Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Escaping from the captivity of the xenomorph
Aliens Vs Predator |#2| RO part 2 in HELL
Aliens Vs Predator |#1| Rescue operation part 1
Sons of Valhalla |#1| The Viking Way

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Лев Толстой Весь текст 229.11 Kb

Хаджи-Мурат

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 20
  [56]
Хаджи-Мурат сидел рядом в комнате и, хотя не понимал того, что
говорили, понял то, что ему нужно было понять: что они спорили о нем, и
что его выход от Шамиля есть дело огромной важности для русских, и что
поэтому, если только его не сошлют и не убьют, ему много можно будет
требовать от них. Кроме того, понял он и то, что Меллер-Закомельский, хотя
и начальник, не имеет того значения, которое имеет Воронцов, его
подчиненный, и что важен Воронцов, а не важен Меллер-Закомельский; и
поэтому, когда Меллер-Закомельский позвал к себе Хаджи-Мурата и стал
расспрашивать его, Хаджи-Мурат держал себя гордо и торжественно, говоря,
что вышел из гор, чтобы служить белому царю, и что он обо всем даст отчет
только его сардарю, то есть главнокомандующему, князю Воронцову, в Тифлисе.




                                VII


Раненого Авдеева снесли в госпиталь, помещавшийся в небольшом крытом
тесом доме на выезде из крепости, и положили в общую палату на одну из
пустых коек. В палате было четверо больных: один - метавшийся в жару
тифозный, другой - бледный, с синевой под глазами, лихорадочный,
дожидавшийся пароксизма и непрестанно зевавший, и еще два раненных в
набеге три недели тому назад - один в кисть руки (этот был на ногах),
другой в плечо (этот сидел на койке). Все, кроме тифозного, окружили
принесенного и расспрашивали принесших.
  - Другой раз палят, как горохом осыпают, и - ничего, а тут всего раз
пяток выстрелили, - рассказывал один из принесших.
  - Кому что назначено!
  - Ох, - громко крякнул, сдерживая боль, Авдеев, когда его стали класть
на койку. Когда же его положили, он нахмурился и не стонал больше, но
только не переставая шевелил ступнями. Он держал рану руками и неподвижно
смотрел перед собой.
  Пришел доктор и велел перевернуть раненого, чтобы посмотреть, не вышла
ли пуля сзади.
  [57]
- Это что ж? - спросил доктор, указывая на перекрещивающиеся белые
рубцы на спине и заду.
  - Это старок, ваше высокоблагородие, - кряхтя, проговорил Авдеев.
  Это были следы его наказания за пропитые деньги.
  Авдеева опять перевернули, и доктор долго ковырял зондом в животе и
нащупал пулю, но не мог достать ее. Перевязав рану и заклеив ее липким
пластырем, доктор ушел. Во все время ковыряния раны и перевязывания ее
Авдеев лежал с стиснутыми зубами и закрытыми глазами. Когда же доктор
ушел, он открыл глаза и удивленно оглянулся вокруг себя. Глаза его были
направлены на больных и фельдшера, но он как будто не видел их, а видел
что-то другое, очень удивлявшее его.
  Пришли товарищи Авдеева - Панов и Серёгин. Авдеев все так же лежал,
удивленно глядя перед собою. Он долго не мог узнать товарищей, несмотря на
то, что глаза его смотрели прямо на них.
  - Ты, Петра, чего домой приказать не хочешь ли? - сказал Панов.
  Авдеев не отвечал, хотя и смотрел в лицо Панову.
  - Я говорю, домой приказать не хочешь ли чего? - опять спросил Панов,
трогая его за холодную шнрококостую руку.
  Авдеев как будто очнулся.
  - А, Антоныч пришел!
  - Да вот пришел. Не прикажешь ли чего домой? Серёгин напишет.
  - Серёгин, - сказал Авдеев, с трудом переводя глаза на Серёгина, -
напишешь?.. Так вот отпиши: "Сын, мол, ваш Петруха долго жить приказал".
Завиствовал брату. Я тебе нонче сказывал. А теперь, значит, сам рад. Не
замай живет. Дай бог ему, я рад. Так и пропиши.
  Сказав это, он долго молчал, уставившись глазами на Панова.
  - Ну, а трубку нашел? - вдруг спросил он.
  Панов покачал головой и не отвечал.
  - Трубку, трубку, говорю, нашел? - повторил Авдеев.
  - В сумке была.
  [58]
- То-то. Ну, а теперь свечку мне дайте, я сейчас помирать буду, -
сказал Авдеев.
  В это время пришел Полторацкий проведать своего солдата.
  - Что, брат, плохо? - сказал он.
  Авдеев закрыл глаза и отрицательно покачал головой. Скуластое лицо его
было бледно и строго. Он ничего не ответил и только опять повторил,
обращаясь к Панову:
  - Свечку дай. Помирать буду.
  Ему дали свечу в руку, но пальцы не сгибались, и ее вложили между
пальцев и придерживали. Полторацкий ушел, и пять минут после его ухода
фельдшер приложил ухо к сердцу Авдеева и сказал, что он кончился.
  Смерть Авдеева в реляции, которая была послана в Тифлис, описывалась
следующим образом: "23 ноября две роты Куринского полка выступили из
крепости для рубки леса. В середине дня значительное скопище горцев
внезапно атаковало рубщиков. Цепь начала отступать, и в это время вторая
рота ударила в штыки и опрокинула горцев. В деле легко ранены два рядовых
и убит один. Горцы же потеряли около ста человек убитыми и ранеными".




                                VIII


В тот самый день, когда Петруха Авдеев кончался в Воздвиженском
госпитале, его старик отец, жена брата, за которого он пошел в солдаты, и
дочь старшего брата, девка-невеста, молотили овес на морозном току.
Накануне выпал глубокий снег, и к утру сильно заморозило. Старик проснулся
еще с третьими петухами и, увидав в замерзшем окне яркий свет месяца, слез
с печи, обулся, надел шубу, шапку и пошел на гумно. Проработав там часа
два, старик вернулся в избу и разбудил сына и баб. Когда бабы и девка
пришли на гумно, ток был расчищен, деревянная лопата стояла воткнутой в
белый сыпучий снег и рядом с нею метла прутьями вверх, и овсяные снопы
были разостланы в два ряда, волоть с волотью, длинной веревкой по чистому
току. Разобрали цепы и стали молотить, равномерно ладя
[59]
тремя ударами. Старик крепко бил тяжелым цепом, разбивая солому, девка
ровным ударом била сверху, сноха отворачивала.
  Месяц зашел, и начинало светать; и уже кончали веревку, когда старший
сын, Аким, в полушубке и шапке вышел к работающим.
  - Ты чего лодырничаешь? - крикнул на него отец, останавливаясь
молотить и опираясь на цеп.
  - Лошадей убрать надо же.
  - Лошадей убрать, - передразнил отец. - Старуха уберет. Бери цеп.
Больно жирен стал. Пьяница!
  - Ты, что ли, меня поил? - пробурчал сын.
  - Чаго? - нахмурившись и пропуская удар, грозно спросил старик.
  Сын молча взял цеп, и работа пошла в четыре цепа: трап, та-па-тап,
трап, та-па-тап... Трап! - ударял после трех раз тяжелый цеп старика.
  - Загривок-то, глянь, как у барина доброго. Вот у меня так портки не
держатся, - проговорил старик, пропуская свой удар и только, чтобы не
потерять такту, переворачивая в воздухе цепинкой.
  Веревку кончили, и бабы граблями стали снимать солому.
  - Дурак Петруха, что за тебя пошел. Из тебя бы в солдатах дурь-то
повыбили бы, а он-то дома пятерых таких, как ты, стоил.
  - Ну, будет, батюшка, - сказала сноха, откидывая разбитые свясла.
  - Да, корми вас сам-шест, а работы и от одного нету. Петруха, бывало,
за двоих один работает, не то что...
  По протоптанной из двора тропинке, скрипя по снегу новыми лаптями на
туго обвязанных шерстяных онучах, подошла старуха. Мужики сгребали
невеяное зерно в ворох, бабы и девка заметали.
  - Выборный заходил. На барщину всем кирпич возить, - сказала старуха.
  - Я завтракать собрала. Идите, что ль.
  - Ладно. Чалого запряги и ступай, - сказал старик Акиму. - Да смотри,
чтоб не так, как намедни, отвечать за тебя. Попомнишь Петруху.
  [60]
- Как он был дома, его ругал, - огрызнулся теперь Аким на отца, - а
нет его, меня глодаешь.
  - Значит, стоишь, - так же сердито сказала мать. - Не с Петрухой тебя
сменять.
  - Ну, ладно! - сказал сын.
  - То-то ладно. Муку пропил, а теперь говоришь: ладно.
  - Про старые дрожжи поминать двожды, - сказала сноха, и все, положив
цепы, пошли к дому.
  Нелады между отцом и сыном начались уже давно, почти со времени отдачи
Петра в солдаты. Уже тогда старик почувствовал, что он променял кукушку на
ястреба. Правда, что по закону, как разумел его старик, надо было
бездетному идти за семейного. У Акима было четверо детей, у Петра никого,
но работник Петр был такой же, как и отец: ловкий, сметливый, сильный,
выносливый и, главное, трудолюбивый. Он всегда работал. Если он проходил
мимо работающих, так же как и делывал старик, он тотчас же брался помогать
- или Пройдет ряда два с косой, или навьет воз, или срубит дерево, или
порубит дров. Старик жалел его, но делать было нечего. Солдатство было как
смерть. Солдат был отрезанный ломоть, и поминать о нем - душу бередить -
незачем было. Только изредка, чтобы уколоть старшего сына, старик, как
нынче, вспоминал его. Мать же часто поминала меньшего сына и уже давно,
второй год, просила старика, чтобы он послал Петрухе деньжонок. Но старик
отмалчивался.
  Двор Авдеевых был богатый, и у старика были припрятаны деньжонки, но
он ни за что не решился бы тронуть отложенного. Теперь, когда старуха
услыхала, что он поминает меньшего сына, она решила опять просить его,
чтобы при продаже овса послать сыну хоть рублик. Так она и сделала.
Оставшись вдвоем с стариком, после того как молодые ушли на барщину, она
уговорила мужа из овсяных денег послать рубль Петрухе. Так что, когда из
провеянных ворохов двенадцать четвертей овса были насыпаны на веретья в
трое саней и веретья аккуратно зашпилены деревянными шпильками, она дала
старику написанное под ее слова дьяч-
[61]
ком письмо, И старик обещал в городе приложить к письму рубль и послать по
адресу.
  Старик, одетый в новую шубу и кафтан и в чистых белых шерстяных
онучах, взял письмо, уложил его в кошель и, помолившись богу, сел на
передние сани и поехал в город. На задних санях ехал внук. В городе старик
велел дворнику прочесть себе письмо и внимательно и одобрительно слушал
его.
  В письме Петрухиной матери было писано, во-первых, благословение,
во-вторых, поклоны всех, известие о смерти крестного и под конец известие
о том, что Аксинья (жена Петра) "не захотела с нами жить и пошла в люди.
Слышно, что живет хорошо и честно". Упоминалось о гостинце, рубле, и
прибавлялось то, что уже прямо от себя, и слово в слово, пригорюнившаяся
старуха, со слезами на глазах, велела написать дьяку: "А еще, милое мое
дитятко, голубок ты мой Петрушенька, выплакала я свои глазушки, о тебе
сокрушаючись. Солнушко мое ненаглядное, на кого ты меня оставил..." На
этом месте старуха завыла, заплакала и сказала:
  - Так и будет.
  Так и осталось в письме, но Петрухе не суждено было получить ни это
известие о том, что жена его ушла из дома, ни рубля, ни последних слов
матери. Письмо это и деньги вернулись назад с известием, что Петруха убит
на войне, "защищая царя, отечество и веру православную". Так написал
военный писарь.
  Старуха, получив это известие, повыла, покуда было время, а потом
взялась за работу. В первое же воскресенье она пошла в церковь и раздала
кусочки просвирок "добрым людям для поминания раба божия Петра".
  Солдатка Аксинья тоже повыла, узнав о смерти "любимого мужа, с
которым" она "пожила только один Годочек". Она жалела и мужа и всю свою
погубленную жизнь. И в своем вытье поминала "и русые кудри Петра
Михайловича, и его любовь, и свое горькое житье с сиротой Ванькой", и
горько упрекала "Петрушу за то, что он пожалел брата, а не пожалел ее
горькую, по чужим людям скитальщицу".
  [62]
В глубине же души Аксинья была рада смерти Петра. Она была вновь
брюхата от приказчика, у которого она жила, и теперь никто уже не мог
ругать ее, и приказчик мог взять ее замуж, как он и говорил ей, когда
склонял ее к любви.




                                IX


Воронцов, Михаил Семенович, воспитанный в Англии, сын русского посла,
был среди русских высших чиновников человек редкого в то время
европейского образования, честолюбивый, мягкий и ласковый в обращении с
низшими и тонкий придворный в отношениях с высшими. Он не понимал жизни
без власти и без покорности. Он имел все высшие чины и ордена и счичтался
искусным военным, даже победителем Наполеона под Красном. Ему в 51-м году
было за семьдесят лет, но он еще был совсем свеж, бодро двигался и,
главное, вполне обладал всей ловкостью тонкого и приятного ума,
направленного на поддержание своей власти и утверждение и распространение
своей популярности. Он владел большим богатством - и своим и своей жены,
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 20
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама