Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Machinarium |#5| The Bremen Town Musicians (1)
Machinarium |#4| Lower street
Machinarium |#3| Jail
Machinarium |#2| Pit & Boiler

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Сэлинджер Д. Весь текст 173.73 Kb

Выше стропила, плотники

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
на то, чтобы доехать поездом до Нью-Йорка, побыть на свадьбе, наспех гдето
пообедать и вернуться в Джорджию в поту и в мыле.
     В "сидячих" вагонах поездов сорок второго года вентиляция,  насколько
помнится, была чисто условная, все было  битком  набито  военной  охраной,
пахло апельсиновым соком, молоком и скверным виски. Всю ночь я  прокашлял,
сидя над комиксом, который кто-то дал мне почитать из жалости. Когда поезд
подошел к Нью-Йорку в десять минут третьего, в день свадьбы,  я  был  весь
искашлявшийся, измученный, потный  и  мятый,  кожа  под  липким  пластырем
зверски зудела. Жара в Нью-Йорке стояла  неописуемая.  Зайти  на  квартиру
было  некогда,  и  свой  багаж,   состоявший   из   весьма   неприглядного
парусинового саквояжика на "молнии", я  оставил  в  стальном  шкафчике  на
Пенсильванском вокзале. И как нарочно,  в  ту  минуту,  как  я  брел  мимо
магазинов готового платья, ища  такси,  младший  лейтенант  службы  связи,
которому я, очевидно, забыл отдать честь, переходя  Седьмую  авеню,  вдруг
вынул самописку и под любопытными взглядами  кучки  прохожих  записал  мою
фамилию, номер части и адрес.
     В такси я совсем размяк. Водителю я дал указание довезти меня хотя бы
до дома, где когда-то "утопали в роскоши" Карл и Эмит. Но когда мы доехали
до этого квартала, все оказалось очень просто. Надо было только идти вслед
за толпой. Там был даже полотняный балдахин. Через несколько минут я вошел
в огромнейший старый каменный дом, где меня встретила очень красивая  дама
с бледно-лиловыми волосами, которая спросила, чей я знакомый - жениха  или
невесты. Я сказал - жениха.
   - О-о, - сказала она, - знаете, тут у нас все переме-  
шалось. - Она засмеялась слишком громко и указала на  
складной стул - последний свободный стул в огромной,  
переполненной до отказа гостиной.  
     В  моей  памяти  за  тринадцать  лет  произошло  полное  затмение   -
подробностей, касающихся этой комнаты, я не помню.  Кроме  того,  что  она
была битком набита и что было невыносимо жарко, я  припоминаю  только  две
детали: орган играл прямо за моей  спиной,  а  женщина,  сидевшая  справа,
обернулась ко мне и восторженным театральным шепотом сказала: "Я Э л е н С
и л с б е р н!" По расположению наших  мест  я  понял,  что  это  не  мать
невесты, но на всякий случай я заулыбался, и закивал изо всех сил,  и  уже
собрался было представиться ей, но она церемонно приложила палец к гулам и
мы оба посмотрели вперед. Было приблизительно три часа. Я закрыл  глаза  и
стал несколько настороженно ждать,  пока  органист  не  перестанет  играть
разные разности и не загремит свадебным маршем из "Лоэнгрина".
     Я очень ясно представляю себе, как прошел следующий час с  четвертью,
кроме того важного факта, что марш  из  "Лоэнгрина"  так  и  не  загремел.
Помню, что какие-то незнакомые люли  то  и  дело  оборачивались  отовсюду,
чтобы взглянуть исподтишка, кто это так кашляет. Помню, что женщина справа
еще раз заговорила со мной тем же несколько приподнятым шепотом.
     - Очевидно, какая-то задержка,  -  сказала  она.  -  Вы  когда-нибудь
видели судью Ренкера? У него лицо с в я т о г о!
     Помню, как органная музыка неожиданно  и  даже  в  каком-то  отчаянии
вдруг перешла с Баха на раннего Роджерса и Харта. Но главным образом я как
бы сочувственно стоял над собственной больничной койкой, жалея себя за то,
что приходилось подавлять припадки кашля. Все время, пока я сидел  в  этой
гостиной, изредка мелькала трусливая мысль, что,  несмотря  на  корсет  из
липкого пластыря, у меня хлынет горлом кровь или вот-вот лопнет ребро.
 
                                  * * *  
  
     В двадцать минут пятого, или, грубо говоря через двадцать минут после
того, как последняя надежда исчезла, невенчанная невеста,  опустив  голову
неверным  шагом  под  двусторонним  конвоем  родителей  проследовала  вниз
подлинной каменной лестнице на улицу. Там, словно передавая с рук на руки,
ее наконец поместили в первую  из  лакированных  черных  машин,  ожидавших
двойными рядами у тротуара. Момент был чрезвычайно живописный -  настоящая
иллюстрация из журнала, - и, как полагается на таких иллюстрациях,  в  нее
попало положенное число свидетелей: свадебные гости ( в том  числе  и  я),
хотя и пытаясь соблюдать приличия, уже стали толпами высыпать  из  дому  и
жадно, чтобы не сказать, выпучив глаза,  уставились  на  невесту.  И  если
что-то хоть немного смягчило картину, то  благодарить  за  это  надо  было
погоду. Июньское солнце палило и жгло с беспощадностью тысячи фотовспышек,
так что лицо невесты, в полуобмороке  спускавшейся  с  каменной  лестницы,
плыло в каком-то мареве, а это было весьма кстати.
     Когда свадебный  экипаж,  так  сказать,  физически  исчез  со  сцены,
выжидательное напряжение на  тротуаре  -  особенно  под  самым  полотняным
балдахином, где околачивался и я, - превратилось в обычную толчею, и  если
бы этот дом был церковью, а день - воскресеньем, можно было подумать,  что
просто  прихожане,  толпясь,   расходятся   после   службы.   Внезапно   с
подчеркнутой настойчивостью стали передавать якобы  от  имени  невестиного
дяди Эла, что машины поступают в р а с п о р я ж е н и е гостей, даже если
прием не состоится и планы изменятся.  Судя  по  реакции  окружавших  меня
людей, это было принято как "beau geste". Но при этом  было  сказано,  что
машины поступят "в распоряжение" только после того, как внушительный отряд
весьма почтенных людей, называемых "ближайшие родственники невесты", будет
вполне обеспечен всем транспортом, который окажется необходим, чтобы и они
могли сойти со сцены. И после несколько непонятной,  как  мне  показалось,
толкотни (во время которой меня зажали как в тиски и  приковали  к  месту)
вдруг  действительно  начался   исход   "ближайших   родственников":   они
размещались по шесть-семь человек в машине, хотя иногда садились и по трое
и по четверо. Зависело это, как я понял, от возраста, поседения  и  ширины
бедер первого, кто садился в машину.
     Вдруг по чьему-то указанию, брошенному вскользь, но весьма  четко,  я
очутился у обочины, около балдахина, и стал подсаживать гостей в машины.
     Не мешало бы поразмыслить,  почему  на  эту  ответственную  должность
выбрали именно меня.  Насколько  я  понял,  неизвестный  пожилой  деятель,
распорядившийся мною таким образом, не имел ни малейшего  понятия  о  том,
что я брат жениха.  Поэтому  логика  подсказывает,  что  выбрали  меня  по
другим, гораздо менее лирическим причинам. Шел сорок второй год. Мне  было
двадцать три года, я только что попал  в  армию.  Убежден,  что  лишь  мой
возраст, военная форма и тускло-защитная  аура  несомненной  услужливости,
исходившая от меня, рассеяли все сомнения в моей  полной  пригодности  для
роли швейцара.
     Но я был не только двадцатитрехлетним юнцом, но и сильно  отстал  для
своих лет. Помню, что, подсаживая людей в машины, ч не проявлял даже самой
элементарной ловкости. Напротив, я проделывал это  с  какой-то  притворной
школьнической  старательностью,  создавая  видимость  выполнения   важного
долга. Честно говоря, я уже  через  несколько  минут  отлично  понял,  что
приходится иметь дело с поколением гораздо более старшим, хорошо упитанным
и низкорослым, и моя роль поддерживателя под локоток и закрывателя  дверей
свелась  к  чисто  показным  проявлениям  дутой  мощи.  Я  вел  себя   как
исключительно светский, полный обаяния юных великан, одержимый кашлем.
     Но страшная духота, мягко говоря, угнетала меня, и никакая награда за
мои старания не маячила впереди. И хотя  толпа  "ближайших  родственников"
едва только начинала редеть, я вдруг втиснулся в одну из  свежезагруженных
машин, уже трогавшуюся со стоянки. При этом я с громким стуком (как видно,
в наказание) ударился головой о крышу. Среди пассажиров  машины  оказалась
та самая шептунья, Элен Силсберн, которая тут же стала выражать  мне  свое
неограниченное  сочувствие.  Грохот  удара,  очевидно,  разнесся  по  всей
машине. Но в двадцать три года я принадлежал к тому сорту  молодых  людей,
которые, претерпев на людях увечье, кроме разбитого  черепа,  издают  лишь
глухой, нечеловеческий смешок.
     Машина пошла на запад и  словно  въехала  прямо  в  раскаленную  печь
предзакатного неба. Так она проехала два  квартала,  до  Мэдисон-авеню,  и
резко повернула на север. Мне  казалось,  что  только  необычная  ловкость
какого-то безвестного,  но  опытного  водителя  спасла  нас  от  гибели  в
раскаленном солнечном горне.
     Первые четыре  или  пять  кварталов  по  Мэдисон-авеню  на  север  мы
проехали под обычный обмен фразами, вроде: "Я вас не очень стесняю?", или:
"Никогда в жизни не видала такой жары!" Дама, никогда в жизни не  видавшая
такой жары, оказалась, как я подслушал, еще  стоя  у  обочины,  невестиной
подружкой. Это была мощная особа, лет двадцати четырех или пяти, в розовом
шелковом платье, с венком искусственных незабудок на голове.  В  ней  явно
чувствовалось нечто атлетическое, словно  год  или  два  назад  она  сдала
экзамен в колледже на инструктора по физическому  воспитанию.  Даже  букет
гардений, лежавший у нее на коленях, походил на опавший волейбольный  мяч.
Она сидела сзади, зажатая между своим мужем и крошечным старичком во фраке
и цилиндре, с незажженной гаванской  сигаретой  светлого  табака  в  руке.
Миссис Силсберн и я,  непорочно  касаясь  друг  друга  коленями,  занимали
откидные места. Дважды без всякого предлога, просто из чистого  восхищения
я оглядывался на крошечного старичка. В ту первую минуту, когда  я  только
начал загружать машину и открыл перед ним дверцу, у меня мелькнуло желание
подхватить его на руки и осторожно всадить через открытое окошко.  Он  был
такой маленький, ростом никак не больше  четырех  фунтов  и  девяти-десяти
дюймов, и, однако, не казался ни карликом, ни лилипутом. В машине он сидел
прямо и весьма сурово глядел вперед. Обернувшись во второй раз, я заметил,
что у него на лацкане фрака было пятно, очень похожее на застарелые  следы
жирного соуса. Заметил я также, что его цилиндр не доходил до крыши машины
дюйма на четыре, а то и на все пят  ь...  Однако  в  первые  минуты  нашей
поездки  меня  больше  всего  интересовало  состояние  собственного  моего
здоровься.   Кроме   плеврита   и   шишки   на   голове,   меня   донимало
пессимистическое  предчувствие  начинающейся  ангины.  Тайком  я   пытался
завести язык как можно дальше и обследовать подозрительные места в глотке.
Помню,  что  я  сидел,  уставившись  прямо  в  затылок  водителя,  который
представлял собой рельефную карту шрамов  от  залеченных  фурункулов,  как
вдруг моя соседка по откидной скамеечке спросила меня:
     - А как поживает ваша милая мамочка? Ведь вы Дикки Бриганза, да?
     Язык у меня в эту минуту  был  занят  обследованием  мягкого  неба  и
завернут далеко назад. Я его развернул, проглотил  слюну  и  посмотрел  на
соседку. Ей было лет под пятьдесят, одета она была модно и  элегантно.  На
лице толстым блином лежал густой грим.
     Я ответил, что - нет, я не он.
     Она, слегка прищурившись, посмотрела на меня и сказала, что я как две
капли воды похож  на  сына  Селии  Бриганза.  Особенно  рот.  Я  попытался
выражением лица показать что людям, мол  свойственно  ошибаться.  И  снова
уставился  в  затылок  водителю.  В   машине   наступило   молчание.   Для
разнообразия я посмотрел в окно.
     - Вам нравится служить в армии? - спросила миссис Силсберн мимоходом,
лишь бы что-то сказать.
     Но именно в эту минуту на меня напал кашель. Когда приступ прошел,  я
обернулся к ней и со всей доступной мне бодростью сказал,  что  у  меня  в
армии много товарищей. Ужасно трудно было поворачиваться к  ней,  -  очень
давил на диафрагму липкий пластырь.
     Она закивала.
     - Я  считаю,  что  вы  все  просто  чудо!  -  сказала  она  несколько
двусмысленно. - Скажите, а вы друг невесты или  жениха?  -  вдруг  в  упор
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама