Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
StarCraft II Wings of Liberty |#10| Страшная Правда
StarCraft II: Wings of Liberty |#9| Шепот Судьбы
StarCraft II: Wings of Liberty |#8| Большие раскопки
Minecraft |#3| Сборная солянка и новый мир

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Сэлинджер Д. Весь текст 173.73 Kb

Выше стропила, плотники

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15
поняла, там уже целая к у ч а народу. И у всех по телефону голоса такие  в
е с е л ы е.
     - Ты сказала, что говорила с миссис Феддер. Она-то что тебе  сказала?
- спросил лейтенант.
     Невестина подружка довольно загадочно покачала головой:
     - Она изумительна! Боже, какая женщина! Говорила совершенно спокойным
голосом. Насколько  я  поняла  по  ее  словам,  этот  самый  Симор  обещал
посоветоваться с психоаналитиком, чтобы как-то выправиться.  -  Она  снова
пожала плечами: - Кто  его  знает?  Может,  все  и  утрясется.  Я  слишком
обалдела, не могу думать. - Она смотрела на мужа:  -  Пойдем  отсюда.  Где
твоя шапчонка?
     Не успел я опомниться как невестина  подружка,  лейтенанта  и  миссис
Силсберн гуськом пошли к выходу, а я, хозяин дома, замыкал шествие. Я  уже
сильно пошатывался, но никто не обернулся, а потому они и не  заметили,  в
каком я состоянии.
     Я услыхал, как миссис Силсберн спросила невестину подружку:
     - Вы заедете туда?
     - Право, не знаю, - услышал я ответ, - если и заедем, так  только  на
минуту.
     Лейтенант вызвал лифт, и все трое, как каменные, уставились на  шкалу
указателя. Казалось, слова стали лишними. Я стоял  в  дверях  квартиры,  в
нескольких  шагах  от  лифта,  бессмысленно  глядя  вперед.  Дверцы  лифта
открылись, я громко сказал "до свидания"",  и  все  трое  разом  повернули
головы. "До  свидания!  До  свидания!"  -  проговорили  они,  а  невестина
подружка крикнула: "Спасибо за угощенье! " - и дверца захлопнулась.
  
                                  * * *  
  
     Неверными шагами я возвратился  в  свою  квартиру,  пытаясь  на  ходу
расстегнуть куртку или как-нибудь стянуть ее.
     Мое  возвращение  в  комнату  востроженно  привествовал  единственный
оставшийся гость - я совсем забыл про него. Когда я вошел, он  поднял  мне
навстречу до краев  налитый  стакан.  Более  того,  он  буквально  помавал
стаканом, кивая при этом головой в мою сторону и ухмыляясь, словно наконец
наступил тот долгожданный счастливейший миг, по  которому  мч  с  ним  так
стосковались. Я никак не мог ответствовать ему такой  же  улыбкой.  Однако
помню, что я его похлопал по плечу Потом я  тяжело  опустился  на  кушетку
прямо против него, и мне наконец удалось расстегнуть куртку.
     - А вас есть дом? - спросил я его. - Кто за вами ухаживает? Голуби  в
парке, что ли?
     В  ответ  на  столь  провокационные  вопросы  мой   гость   снова   с
необыкновенным пылом поднял в мою честь стакан, держа его так, словно  это
была пивная кружка. Я закрыл  глаза  и  лег  на  кушетку,  задрав  ноги  и
вытянвушись. Но от этого  комната  закружилась  каруселью.  Я  снова  сел,
рывком опустив ноги  на  пол,  и  от  резкого  движения  чуть  не  потерял
равновестия, пришлось схваться за столик, чтобы не упасть, Минуту-другую я
сидел, согнувшись, закрыв глаза. Потом, не вставая, потянулся к кувшину  и
налил стакан расплескивая питье с кубиками льда по  столу  и  по  полу.  Я
посидел немного с полным стаканом в руке и, не сделав ни глотка,  поставил
его прямо в лужицу посреди столика.
     - Рассказать вам, откуда у Шарлотты  те  девять  швов?  -  спросил  я
внезапно. Мне казалось, что голос у меня звучит совершенно нормально. - Мы
жили на озере. Симор написал Шарлотте,  пригласил  ее  приехать  к  нам  в
гости, и наконец мать ее отпустила. И вот как-то она села посреди  дорожки
- погладить котенка нашей БуБу, а Симор бросил  в  нее  камнем.  Ему  было
двенадцать лет. Вот и все. А броси  он  в  нее  потому,  что  она  с  этим
котенком на дорожке была чересчур хорошенькая. И все это поняли, черт меня
дери: и я, и сама Шарлотта, и БуБу, и Уэйкер, и Уолт. Вся семья.
     Я уставился на оловянную пепельницу, стоявшую на столике.
     - Шарлотта ни разу в жизни не напомнила ему об этом. Ни одного разу.
     Я посмотрел на своего гостя, словно ожилая, что он начнет  возражать,
назовет меня лгуном. Конечно, я лгал. Шарлотта так  и  не  поняла,  почему
Симор бросил в нее камень. Но мой гость ничего не оспаривал. Напротив.  Он
ободряюще улыбался мне, словно любое слово, какое я сейчас скажу, для него
будет непреложной истиной. Но я все же встал и вышел  из  комнаты.  Помню,
что, уходя, я чуть было не вернулся и не поднял с пола два кубика льда, но
это предприятие казалось настолько сложным, что  я  проследовал  дальше  в
коридор. Проходя мимо кухни, я снял, вернее стащил, куртку и бросил ее  на
пол. В ту минуту мне казалось,  что  именно  в  этом  месте  я  всю  жизнь
оставлял свою одежду.
     В ванной я немного постоял над корзиной с  бельем,  обдумывая,  взять
или не взять дневник Симора, читать его дальше или нет.  Не  помню,  какие
аргументы я выдвигал "за" и "против", но в конце концов я открыл корзину и
вытащил дневник. Я снова сел с ним на край ванны и перелистывал  страницы,
пока не дошел до последней записи Симора:
     "Один из солдат только что пять звонил в справочную аэропорта. Если и
дальше будет проясняться, мы к утру  сможем  вылететь.  Оппенгейм  сказал:
нечего сидеть как на иголках. Звонил Мюриель,  все  объяснил.  Было  очень
странно. Она подошла к телефону и все говорила: "Алло! Алло!" А я  потерял
голос. Она чуть не повесила трубку. Хоть бы успокоиться немного. Оппенгейм
решил поспать, пока не вызовут наш рейс. Надо бы и  мне  выспаться,  но  я
слишком взвинчен. Я ей звонил главным образом, чтобы упросить, умолить  ее
просто уехать со мной вдвоем и где-нибудь обвенчаться. Слишком я взвинчен,
чтобы быть на людях. Мне  кажется,  что  сейчас  -  мое  второе  рождение.
Святой, священный день. Слышимость была такая ужасная, да и я еле-еле  мог
говорить, когда нас соединили. Как страшно, когда говоришь: я тебя  люблю,
а на другом конце тебе в ответ кричат:"Что? Что?" Весь день читал  отрывки
из  Веданты.  "Брачующиеся   должны   служить   друг   другу.   Поднимать,
поддерживать, учить, укреплять друг друга, но  более  всего  служить  друг
другу. Воспитывать детей честно, любовно и бережно. Дитя - гость  в  доме,
его надо любить и уважать, но не властвовать над ним, ибо оно  принадлежит
богу". Как это изумительно, как разумно, как трудно и прекрасно и  поэтому
правдиво. Впервые в жизни испытывают  радость  ответственности.  Оппенгейм
уже  дрыхнет.  Надо  бы  и  мне  заснуть.  Не  могу  -  ктонибудь   должен
бодрствовать вместе со счастливым человеком.
     Я только раз прочел эту запись, закрыл дневник, отнес его в спальню и
бросил в саквояж Симора, лежавший на диванчике у окна. И потом  я  упал  .
вернее, сам повалился на ближайшую кровать. Мне показалось,  что  я  уснул
или потерял сознание еще раньше, чем коснулся постели.
     Когда я часа через полтора проснулся, у меня раскалывалась  голова  и
во рту все пересохло. В спальне было почти темно. Помню,  что  я  довольно
долго сидел на краю кровати. Потом, мучимый жаждой,  я  встал  и  медленно
побрел в другую комнату, надеясь, что  там,  в  кувшине  на  столике,  еще
осталось что-нибудь мокрое и холодное.
     Мой последний гость,  очевидно,  сам  выбрался  из  квартиры.  Только
пустой  стакан  и  сигара  в  оловянной  пепельнице   напоминали   о   его
существовании. Я до сих пор думаю что окурок этой сигары надо  было  тогда
же послать Симору - все  свадебные  подарки  обычно  бессмысленны.  Просто
окурок сигары в небольшой, красивой  коробочке.  Можно  бы  еще  приложить
чистый листок бумаги вместо объяснения.
  
  
  
  
  
                            СИМОР: ВВЕДЕНИЕ  
  
     Те, о ком я пишу, постоянно живут во мне, и этим  своим  присутствием
непрестанно доказывают, что все, написанное  о  них  до  сих  пор,  звучит
фальшиво. А звучит оно фальшиво оттого, что я думаю  о  них  с  неугасимой
любовью (вот и эта фраза уже кажется мне фальшивой),  но  не  всегда  пишу
достаточно умело, и это мое неумение часто  мешает  точно  и  выразительно
дать характеристику действующих лиц, и оттого их образы тускнеют и тону  в
моей любви к ним, а любовь эта настолько сильней моего  талантаЭ  что  она
как бы становится на зищиту моих героев от моих неумелых стараний.
     Выходит  так,  говоря  фигурально,  будто  писатель  нечаянно  сделал
каку-то описку, а эта случайная описка вдруг сама поняла, что  тут  что-то
не так. Но может быть, эта ошибка не случайно, а в каком-то высшем  смысле
вполне законно появлась в повествовании. И тогда  такая  случайная  ошибка
как бы начинает бунтовать против автора, она злится на него и кричит:  "Не
смей меня исправлять . хочу остаться в рукописи как свидетель того,  какой
ты никудышный писатель".
     Откровенно  говоря,  все  это  мне  кажется  иногда  довольно  жалким
самооправданием, но теперь,  когда  мне  уже  под  сорок,  я  обращаюсь  к
единственному   совему   поверенному,   последнему    своему    настоящему
современнику, - к моему доброму, старому другу  -  обыкновенному  рядовому
читателю. Когда-то, - мне еще  и  двадцдати  не  было,  -  один  из  самых
интересных и наименее напыщенных редакторов, из тех, с  кем  я  был  лично
знаком, сказал  мне,  что  писатель  должен  очень  трезво  и  уважительно
относиться к мнению рядового читателя, хотя иногда взгляды этого  человека
и могут показаться автору странными и даже дикими - он считал, что со мной
так и будет. Но спрашивается - как писатель может искать что-то  ценное  в
мнении такого читателя, если он о нем  никакого  представления  не  имеет.
Чаще бывает наоборот - писателя хорошо знают, но разве бывало так, что его
спрашивают, каким он представляет себе своего читателя? Не  стоит  слишком
размазывать эту тему, скажу коротко, что я сам, к счастью, уже  много  лет
тому назад выяснил для себя все, что мне надо знать о своем  читателе,  то
есть прошу прощения. Л И Ч Н О о Вас.
     Боюсь, что Вы станете всячески открещиваться, но уж тут позвольте мне
Вам не поверить. Итак, вы - заядлый орнитолог. Вы похожи на  героя  одного
рассказа Джона Бьюкена, под названием "Скуул Кэри", - этот  рассказик  мне
дал прочитать Арнольд Л. Шугарман,  когда  моими  литературными  занятиями
почти никто как следует не руководил. А  стали  Вы  изучать  птиц  главным
образом потому, что они окрыляли вашу фантазию,они восхищали вас тем,  что
"из всех живых существ эти крохотные создания  с  температурой  тела  50,8
градуса по Цельсию являлись наиболее полным  воплощением  чистого  "Духа".
Наверно, и вам, как герою бьюкеновского рассказа, приходило в голову много
занятных мыслей: не сомневаюсь, что вы вспоминали, что, например, королек,
чей желудочек меньше боба, перелетает Северное море,  а  куличок-поморник,
который  выводит  птенцов  так  далеко  на   севере,   что   только   трем
путешественникам удалось видеть его гнездовье, летает на отдых в Тасманию!
Разумеется, я не решаюсь рассчитывать на то, что именно вы, мой  читатель,
и окажетесь вдруг одним из тех  троих,  кто  видел  это  гнездовье,  но  я
определенно чувствую, что я своего читателя, то есть Вас,  знаю  настолько
хорош, что могу легко угадать, как выразить свое хорошее отношение к  Вам,
чем Вас порадовать.
     Итак,  дружище,  пока  мы  с  вами  остались  наедине,  так  сказать,
entre-nous, и не связались со всякими этими лихачами, а их везде  хватает,
- тут и космочудики средних лет, которым лишь бы запульнуть нас на Луну, и
бродяжки-дервиши, якобы помешанные на Дхарме,  и  фабриканты  сигареток  с
"начинкой", словом,  всякие  битники,  немытики  и  нытики,  "посвященные"
служители всяких культов, все эти знатоки, которые  лучше  всех  понимают,
что нам можно и что нельзя делать в  нашей  жалкой  ничтожной  сексуальной
жизни,  -  значит,  пока  мы  в  стороне  от  этих   бородатых,   спесивых
малограмотных  юнцов,  самоучек-гитаристов,   дзеноубийц   и   всех   этих
эстетствующих пижонов,которые смеют с  высоты  своего  тупоносого  величия
взирать на чудесную нашу планету (только,  пожалуйста,  не  затыкайте  мне
рот! ) - на планету, где все же побывали и Христос, и Килрой, и Шекспир, -
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама