Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#2| And again the factory
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Сказки - Г.-Х. Андерсен Весь текст 742.6 Kb

Сказки

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 47 48 49 50 51 52 53  54 55 56 57 58 59 60 ... 64
написать целую народную комедию!"
   И он слетел на траву, завертел головой и принялся весело клевать гиб-
кие травинки, казавшиеся ему теперь огромными африканскими пальмами.
   Внезапно вокруг него стало темно, как ночью; ему почудилось, будто на
него набросили какое-то гигантское одеяло! На самом же деле это  мальчик
из слободки накрыл его своей шапкой. Мальчик запустил руку под  шапку  и
схватил писаря за спинку и крылья; тот сначала запищал от страха,  потом
вдруг возмутился:
   - Ах ты негодный щенок! Как ты смеешь! Я полицейский писарь!
   Но мальчишка услышал только жалобное "пи-и, пи-и-и". Он щелкнул птич-
ку по клюву и пошел с нею дальше, на горку.
   По дороге он встретил двух школьников; оба они были в высшем классе -
по своему положению в обществе, и в низшем - по умственному  развитию  и
успехам в науках. Они купили жаворонка за восемь скиллингов. Таким обра-
зом полицейский писарь вернулся в город и оказался в одной  квартире  на
Готской улице.
   - Черт побери, хорошо, что это сон, - сказал писарь, - а не то  я  бы
здорово рассердился! Сначала я стал поэтом, потом - жаворонком.  И  ведь
это моя поэтическая натура внушила мне желание превратиться в такую  ма-
лютку. Однако невеселая это жизнь, особенно когда попадешь в лапы к  по-
добным сорванцам. Хотел бы я узнать, чем все это кончится?
   Мальчики принесли его в красиво обставленную комнату, где их встрети-
ла толстая улыбающаяся женщина. Она ничуть не обрадовалась "простой  по-
левой птичке", как она назвала жаворонка, тем не менее разрешила мальчи-
кам оставить его и посадить в клетку на подоконнике.
   - Быть может, он немного развлечет попочку! - добавила она и с  улыб-
кой взглянула на большого зеленого попугая, который важно покачивался на
кольце в роскошной металлической клетке. - Сегодня у попочки день рожде-
ния, - сказала она, глупо улыбаясь, - и полевая птичка хочет его поздра-
вить.
   Попугай, ничего на это не ответив, все так же важно раскачивался взад
и вперед. В это время громко запела  красивая  канарейка,  которую  сюда
привезли прошлым летом из теплой и благоухающей родной страны.
   - Ишь, крикунья! - сказала хозяйка и набросила на клетку белый  носо-
вой платок.
   - Пи-пи! Какая ужасная метель! - вздохнула канарейка и умолкла.
   Писаря, которого хозяйка называла "полевой птичкой", посадили  в  ма-
ленькую клетку, рядом с клеткой канарейки и по соседству с попугаем. По-
пугай мог внятно выговаривать только одну фразу, нередко звучавшую очень
комично: "Нет, будем людьми!", а все остальное получалось у  него  столь
же невразумительным, как щебет канарейки. Впрочем, писарь, превратившись
в птичку, отлично понимал своих новых знакомых.
   - Я порхала над зеленой пальмой и цветущим миндальным деревом, - пела
канарейка, - вместе с братьями и сестрами я летала над чудесными цветами
и зеркальной гладью озер, и нам приветливо кивали  отражения  прибрежных
растений. Я видела стаи красивых попугаев, которые рассказывали множест-
во чудеснейших историй.
   - Это дикие птицы, - отозвался попугай, - не получившие никакого  об-
разования. Нет, будем людьми! Что же ты не смеешься, глупая птица?  Если
этой остроте смеется и сама хозяйка и ее гости, так почему бы не  посме-
яться и тебе? Не оценить хороших острот - это очень большой порок,  дол-
жен вам сказать. Нет, будем людьми!
   - А ты помнишь красивых девушек, что плясали под сенью  цветущих  де-
ревьев? Помнишь сладкие плоды и прохладный сок диких растений?
   - Конечно, помню, - отвечал попугай, - но здесь  мне  гораздо  лучше!
Меня прекрасно кормят и всячески ублажают. Я знаю, что я умен, и с  меня
довольно. Нет, будем людьми! У тебя, что называется, поэтическая натура,
а я сведущ в науках и остроумен. В тебе есть эта самая гениальность,  но
не хватает рассудительности. Ты метишь слишком высоко, поэтому люди тебя
осаживают. Со мной они так поступать не станут, потому что я обошелся им
дорого. Я внушаю уважение уже одним своим клювом, а болтовней своей могу
кого угодно поставить на место. Нет, будем людьми!
   - О моя теплая, цветущая родина, - пела канарейка, - я  буду  петь  о
твоих темно-зеленых деревьях, чьи ветви целуют прозрачные воды тихих за-
ливов, о светлой радости моих братьев и сестер, о вечнозеленых  храните-
лях влаги в пустыне - кактусах.
   - Перестань хныкать! - проговорил попугай. - Скажи  лучше  что-нибудь
смешное. Смех - это знак высшей степени духовного  развития.  Вот  разве
могут, к примеру, смеяться собака или лошадь? Нет, они могут только пла-
кать, а способностью смеяться одарен лишь человек. Ха-ха-ха! -  расхохо-
тался попочка и  окончательно  сразил  собеседников  своим  "нет,  будем
людьми!"
   - И ты, маленькая серая датская птичка, - сказала канарейка  жаворон-
ку, - ты тоже стала пленницей. В твоих лесах, наверное, холодно, но зато
в них ты свободна. Лети же отсюда!  Смотри,  они  забыли  запереть  твою
клетку! Форточка открыта, лети же - скорей, скорей!
   Писарь так и сделал, вылетел из клетки и уселся возле нее. В этот миг
дверь в соседнюю комнату открылась, и на пороге появилась кошка, гибкая,
страшная, с зелеными горящими глазами. Кошка уже совсем было  приготови-
лась к прыжку, но канарейка заметалась  в  клетке,  а  попугай  захлопал
крыльями и закричал: "Нет, будем людьми!" Писарь похолодел от  ужаса  и,
вылетев в окно, полетел над домами и улицами. Летел, летел, наконец  ус-
тал, - и вот увидел дом, который показался ему знакомым. Одно окно в до-
ме было открыто. Писарь влетел в комнату и  уселся  на  стол.  К  своему
изумлению, он увидел, что это его собственная комната.
   "Нет, будем людьми!" - машинально повторил он излюбленную фразу попу-
гая и в ту же минуту вновь стал  полицейским  писарем,  только  зачем-то
усевшимся на стол.
   - Господи помилуй, - сказал писарь, - как это я попал на стол, да еще
заснул? И какой дикий сон мне приснился. Какая чепуха!
 
 
 
                        6. ЛУЧШЕЕ, ЧТО СДЕЛАЛИ КАЛОШИ 
 
   На другой день рано утром, когда писарь еще лежал в постели, в  дверь
постучали, и вошел его сосед, снимавший комнату на том же этаже, - моло-
дой студент-богослов.
   - Одолжи мне, пожалуйста, свои калоши, - сказал он. - Хоть в  саду  и
сыро, да больно уж ярко светит солнышко. Хочу туда сойти  выкурить  тру-
бочку.
   Он надел калоши и вышел в сад, в котором росло только  два  дерева  -
слива и груша; впрочем, даже столь скудная растительность в  Копенгагене
большая редкость.
   Студент прохаживался взад и вперед по  дорожке.  Время  было  раннее,
всего шесть часов утра. На улице заиграл рожок почтового дилижанса.
   - О, путешествовать, путешествовать! - вырвалось у него. - Что  может
быть лучше! Это предел всех моих мечтаний. Если бы они осуществились,  я
бы тогда, наверное, угомонился и перестал метаться.  Как  хочется  ехать
подальше отсюда, увидеть волшебную Швейцарию, поездить по Италии!
   Хорошо еще, что калоши счастья выполняли желания немедленно, а то  бы
студент, пожалуй, забрался слишком далеко и для себя самого и для нас  с
вами. В тот же миг он уже путешествовал по Швейцарии, упрятанный в  поч-
товый дилижанс вместе с восемью другими пассажирами. Голова у него  тре-
щала, шею ломило, ноги затекли и болели, потому что сапоги жали  немило-
сердно. Он не спал и не бодрствовал, но был в состоянии какого-то  мучи-
тельного оцепенения. В правом кармане у него лежал аккредитив,  в  левом
паспорт, а в кожаном мешочке на груди  было  зашито  несколько  золотых.
Стоило нашему путешественнику клюнуть носом, как ему тут же начинало ме-
рещиться, что он уже потерял какое-нибудь из своих сокровищ, и тогда его
бросало в дрожь, а рука его судорожно описывала треугольник - справа на-
лево и на грудь, - чтобы проверить, все ли цело. В  сетке  над  головами
пассажиров болтались зонтики, палки, шляпы, и все  это  мешало  студенту
наслаждаться прекрасным горным пейзажем. Но он все смотрел, смотрел и не
мог насмотреться, а в сердце его звучали строки  стихотворения,  которое
написал, хотя и не стал печатать, один известный нам швейцарский поэт:
 
                  Прекрасный край! Передо мной 
                  Монблан белеет вдалеке. 
                  Здесь был бы, право, рай земной, 
                  Будь больше денег в кошельке. 
 
   Природа здесь была мрачная, суровая и величественная.  Хвойные  леса,
покрывавшие заоблачные горные вершины, издали казались просто  зарослями
вереска. Пошел снег, подул резкий, холодный ветер.
   - Ух! - вздохнул студент. - Если бы мы уже были по ту  сторону  Альп!
Там теперь наступило лето, и я наконец получил бы  по  аккредитиву  свои
деньги. Я так за них боюсь, что все эти альпийские красоты перестали ме-
ня пленять. Ах, если б я уже был там!
   И он немедленно очутился в самом сердце Италии, где-то на дороге меж-
ду Флоренцией и Римом. Последние лучи солнца озаряли лежащие между двумя
темно-синими холмами Тразименское озеро, превращая его воды  в  расплав-
ленное золото. Там, где некогда Ганнибал разбил Фламиния, теперь  виног-
радные лозы мирно обвивали друг друга своими зелеными плетями. У дороги,
под сенью благоухающих лавров, прелестные полуголые ребятишки пасли ста-
до черных как смоль свиней. Да, если бы описать эту картину как следует,
все бы только и твердили: "Ах, восхитительная Италия!" Но, как ни стран-
но, ни богослов, ни его спутники этого не думали. Тысячи ядовитых мух  и
комаров тучами носились в воздухе; напрасно путешественники обмахивались
миртовыми ветками, насекомые все равно кусали и жалили их. В  карете  не
было человека, у которого не распухло бы все лицо, искусанное в кровь. У
лошадей был еще более несчастный вид: бедных  животных  сплошь  облепили
огромные рои насекомых, так что кучер время от времени слезал с козел  и
отгонял от лошадей их мучителей, но уже спустя мгновение налетали  новые
полчища. Скоро зашло солнце, и  путешественников  охватил  пронизывающий
холод - правда, ненадолго, но все равно это было не слишком приятно. За-
то вершины гор и облака окрасились в непередаваемо красивые зеленые  то-
на, отливающие блеском последних солнечных лучей.  Эта  игра  красок  не
поддается описанию, ее нужно видеть. Зрелище изумительное,  все  с  этим
согласились, но в желудке у каждого было пусто, тело устало, душа жажда-
ла приюта на ночь, а где его найти? Теперь все эти вопросы занимали  пу-
тешественников гораздо больше, чем красоты природы.
   Дорога проходила через оливковую рощу, и казалось, что едешь  где-ни-
будь на родине, между родными узловатыми ивами. Вскоре карета  подъехала
к одинокой гостинице. У ворот ее сидело множество нищих-калек,  и  самый
бодрый из них казался "достигшим зрелости старшим  сыном  голода".  Одни
калеки ослепли; у других высохли ноги - эти ползали на руках; у  третьих
на изуродованных руках не было пальцев. Казалось, сама нищета тянулась к
путникам из этой кучи тряпья и лохмотьев. "Eccelenza, miserabili!" <гос-
подин, помогите несчастным! (итал.)> - хрипели они, показывая свои урод-
ливые конечности. Путешественников встретила хозяйка  гостиницы,  босая,
нечесанная, в грязной кофте. Двери в комнатах держались на веревках, под
потолком порхали летучие мыши, кирпичный пол был весь в выбоинах, а вонь
стояла такая, что хоть топор вешай...
   - Лучше уж пусть она накроет нам стол в конюшне, - сказал  кто-то  из
путешественников. - Там по крайней мере знаешь, чем дышишь.
   Открыли окно, чтобы впустить свежего воздуха, но тут в комнату протя-
нулись  высохшие  руки  и  послышалось   извечное   вытье:   "Eccelenza,
miserabili!"
   Стены комнаты были сплошь исписаны, и половина  надписей  ругательски
ругала "прекрасную Италию".
   Принесли обед: водянистый суп с перцем и прогорклым оливковым маслом,
потом приправленный таким же маслом салат и, наконец,  несвежие  яйца  и
жареные петушиные гребешки - в качестве украшения пиршества;  даже  вино
казалось не вином, а какой-то микстурой.
   На ночь дверь забаррикадировали чемоданами, и одному  путешественнику
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 47 48 49 50 51 52 53  54 55 56 57 58 59 60 ... 64
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (5)

Реклама