Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Groundhog Day
Aliens Vs Predator |#2| And again the factory
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Сказки - Г.-Х. Андерсен Весь текст 742.6 Kb

Сказки

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 46 47 48 49 50 51 52  53 54 55 56 57 58 59 ... 64
слепки с этих уродливых частей тела. Вся разница только  в  том,  что  в
настоящем институте слепки снимаются, как только больной туда поступает,
а в этом сердце они изготовлялись тогда, когда из него выписывался  здо-
ровый человек.
   Среди прочих в сердце этой дамы хранились слепки, снятые с физических
и нравственных уродств всех ее подруг.
   Так как слишком задерживаться не полагалось, то медик быстро  переко-
чевал в другое женское сердце, - и на этот раз ему  показалось,  что  он
вступил в светлый обширный храм. Над алтарем парил белый голубь  -  оли-
цетворение невинности. Медик хотел было преклонить колена, но ему  нужно
было спешить дальше, в следующее сердце, и только в ушах его  еще  долго
звучала музыка органа. Он даже почувствовал, что стал лучше и чище,  чем
был раньше, и достоин теперь войти в  следующее  святилище,  оказавшееся
жалкой каморкой, где лежала больная мать. Но в открытые настежь окна ли-
лись теплые солнечные лучи, чудесные розы, расцветшие в ящике под окном,
качали головками, кивая больной, две небесно-голубые птички пели песенку
о детских радостях, а больная мать просила счастья для своей дочери.
   Потом наш медик на четвереньках переполз в мясную лавку; она была за-
валена мясом, - и куда бы он ни сунулся, всюду натыкался  на  туши.  Это
было сердце одного богатого, всеми уважаемого человека, - его  имя,  на-
верно, можно найти в справочнике по городу.
   Оттуда медик перекочевал в сердце его супруги. Оно представляло собой
старую, полуразвалившуюся голубятню. Портрет мужа был водружен  над  ней
вместо флюгера; к ней же была прикреплена входная дверь, которая то отк-
рывалась, то закрывалась - в зависимости  от  того,  куда  поворачивался
супруг.
   Потом медик попал в комнату с зеркальными стенами, такую же,  как  во
дворце Розенборг, но зеркала здесь были увеличительные, они все увеличи-
вали во много раз. Посреди комнаты восседало на троне маленькое "я"  об-
ладателя сердца и восхищалось своим собственным величием.
   Оттуда медик перебрался в другое сердце, и ему показалось, что он по-
пал в узкий игольник, набитый острыми иголками. Он быстро решил, что это
сердце какой-нибудь старой девы, но ошибся: оно принадлежало  награжден-
ному множеством орденов молодому военному, о котором  говорили,  что  он
"человек с сердцем и умом".
   Наконец бедный медик выбрался из последнего сердца и, совершенно оша-
лев, еще долго никак не мог собраться с мыслями. Во всем он  винил  свою
разыгравшуюся фантазию.
   "Бог знает что такое! - вздохнул он. - Нет,  я  определенно  схожу  с
ума. И какая дикая здесь жара! Кровь так и приливает к голове. - Тут  он
вспомнил о своих вчерашних злоключениях у больничной ограды. - Вот когда
я заболел! - подумал он. - Нужно вовремя взяться  за  лечение.  Говорят,
что в таких случаях всего полезнее русская баня. Ах, если бы я уже лежал
на полке".
   И он действительно очутился в бане на самом верхнем полке,  но  лежал
там совсем одетый, в сапогах и калошах, а с потолка на лицо  ему  капала
горячая вода.
   - Ой! - закричал медик и побежал скорее принять душ.
   Банщик тоже закричал: он испугался, увидев в бане одетого человека.
   Наш медик, не растерявшись, шепнул ему:
   - Не бойся, это я на пари, - но, вернувшись домой, первым делом  пос-
тавил себе один большой пластырь из шпанских мушек на шею, а  другой  на
спину, чтобы вытянуть дурь из головы.
   Наутро вся спина у него набухла кровью - вот и все, чем его облагоде-
тельствовали калоши счастья.
 
 
 
                     5. ПРЕВРАЩЕНИЯ ПОЛИЦЕЙСКОГО ПИСАРЯ 
 
   Наш знакомый сторож между тем вспомнил про калоши, которые  нашел  на
улице, а потом оставил в больнице, и забрал их оттуда. Но ни  лейтенант,
ни соседи не признали этих калош своими, и сторож отнес их в полицию.
   - Да они как две капли воды похожи на мои! - сказал один из полицейс-
ких писарей, поставив находку рядом со своими калошами и внимательно  ее
рассматривая. - Тут и опытный взгляд сапожника не отличил бы  одну  пару
от другой.
   - Господин писарь, - обратился к нему полицейский, вошедший  с  каки-
ми-то бумагами.
   Писарь поговорил с ним, а когда опять взглянул на обе пары калош,  то
уж и сам перестал понимать, которая из них его пара - та ли,  что  стоит
справа, или та, что слева.
   "Мои, должно быть, вот эти, мокрые", - подумал он и ошибся: это  были
как раз калоши счастья. Что ж, полиция тоже иногда ошибается.
   Писарь надел калоши и, сунув одни бумаги в карман,  а  другие  -  под
мышку (ему нужно было кое-что перечитать и переписать  дома),  вышел  на
улицу. День был воскресный, стояла чудесная погода, и полицейский писарь
подумал, что неплохо было бы прогуляться по Фредериксбергу.
   Молодой человек отличался редким прилежанием и усидчивостью, так  что
пожелаем ему приятной прогулки после многих часов работы в душной канце-
лярии.
   Сначала он шел, ни о чем не думая, и калошам поэтому все не представ-
лялось удобного случая проявить свою чудодейственную силу.
   Но вот он повстречал в одной аллее своего знакомого молодого поэта, и
тот сказал, что завтра отправляется путешествовать на все лето.
   - Эх, вот вы опять уезжаете, а мы остаемся, - сказал писарь. - Счаст-
ливые люди, летаете себе, где хотите и куда хотите, а у нас цепи на  но-
гах.
   - Да, но ими вы прикованы к хлебному дереву, - возразил поэт.  -  Вам
нет нужды заботиться о завтрашнем дне, а когда вы состаритесь,  получите
пенсию.
   - Так-то так, но вам все-таки живется гораздо  привольнее,  -  сказал
писарь. - Писать стихи - что может быть лучше! Публика носит вас на  ру-
ках, и вы сами себе господа. А вот попробовали бы вы  посидеть  в  суде,
как мы сидим, да повозиться с этими скучнейшими делами!
   Поэт покачал головой, писарь тоже покачал головой, и они разошлись  в
разные стороны, оставшись каждый при своем мнении.
   "Удивительный народ эти поэты, - думал молодой чиновник.  -  Хотелось
бы поближе познакомиться с такими натурами, как он, и самому стать  поэ-
том. Будь я на их месте, я бы в своих стихах не стал хныкать. Ах,  какой
сегодня чудесный весенний день, сколько в нем красоты, свежести, поэзии!
Какой необыкновенно прозрачный воздух! Какие причудливые облака! А трава
и листья так сладостно благоухают! Давно уже я так остро не ощущал  это-
го, как сейчас".
   Вы, конечно, заметили, что он уже стал поэтом. Но  внешне  совсем  не
изменился, - нелепо думать, что поэт не такой же человек, как  все  про-
чие. Среди простых людей часто встречаются натуры гораздо  более  поэти-
ческие, чем многие прославленные поэты. Только у  поэтов  гораздо  лучше
развита память, и все идеи, образы, впечатления хранятся в  ней  до  тех
пор, пока не найдут своего поэтического выражения на бумаге. Когда прос-
той человек становится поэтически одаренной натурой,  происходит  своего
рода превращение, - и такое именно превращение произошло с писарем.
   "Какое восхитительное благоухание! - думал он. - Оно  напоминает  мне
фиалки у тетушки Лоны. Да, я был тогда еще совсем маленьким. Господи,  и
как это я ни разу не вспомнил о ней раньше! Добрая старая  тетушка!  Она
жила как раз за Биржей. Всегда, даже в самую лютую стужу, на окнах у нее
зеленели в банках какие-нибудь веточки или  росточки,  фиалки  наполняли
комнату ароматом; а я прикладывал нагретые медяки к оледенелым  стеклам,
чтобы можно было смотреть на улицу. Какой вид открывался из  этих  окон!
На канале стояли вмерзшие в лед корабли, огромные стаи ворон  составляли
весь их экипаж. Но с наступлением весны суда преображались. С песнями  и
криками "ура" матросы обкалывали лед; корабли смолили, оснащали всем не-
обходимым, и они наконец уплывали в заморские страны. Они-то уплывают, а
я вот остаюсь здесь; и так будет всегда; всегда я буду  сидеть  в  поли-
цейской канцелярии и смотреть, как другие получают заграничные паспорта.
Да, таков мой удел!" - и он глубоко-глубоко  вздохнул,  но  потом  вдруг
опомнился: "Что это такое со мной делается сегодня?  Раньше  мне  ничего
подобного и в голову не приходило. Верно, это весенний воздух так на ме-
ня действует. А сердце сжимается от какого-то сладостного волнения".
   Он полез в карман за своими бумагами. "Возьмусь за них, буду думать о
чем-нибудь другом", - решил он и пробежал глазами первый попавшийся лист
бумаги. "Фру Зигбрит", оригинальная трагедия в пяти действиях", - прочи-
тал он. "Что такое? Странно, почерк мой! Неужели это я написал трагедию?
А это еще что? "Интрига на валу, или Большой праздник; водевиль". Но от-
куда все  это  у  меня?  Наверное,  кто-нибудь  подсунул.  Да,  тут  еще
письмо..."
   Письмо прислала дирекция одного театра; она не очень вежливо извещала
автора, что обе его пьесы никуда не годятся.
   - Гм, - произнес писарь, усаживаясь на скамейку.
   В голову его вдруг хлынуло множество мыслей, а сердце исполнилось не-
изъяснимой нежности... к чему - он и сам не знал. Машинально  он  сорвал
цветок и залюбовался им. Это была простая маленькая маргаритка, но она в
течение одной минуты сообщила ему о себе больше, чем можно узнать,  выс-
лушав несколько лекций по ботанике. Она рассказала ему предание о  своем
рождении, рассказала о том, как могуч солнечный свет, - ведь это  благо-
даря ему распустились и стали благоухать ее нежные лепестки.  А  поэт  в
это время думал о суровой жизненной борьбе, пробуждающей в человеке  еще
неведомые ему силы и чувства. Воздух и свет -  возлюбленные  маргаритки,
но свет - ее главный покровитель, перед ним она благоговеет; а когда  он
уходит вечером, она засыпает в объятьях воздуха.
   - Свет одарил меня красотой! - сказала маргаритка.
   - А воздух дает тебе жизнь! - шепнул ей поэт.
   Неподалеку стоял мальчуган и хлопал палкой по воде в грязной  канавке
- брызги разлетались в разные стороны, и писарь задумался  вдруг  о  тех
миллионах живых, невидимых  простым  глазом  существ,  которые  взлетают
вместе с водяными каплями на огромную, по сравнению  с  их  собственными
размерами, высоту, - вот как если бы мы, например, очутились над облака-
ми. Размышляя об этом, а также о своем превращении, наш писарь  улыбнул-
ся: "Я просто сплю и вижу сон. Но какой это все-таки  удивительный  сон!
Оказывается, можно грезить наяву, сознавая, что это тебе только  снится.
Хорошо бы вспомнить обо всем этом завтра утром, когда я проснусь.  Какое
странное состояние! Сейчас я все вижу так четко, так ясно, чувствую себя
таким бодрым и сильным - и в то же время хорошо знаю, что если утром по-
пытаюсь что-нибудь припомнить,  в  голову  мне  полезет  только  чепуха.
Сколько раз это бывало со мной! Все эти чудесные вещи похожи  на  золото
гномов: ночью, когда их получаешь, они кажутся драгоценными  камнями,  а
днем превращаются в кучу щебня и увядших листьев".
   Вконец расстроенный писарь, грустно вздыхал,  поглядывая  на  птичек,
которые весело распевали свои песенки, перепархивая с ветки на ветку.
   "И им живется лучше, чем мне. Уметь летать - какая  чудесная  способ-
ность! Счастлив тот, кто ею одарен. Если бы только я мог превратиться  в
птичку, я бы стал вот таким маленьким жаворонком!"
   И в ту же минуту рукава и фалды его сюртука превратились в  крылья  и
обросли перьями, а вместо калош появились коготки. Он сразу заметил  все
эти превращения и улыбнулся. "Ну, теперь я вижу, что это сон.  Но  таких
дурацких снов мне еще не приходилось видеть", - подумал он,  взлетел  на
зеленую ветку и запел.
   Однако в его пении уже не было поэзии, так как он перестал быть  поэ-
том: калоши, как и все, кто хочет чего-нибудь добиться, выполняли только
одно дело зараз. Захотел писарь стать поэтом  -  стал,  захотел  превра-
титься в птичку - превратился, но зато утратил свои прежние свойства.
   "Забавно, нечего сказать! - подумал он. - Днем я сижу  в  полицейской
канцелярии, занимаюсь важнейшими делами, а ночью мне снится, что я жаво-
ронком летаю по Фредериксбергскому парку. Да об этом, черт возьми, можно
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 46 47 48 49 50 51 52  53 54 55 56 57 58 59 ... 64
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (5)

Реклама