-
ройства. Я еще ступаю по инерции к ее телу, а мозг уже  возмущенно  про-
тестует: что это, откуда? Этого не может быть, чуть не кричу я, медленно
сворачиваю в дальний угол, где в сумеречном безжизненном свете,  прикры-
тый наполовину сползшим плюшевым покрывалом, обнаруживается почти  такой
же, как мой собственный, и все-таки немного другой, нумизматически стро-
гий и по-женски шикарный стеклянный ящик ловца тополиного пуха. Страшная
догадка мелькает в ослепленном невероятным видением мозгу, и  я  наконец
отгоняю полный бесконечных ужасов назойливый сон.
   Я потом часто вспоминал ту ночь, пытаясь понять, как, отчего,  почему
не сложилось, не свелось все к логическому концу. Да, все как и  полага-
ется, я проснулся под утро рядом с ней, с моей серебристой мечтой. Я ос-
торожно отогнул несколько волоконцев, встал с широкой  постели  и  сразу
направился в дальний угол с твердым намерением как можно быстрее все вы-
яснить и отделить приснившееся от реальной жизни. Я обшарил  весь  угол.
Там действительно оказался ящик, отмеченный еще накануне  вечером  краем
глаза, и в преображенном виде обнаружившийся в ночном сне. Вполне  обыч-
ная картонная коробка, полная всяческого детского хлама, -  подытожил  я
результаты утреннего осмотра и уже собрался бросить  обратно  старенький
обшарпанный пластмассовый самолетик, как услышал за спиной  строгий  го-
лос:
   - Что вы там ищете?
   Ах, отчего так обидно и резко прозвучали ее слова! Словно я есть  не-
задачливый воришка, захваченный врасплох хозяевами, а не настоящий  мас-
тер, виртуоз тополиной охоты.
   - Я тут, здесь, хотел... - я глупо вертел самолетиком, не смея  честно
признаться в своих страхах.
   - Вам пора отправляться домой.
   - Июлия, - простонал я.
   - Перестаньте сейчас же, не называйте меня так никогда.
   - Но почему, что случилось?
   - Ничего не случилось, - она монотонно, почти по слогам, медленно  от-
резала наш разговор от будущих неизвестных мне событий.
   Я молча оделся, не глядя , не поворачиваясь, словно битая собака, вы-
шел в прихожую и здесь в нерешительности остановился,  почти  ничего  не
различая во мраке. Она ножкой пододвинула мои ботинки и, кажется, сложи-
ла на груди руки, показывая всем своим видом, как тяжело  ей  ждать  эти
несколько последних мгновений. Ну,  не  молчи,  скажи  хоть  что-нибудь,
пусть не дружественное, нейтральное, молил про себя я, привыкая понемно-
гу к темноте и все отчетливее различая ее уставшее тело.
   - Я дрянь, - спокойно и горько сказала она, потом по-деловому поправи-
ла молнию на моей куртке и, как в том сне, легонько столкнула меня в об-
рыв.
   Время шло, а небо не светлело. Проклятое утро на глазах  превращалось
в вечер, а я все летел камнем вниз, безуспешно растопыривая руки. Я  был
ничто, я был как пустой объем, ограниченный воображаемым контуром,  даже
воздух не оказывал на меня никакого действия. Он  протекал  сквозь  меня
подобно песку, стекающему через узкое отверстие песочных часов. Я и  сам
истекал тягучей болью, с упорством фанатика-мазохиста перебирая все неп-
риятное, унизительное, невероятно похожее на правду. Я уже  не  цеплялся
за то немногое доброжелательное, проявленное с ее стороны, как я  теперь
понимаю, скорее из жалости, а смаковал все ее презрительные "нет",  "ни-
когда", "не надо". О, милая далекая мечта, не смею, не смею даже мыслен-
но представить себя рядом с вами. Ваши слова, подобно семенам репейника,
вонзились в мое тело, и теперь они всегда будут со мной, беспрерывно зу-
дя и терзая мою душу.
