Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Expedition SCP-432-3 DATA EXPUNGED
Expedition SCP-432-2
Expedition SCP-432-1
SCP-432: Cabinet Maze

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 324.84 Kb

Хищные вещи века

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 28
двигались медленно. Водители высовывали головы, переговаривались, острили,
орали, прикуривали друг у друга и отчаянно сигналили. Лязгали бамперы. Все
были веселы, все были добры, все так и  сияли  дикарской  восторженностью.
Казалось, с  души  города  только  что  свалился  какой-то  тяжелый  груз,
казалось, все были полны каким-то завидным предвкушением.  На  меня  и  на
других пешеходов показывали пальцами. Несколько раз мне поддавали бампером
на перекрестках - девушки, просто так, в шутку. Одна девушка  долго  ехала
рядом со мной по тротуару, и мы познакомились. Потом по  резервной  полосе
прошла демонстрация людей с постными лицами. Они  несли  плакаты.  Плакаты
взывали вливаться в самодеятельный городской ансамбль  "Песни  отечества",
вступать в муниципальные кружки  кулинарного  искусства,  записываться  на
краткосрочные  курсы  материнства  и  младенчества.  Людям   с   плакатами
поддавали бамперами  с  особенным  удовольствием.  В  них  кидали  окурки,
огрызки яблок и комки жеваной бумаги. Им кричали: "сейчас запишусь, только
галоши надену!", "А я стерильный!", "Дяденька, научи материнству!"  А  они
продолжали медленно двигаться между  двух  сплошных  потоков  автомобилей,
невозмутимо,  жертвенно,  глядя  перед  собой  с  печальной   надменностью
верблюдов.
     Недалеко от дома на меня напала толпа девиц, и, когда я  выбрался  на
Вторую Пригородную, в петлице у меня была пышная  белая  астра,  на  щеках
сохли поцелуи, и мне казалось, что  я  познакомился  с  половиной  девушек
города. Вот это парикмахер! Вот это мастер!
     В моем кабинете в кресле сидела Вузи в пламенно  оранжевой  кофточке.
Ее длинные ноги в остроносых туфлях покоились на столе, в длинных  пальцах
она держала тонкую длинную сигарету и, закинув голову, пускала через нос к
потолку длинные плотные струи дыма.
     - Наконец-то! - вскричала она, увидев меня. - Где  вы  пропадаете,  в
самом деле? Ведь я вас жду, вы что, не видите?
     - Меня задержали, - сказал я, пытаясь вспомнить, точно ли я  назначил
ей свидание.
     - Сотрите помаду, - потребовала она. - У вас дурацкий вид. А это  еще
что? Книги? Зачем вам?
     - Как зачем?
     - С вами просто беда. Опаздывает, таскается  с  какими-то  книгами...
Или это порники?
     - Это Минц, - сказал я.
     - Дайте сюда. - Она вскочила и выхватила книги у меня из рук. -  Боже
мой, какая глупость! Все три  одинаковые...  А  это  что  такое?  "История
фашизма"... Вы что, фашист?
     - Что вы, Вузи, - сказал я.
     - Тогда зачем вам это? Вы что, будете их читать?
     - Перечитывать.
     - Ничего не понимаю, - сказала она обиженно. - Вы мне так понравились
сначала...  Мама  говорит,  что  вы   литератор,   я   уже   перед   всеми
расхвасталась, как дура, а вы, оказывается, чуть ли не интель!
     - Как можно, Вузи! - сказал я укоризненно. Я уже  понял,  что  нельзя
допускать,  чтобы  тебя  принимали  за  интеля.  -   Эти   книженции   мне
понадобились просто как литератору, вот и все.
     - Книженции! - Она расхохоталась.  -  Книженции...  Смотрите,  как  я
умею! - Она закинула голову и выпустила из ноздрей две толстые струи дыма.
- Со второго раза получилось. Здорово верно?
     - Редкостные способности, - заметил я.
     - А вы не смейтесь, попробуйте сами... Меня сегодня научила одна дама
в Салоне. Всю меня обслюнявила, старая корова... Будете пробовать?
     - А зачем это она вас слюнявила?
     - Кто?
     - Корова.
     - Ненормальная. А может, грустица... Как вас зовут, я забыла.
     - Иван.
     - Потешное имя. Вы мне потом еще напомните... Вы не тунгус?
     - По-моему, нет.
     - Ну-у-у... А я всем сказала, что вы  тунгус.  Жалко...  Слушайте,  а
почему бы нам не выпить?
     - Давайте.
     - Мне сегодня нужно крепко выпить, чтобы забыть эту слюнявую корову.
     Она выскочила в гостиную и вернулась с подносом.  Мы  выпили  немного
бренди, посмотрели друг на друга, не нашли,  что  сказать,  и  выпили  еще
немного бренди. Я чувствовал себя как-то неловко. Не  знаю,  в  чем  здесь
было дело, но она мне нравилась. Что-то чудилось  мне  в  ней,  я  сам  не
понимал, что  именно;  что-то  отличало  ее  от  длинноногих,  гладкокожих
красоток, годных только для постели. И по-моему, ей  во  мне  тоже  что-то
чудилось.
     - Прекрасная погода сегодня, - сказала она, отведя глаза.
     - Жарко немного, - заметил я.
     Она отхлебнула бренди, я тоже. Молчание затягивалось.
     - Что вы больше всего любите делать? - спросила она.
     - Когда как, а вы?
     - Я тоже когда как. Вообще я люблю, чтобы было весело и ни о  чем  не
надо думать.
     - Я тоже, - сказал я. - По крайней мере сейчас.
     Она как-то подбодрилась. А я вдруг понял, в чем дело: за весь день  я
сегодня не встретил ни одного по-настоящему приятного человека, и мне  это
просто надоело. Ничего в ней не было.
     - Пойдем куда-нибудь, - сказала она.
     - Можно, - сказал я. Мне никуда не хотелось  идти,  хотелось  немного
посидеть в прохладе.
     - Я вижу, вам не очень-то хочется, - сказала она.
     - Откровенно говоря, я предпочел бы немножко посидеть.
     - А тогда сделайте, чтобы было весело.
     Я  подумал  и  рассказал  про  коммивояжера  на  верхней  полке.   Ей
понравилось, хотя соли она,  по-моему,  не  уловила.  Я  ввел  поправку  и
рассказал про президента и старую деву. Она долго хохотала, дрыгая чудными
длинными ногами. Тогда я хватил бренди и рассказал про вдову, у которой на
стенке росли грибы. Она сползла на пол и  чуть  не  опрокинула  поднос.  Я
поднял ее под мышки, водворил в кресло и выдал свою коронную  историю  про
пьяного межпланетника и девочку из колледжа. Тут прибежала  тетя  Вайна  и
испуганно спросила, что делается с Вузи, не щекочу ли я ее. Я  налил  тете
Вайне бренди и, обращаясь  персонально  к  ней,  рассказал  про  ирландца,
который пожелал быть  садовником.  Вузи  совсем  зашлась,  а  тетя  Вайна,
грустно  улыбнувшись,   поведала,   что   генерал-полковник   Туур   любил
рассказывать эту историю, когда  был  в  хорошем  настроении,  только  там
фигурировал, кажется, не ирландец, а негр, и претендовал он  на  должность
не садовника, а настройщика пианино. "И вы знаете, Иван, у нас эта история
кончалась как-то не так",  -  добавила  она,  подумав.  В  этот  момент  я
заметил, что в дверях стоит Лэн и смотрит на нас. Я  помахал  и  улыбнулся
ему. Он словно не заметил этого, и тогда я подмигнул  ему  и  поманил  его
пальцем.
     - С кем это вы там перемигиваетесь? - спросила Вузи ломаным от  смеха
голосом.
     -  Это  Лэн,  -  сказал  я.  Все-таки  смотреть  на  нее  было   одно
удовольствие, люблю смотреть, когда  люди  смеются,  особенно  такие,  как
Вузи, красивые и почти дети.
     - Где Лэн? - удивилась она.
     Лэна в дверях не было.
     - Лэна нет, - сказала тетя Вайна, которая  одобрительно  нюхала  свою
рюмочку с бренди и ничего не заметила. - Мальчик сегодня пошел  к  Зирокам
на день рождения. Если бы вы знали, Иван...
     - А почему он говорит - Лэн? - спросила Вузи,  снова  оглядываясь  на
дверь.
     - Лэн был здесь, - объяснил я. - Я помахал ему рукой, а он убежал. Вы
знаете, он мне показался немножко диковатым.
     - Ах, он у нас очень нервный ребенок, -  сказала  тетя  Вайна.  -  Он
родился в тяжелое время, а в этих  нынешних  школах  совершенно  не  умеют
подойти к нервным детям. Сегодня я отпустила его в гости...
     - Мы сейчас тоже пойдем, - сказала  Вузи.  -  Вы  меня  проводите.  Я
только подмалююсь, а то из-за вас  у  меня  все  размазалось.  А  вы  пока
наденьте что-нибудь приличное.
     Тетя Вайна была не прочь остаться, рассказать мне еще  что-нибудь  и,
может быть, даже показать фотоальбом Лэна, но Вузи утащила ее с собой, и я
слышал, как она спрашивает  мать  за  дверью:  "Как  его  зовут?  Не  могу
запомнить... Веселый дядька, правда?" - "Вузи!.."  -  укоризненно  внушала
тетя Вайна.
     Я выложил на постель весь свой гардероб и попытался  сообразить,  как
Вузи представляет себе прилично одетого человека. До сих пор мне казалось,
что я одет вполне  прилично.  Вузины  каблучки  уже  выбивали  в  кабинете
нетерпеливую чечетку. Ничего не придумав, я позвал ее.
     - Это все, что у вас есть? - спросила она, сморщив нос.
     - Неужели не годится?
     - Да ладно, сойдет... Снимайте пиджак и надевайте вот эту  гавайку...
Или лучше вот эту. Ну и одеваются у вас в Тунгусии...  Давайте  побыстрее.
Нет-нет, рубашку тоже снимайте.
     - Что, на голое тело?
     - Знаете, вы все-таки тунгус. Вы куда собираетесь? На полюс? На Марс?
Что это у вас под лопаткой?
     - Пчелка укусила, - сказал я, торопливо натягивая гавайку. - Пошли.
     На улице было уже темно. Люминесцентные лампы мертво  светили  сквозь
черную листву.
     - Куда мы направляемся? - спросил я.
     - В центр, конечно... Не хватайте меня под руку, жарко... Драться  вы
хоть умеете?
     - Умею.
     - Это хорошо, я люблю смотреть.
     - Смотреть я тоже люблю...
     Народу на улицах было гораздо больше, чем днем. Под деревьями,  среди
кустов,  в  воротах  группами  по  нескольку  человек   торчали   какие-то
неприкаянные люди. Они остервенело курили трещащие синтетические сигареты,
гоготали, небрежно и часто отплевывались и  громко  разговаривали  грубыми
голосами. Над  каждой  группой  висел  гомон  радиоприемников.  Под  одним
фонарем стучало банджо, и двое подростков, корчась и  изгибаясь,  отчаянно
вскрикивая, плясали модный фляг, танец большой красоты, когда  умеешь  его
танцевать.  Подростки  умели.  Вокруг  стояла  компания,   тоже   отчаянно
вскрикивала и ритмично била в ладоши.
     - Может быть, станцуем? - предложил я Вузи.
     - Нет уж... - прошипела она, схватила меня за руку и пошла быстрее.
     - А почему нет? Вы не умеете фляг?
     - Я лучше с крокодилами буду плясать, чем с этими...
     - Напрасно, - сказал я. - Ребята как ребята.
     - Да, каждый в отдельности, - сказала Вузи с  нервным  смешком.  -  И
днем.
     Они торчали  на  перекрестках,  толпились  под  фонарями,  угловатые,
прокуренные, оставляя на тротуарах россыпи плевков, окурков и  бумажек  от
конфет. Нервные и нарочито меланхоличные. Жаждущие, поминутно озирающиеся,
сутуловатые. Они ужасно не хотели походить на остальной  мир  и  в  то  же
время старательно подражали друг другу и двум-трем популярным  киногероям.
Их было не так уж и много, но они бросались в глаза, и мне  казалось,  что
каждый город и весь мир заполнены ими, - может быть,  потому,  что  каждый
город и весь мир принадлежали им по праву.  И  они  были  полны  для  меня
какой-то темной тайны. Ведь я сам простаивал когда-то вечера  с  компанией
приятелей, пока не нашлись умелые люди, которые увели нас с улицы, и потом
много-много раз видел такие же компании во всех городах земного шара,  где
умелых людей не хватало. Но я никогда и не смог  понять  до  конца,  какая
сила отрывает, отвращает, уводит этих ребят от хороших книг,  которых  так
много, от спортивных  залов,  которых  предостаточно  в  этом  городе,  от
обыкновенных телевизоров, наконец, и гонит на вечерние улицы с сигаретой в
зубах и транзистором в  ухе  -  стоять,  сплевывать  (подальше),  гоготать
(попротивнее) и ничего не делать. Наверное в пятнадцать лет из  всех  благ
мира истинно привлекательным кажется  только  одно:  ощущение  собственной
значимости и способность вызывать всеобщее восхищение или по крайней  мере
привлекать внимание. Все же остальное представляется невыносимо скучным  и
занудным и в том числе, а может быть и в особенности, те  пути  достижения
желаемого, которые предлагает усталый и раздраженный мир взрослых...
     - А вот здесь живет старый Руэн, - сказала  Вузи.  -  У  него  каждый
вечер новая. Устроился так, старый хрыч, что они к  нему  сами  ходят.  Во
время заварушки ему оторвало ногу... Видите, у  него  света  нет,  радиолу
слушают. А ведь страшный, как смертный грех!
     - Хорошо тому живется, у кого одна нога... - рассеянно сказал я.
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 28
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама