Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Людмила Улицкая Весь текст 215.34 Kb

Веселые похороны

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 19
   ЛЮДМИЛА УЛИЦКАЯ
   *
   Веселые похороны
   (Москва - Калуга - Лос-Анжелос)
 
   Роман 1 Жара стояла страшная, влажность стопроцентная. Казалось, весь
громадный город, с его нечеловеческими домами, чудесными  парками,  раз-
ноцветными людьми и собаками, подошел  к  границе  фазового  перехода  и
вот-вот полужидкие люди поплывут в бульонном воздухе.
   Душ был все время занят: ходили туда по очереди. Одежду давно уже  не
надевали, только Валентина не снимала лифчика, потому что если отпустить
ее огромную грудь болтаться на свободе, то от жары под  ней  образовыва-
лись опрелости. В обычную погоду она лифчиков никогда не носила. Все бы-
ли мокрыми, вода с тел не испарялась, полотенца не сохли, а волосы можно
было высушить только феном.
   Жалюзи были полуоткрыты, свет падал полосатыми  прядями.  Кондиционер
не работал уже несколько лет.
   Баб в комнате было пять. Валентина в красном  бюстгальтере.  Нинка  в
длинных волосах и золотом кресте, исхудавшая так, что Алик ей сказал:
   - Нинка, ты стала как корзинка. Для змей.
   Корзинка эта стояла тут же, в углу. Алик когда-то  по  молодости  лет
ездил в Индию за древней мудростью, но ничего не привез, кроме этой кор-
зинки.
   Еще была соседка Джойка, прибившаяся к дому дурная итальянка,  нашед-
шая себе столь странное место для изучения русского языка. Она все время
на кого-нибудь обижалась, но, поскольку ее замысловатых  обид  никто  не
замечал, ей приходилось всех великодушно прощать.
   Ирина Пирсон, в прошлом цирковая акробатка, а ныне дорогостоящий  ад-
вокат,  сверкала  художественно  подбритым  лобком  и  совершенно  новой
грудью, сделанной не знающими колебаний американскими  хирургами  ничуть
не хуже старой, и ее дочка Майка, по прозвищу Тишорт,  пятнадцатилетняя,
неопределенно-толстенькая, в очках  и  единственная  из  всех  прикрытая
одеждой, сидела на корточках в углу. На ней были толстые бермуды и,  со-
ответственно, майка. На майке была нарисована электрическая  лампочка  и
люминесцентная надпись на неизвестно каком  языке:  "ПIZДЕЦ!"  Это  Алик
сделал ей ко дню рождения в прошлом году, когда  его  руки  еще  кое-как
двигались...
   Сам Алик лежал на широкой тахте, такой маленький и такой молодой, как
будто сын самого себя. Но детей как раз у них с Нинкой не было. И  ясно,
что уже не будет. Потому что Алик умирал. Какой-то медленный паралич до-
едал последние остатки его мускулатуры. Руки и ноги его лежали  смиренно
и неодушевленно и даже на ощупь были не живыми и не мертвыми, а подозри-
тельно промежуточными, как застывающий гипс. Самым живым в нем были  во-
лосы, рыжие, праздничные, густой щеткой вперед, да раскидистые усы,  ко-
торые стали великоваты его исхудавшему лицу.
   Вот уже две недели, как он был дома. Сказал врачам, что не хочет уми-
рать в больнице. Были и еще причины, о которых они не знали и  знать  не
должны были.
   Хотя даже врачи в этой скоростной, как забегаловка, больнице, которые
в лицо больным заглянуть не успевали, а смотрели только в рот, в задницу
или у кого там что болит, его полюбили.
   А дома у них был проходной двор. Толпились с утра до ночи, и на  ночь
непременно кто-то оставался. Помещение здесь было для приемов  отличное,
а для нормальной жизни - невозможное: лофт,  переоборудованный  склад  с
отсеченным торцом, в который была загнана крошечная кухня, сортир с  ду-
шем и узкая спальня с куском окна. И огромная, в два света, мастерская.
   В углу, на ковре, ночевали поздние гости и случайные люди. Иногда че-
ловек пять. Собственно двери в квартиру не было, вход был прямо из  гру-
зового лифта, поднимавшего сюда, до въезда Алика, кипы табака, призрачно
присутствовавшего здесь и по сей день. Въехал Алик  давно,  чуть  ли  не
двадцать лет тому назад, подписал не глядя какой-то контракт, как  потом
оказалось, страшно выгодный. И по сей день Алик платил за квартиру сущую
ерунду. Впрочем, платил не он. Денег у него давно никаких не  было  -  и
ерунды даже.
   Щелкнул лифт. Вошел Фима Грубер, стаскивая с себя на ходу  простецкую
голубую рубашку. Внимания на него голые женщины не  обратили,  да  и  он
глазом не повел. При нем был докторский саквояж,  старинный,  дедовский,
привезенный из Харькова. Фима был врач в третьем колене, широко  образо-
ванный и оригинальный, но дела его складывались  не  блестящим  образом,
здешних экзаменов он еще не сдал и  работал  временно,  уже  пятый  год,
чем-то вроде квалифицированного лаборанта в дорогой клинике. Он  заезжал
каждый день, как будто надеясь, что ему  повезет  и  он  окажется  Алику
чем-нибудь полезным. Он склонился над Аликом:
   - Как дела, старик?
   - А-а, ты... Расписание привез?
   - Какое расписание? - удивился Фима.
   - На паром... - слабенько улыбнулся Алик.
   "Дело к концу, - подумал Фима. - Сознание начинает мешаться".
   И он вышел в кухню, загромыхал в холодильнике  примерзшими  кассетами
со льдом.
   "Идиоты, какие же все идиоты. Ненавижу", - подумала девочка.
   Она недавно проходила греческую мифологию и единственная из всех  до-
гадалась, что Алик имеет в виду не South Ferry. Со злым  и  высокомерным
лицом она подошла к окну, отогнула край жалюзи и  стала  смотреть  вниз.
Там всегда что-нибудь происходило.
   Алик оказался первым взрослым, кого она  удостоила  общением.  Как  и
многих американских детей, ее с малолетства таскали по психологам, и  не
без оснований. Она разговаривала только с детьми, с большой неохотой де-
лала исключение для матери, остальные взрослые для нее просто не сущест-
вовали.
   Учителя принимали ее работы в письменном  виде,  выполнены  они  были
точно и лаконично. Ей ставили высшие баллы и пожимали плечами. Психологи
и психоаналитики строили сложные и весьма фантастические гипотезы о при-
роде ее странного поведения. Нестандартных детей они любили, это был  их
хлеб.
   Познакомилась она с Аликом на вернисаже, куда мать притащила свою не-
уклюжую девочку. Они  тогда  только-только  переехали  из  Калифорнии  в
Нью-Йорк, и потерявшая сразу всех друзей Тишорт согласилась пойти с  ма-
терью. С Аликом ее мать была знакома со времен ее цирковой  юности,  еще
по Москве, но в Америке они много лет не виделись. Так долго, что  Ирина
совершенно перестала думать, что именно она ему скажет, когда они встре-
тятся. В тот день, когда они встретились на вернисаже,  он  левой  рукой
взял ее за пиджачную пуговицу с толстым, как курица, орлом, резким пово-
ротом оторвал ее, подбросил и поймал.
   Потом раскрыл ладонь и мельком взглянул на сияющего орла:
   - Придется сказать тебе одну вещь.
   Правая рука его висела вдоль тела как неживая. Левой он прижал Ирини-
ну густо-русую голову, волосок к волоску причесанную, с черным  шелковым
бантом в натуральных жемчужинах по краю, и шепнул ей в ухо:
   - Ирка, я скоро помру.
   Казалось бы, ну и помри. Ты для меня уже давно умер... Но она ощутила
прикосновение узкого и тонкого металлического  лезвия  под  ложечкой,  и
медленное его движение внутрь, и острую боль по всему разрезу до  позво-
ночника. Рядом стояла дочка и смотрела во все глаза.
   - Зайдем ко мне, - предложил Алик.
   - Я с дочкой. Не знаю, захочет ли она. - Ирина посмотрела на Тишорт.
   Девочка давно уже с ней никуда не ходила. Ирина еле уговорила ее пой-
ти на эту выставку. Она спросила у дочери, совершенно уверенная, что  та
откажется:
   - Хочешь, зайдем в ателье к моему знакомому художнику?
   - К этому рыжему? Хочу.
   И они зашли. Картины, хотя были явно недавние, очень напоминали преж-
ние. А через несколько дней зашли еще раз, почти случайно - мимо  прохо-
дили. Тогда Ирину вызвали на какое-то важное деловое свидание, и она ос-
тавила Тишорт в мастерской часа на три, а вернувшись, застала  невероят-
ную картину: они орали друг на друга, как две разгневанные  птицы.  Алик
размахивал левой рукой, правая уже съежилась и почти не действовала,  он
приседал и немного подпрыгивал:
   - Да неужели тебе в голову не приходило, что все дело  в  асимметрии?
Все дело в этом! Симметрия - смерть! Полная остановка! Короткое  замыка-
ние!..
   - Да не ори ты! - кричала покрасневшая всеми веснушками Тишорт, и ак-
цент ее был сильнее обычного. - А если мне  нравится?  Просто  нравится!
Почему вы всегда-всегда правы?
   Алик опустил руку:
   - Ну, знаешь...
   Ирка едва в обморок не упала у лифта. Алик, сам того не зная,  в  два
счета разрушил ту странную форму аутизма, которым  страдала  ее  девочка
лет с пяти.
   Старое злое пламя вспыхнуло в ней, но сразу же и погасло: чем таскать
дочку по психиатрам, не лучше ли предоставить ей возможность  человечес-
кого общения, которого ей так не хватало...
 
   2 Снова щелкнул лифт. В дверном проеме Нинка  увидела  новую  посети-
тельницу и вылетела навстречу, натягивая черное кимоно.
   Маленькая, редкой толщины тетка, заботливо поставив между колен  раз-
дутую хозяйственную сумку, с пыхтеньем усаживалась в низкое кресло. Была
она вся малиновая, дымящаяся, и казалось, щеки  ее  отливали  самоварным
сиянием.
   - Марья Игнатьевна! Я вас третий день жду!
   Тетка села на самый край сиденья, растопырив розовые ноги в  подслед-
никах, которые на этом континенте не водились.
   - А я, Ниночка, вас не забываю. Все время с Аликом работаю.  Вчера  с
шести вечера его держала... - Она поднесла к Нинкиному лицу  треугольные
пальчики с дистрофичными зеленоватыми ногтями. - Веришь ли, такое напря-
жение, у самой-то давление стало, еле хожу... Жара эта проклятая  еще...
Вот, принесла последнее...
   Она вынула из матерчатой сумки три темные бутыли с густой жижей.
   - Вот. Натирку новую сделала и дыхалку. А эта - на ноги. Тряпочку на-
мочишь и к стопочкам приложишь, а сверху мешочек цельнофановый, и  завя-
жи. Часа на два. А что кожица сойдет, это ничего. Как снимешь, так и об-
мой сразу...
   Нинка молитвенно смотрела на это чучело и на ее снадобье.  Взяла  бу-
тылки.
   Одну, что поменьше, прижала к щеке - прохладная. Понесла  в  спальню.
Опустила жалюзи и поставила бутылки на узкий подоконник.  Там  уже  была
целая батарея.
   А Марья Игнатьевна взялась за чайник. Она была  единственным  челове-
ком, который мог пить чай в такую жару, и не  американский,  ледяной,  а
русский, горячий, с сахаром и вареньем.
   Пока Нинка, тряся своими длинными волосами, с которых вроде бы  сошла
позолота и обнажилось глубокое серебро, наматывала Алику на  ноги  комп-
рессы, укрывала легкой простыней в псевдошотландскую, никакому клану  не
принадлежащую клетку, Мария Игнатьевна беседовала с Фимой. Он  интересо-
вался ее результатами. Она смотрела на него с великодушным презрением:
   - Ефим Исакыч! Фимочка! Какие результаты! Землей же пахнет...  Однако
всё в Божьих руках, вот что я скажу. Уж я такого навидалась. Вот уходит,
совсем уж уходит, ан нет, не отпускает его. В траве-то какая  сила!  Ка-
мень пробивает.
   Верхушечка-то... Вот я ее, верхушечку, и беру, и от корешка беру вер-
хушечку... Другой раз, бывает, уж совсем к земле пригнулся, а смотришь -
встает. В Бога надо веровать, Фима. Без Бога и трава не растет!
   - Это точно, - легко согласился Фима и потер левую щеку, покрытую во-
ронкообразными следами юношеских гормональных боев.
   Про положительный фототаксис растений, о котором смутно и таинственно
вещала толстуха с мягким, как будто тряпочным лицом, он  знал  из  курса
ботаники за пятый класс, но поскольку он был все-таки  специалистом,  то
знал также, что чертова Аликова болезнь никуда не денется: последняя ра-
ботающая мышца, диафрагмальная, уже отказывает и в ближайшие дни  насту-
пит смерть от удушья.
   Местная проблема, которая вставала в таких случаях, - когда отключить
аппарат, - была решена Аликом заблаговременно: он ушел из  больницы  под
самый конец и отказался, таким образом, от жалкого довеска искусственной
жизни.
   Фиму теперь удручала мысль, что, вероятно, именно ему придется в  ка-
кой-то момент ввести Алику снотворное, которое снимет страдания удушья и
своим побочным действием - угнетением дыхательного центра - убьет...  Но
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 19
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (3)

Реклама