   Я вспоминал мелкие незначительные детали, и они вырастали  на  глазах
до огромных, гадких, страшных, правдивых пауков. Однажды, в одну из  на-
ших первых встреч, я обратил внимание на ее руки и понял,  что  свидание
со мной для нее скорее акт безделья, чем, как я люблю выражаться, празд-
ник души. Прийти на встречу с неухоженными руками можно только к нелюби-
мому человеку. Разве пушинка не укладывает наилучшим образом свои  воло-
конца перед полетом? И я, утвердительно отвечая на этот вопрос,  обманы-
вал сам себя, оправдываясь ее занятостью и бедностью. О,  я  помню,  как
однажды встретил ее случайно, в блистающих одеждах, с идеальными  когот-
ками, с красивыми голубыми разводами, летящей явно на встречу с каким-то
счастливчиком. Боже, как я мог обмануться ее вчерашним теплым  взглядом,
с податливой горячей ладонью? Почему потом все  пропало?  Неужели  из-за
инструкции? Нет, чепуха, ведь она же не прогнала меня тотчас, как прочла
сокровенные знаки. Ведь ей хватило ума не возмутиться, и все принять как
должно, без сцен и истерик, и окончить как  полагается:  я  вспомнил  ее
бессильное тельце, почти проколотое нержавеющей иглой.
   Она все знала и согласилась. Но почему тогда в реальной жизни,  злой,
отвергнутый, я продолжал падать в пустоту январской ночи? О,  как  долго
тянулся этот мучительный январь, в котором больше я  не  пытался  с  ней
увидеться. Ведь не могло же бесконечно продолжаться рабское  болезненное
состояние. Нет, я не оправдывался  ее  недальновидностью,  не  залечивал
открытые раны ежедневным просмотром своей  прекрасной  коллекции  (более
того, первое время я даже не мог думать о стеклянном ящике,  не  то  что
просматривать, и тем более оглаживать дорогие сердцу экземпляры), я  дал
себе слово не звонить ей никогда, или не звонить по крайней мере до  тех
пор пока, не научусь спокойно анализировать прошедшее.
   Затем потянулся февраль, и я заподозрил неладное. Да, я  уже  не  так
страдал, да и вряд ли такое слово вообще  могло  подойти  к  моему  фев-
ральскому состоянию. Я как бы спал, днем наяву и ночью во сне спал.  Да,
именно ночью, когда она могла прийти во сне и снова терзать  мою  безза-
щитную душу, она не приходила, потому что спали мой разум и мое  сердце.
Но вот что поразительно: я перестал ее случайно встречать в  тех  неожи-
данных местах, где раньше то и дело она мне попадалась. Будто бы то  са-
мое Провидение, которое я так раньше восхвалял, теперь оберегало меня от
новых испытаний. А если нет, то что же - она меняет старые маршруты,  не
желая встречи со мной, и, следовательно, я ей не так уж и безразличен?
   Вот чем я себя лечил-успокаивал. И не только  этим.  Была  еще  одна,
тайная, вначале как бы скрытая даже от меня, но после обнаруженная  под-
лейшая ничтожнейшая зацепка. Будто наша тайная история имеет два  уровня
секретности. Один глубокий, тяжкий, сокрытый навсегда от чуждого  взгля-
да, в котором я, злой, несчастный, продолжаю  проваливаться  в  пропасть
поражений и в котором нет никакого мастера-ловца, а есть острое, до кро-
вяной боли, пустующее место под стеклянной крышкой. Ну а другой  как  бы
менее секретный, конечно, тоже тайный, но как бы более  на  поверхности,
на виду, мол, если кто и спросит, отчего такое выражение лица удачливое,
то я промолчу, а сам как раз об этой зацепочке и подумаю.  Да,  да,  вот
этот якобы секретный, тайный оправдательный пунктик использовался  самым
омерзительным образом. И состоял он в той короткой, бесконечно  быстрой,
как теперь представлялось, ночной минутке, в  том  абсолютно  ничего  не
значащем животном мгновении кажущейся близости. Впрочем, может быть, это
и не совсем так, по крайней мере, с моей стороны. Ведь в  ту  минутку  я
еще не знал, как позорно буду выброшен утром, да и дело вовсе не в  том,
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 19
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама