Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Machinarium |#5| The Bremen Town Musicians (1)
Machinarium |#4| Lower street
Machinarium |#3| Jail
Machinarium |#2| Pit & Boiler

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Детектив - Юлиан Семенов Весь текст 533.2 Kb

Семнадцать мгновений весны

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 31 32 33 34 35 36 37  38 39 40 41 42 43 44 ... 46
     - Это неразумно,  -  ответил  Штирлиц,  быстро  прикинув  в  уме  все
возможные повороты ситуации. - Я живу в лесу. Вот вам мой ключ.  Поезжайте
туда. Борман подвозил меня домой в прошлый раз: если бы шофер признался  в
этом, надеюсь, вы бы не мучили меня все эти семь часов.
     - А может быть, мне пришлось бы выполнить приказ, - сказал Мюллер,  -
и ваши муки прекратились бы семь часов назад.
     - Если бы это случилось, обергруппенфюрер, вы  бы  остались  один  на
один со многими врагами здесь, в этом здании.
     Уже около двери Штирлиц спросил:
     - Кстати, в  той  комбинации,  которую  я  затеял,  мне  очень  нужна
русская. Почему вы не привезли ее? И к чему такой голый фокус с шифром  из
Берна?
     - Не так  все  это  глупо,  между  прочим,  как  вам  показалось.  Мы
обменяемся впечатлениями у вас, когда  встретимся  после  вашей  беседы  с
Борманом.
     - Хайль Гитлер! - сказал Штирлиц.
     - Да ладно вам, - буркнул Мюллер, - у меня и так в ушах звенит...
     - Я не  понимаю...  -  словно  натолкнувшись  на  какую-то  невидимую
преграду, остановился Штирлиц, не спуская руки с массивной  медной  ручки,
врезанной в черную дверь.
     - Бросьте! Вы же прекрасно понимаете.  Фюрер  не  способен  принимать
решений, и не следует смешивать  интересы  Германии  с  личностью  Адольфа
Гитлера.
     - Вы отдаете себе...
     - Да, да! Отдаю себе отчет! Тут нет аппаратуры прослушивания,  а  вам
никто не поверит, передай вы мои слова - да вы и  не  решитесь  их  никому
передавать. Но себе - если вы  не  играете  более  тонкую  игру,  чем  та,
которую хотите навязать мне, - отдайте отчет:  Гитлер  привел  Германию  к
катастрофе. И я не вижу выхода из создавшегося  положения.  Понимаете?  Не
вижу. Да сядьте вы, сядьте... Вы что думаете - у Бормана  есть  свой  план
спасения? Отличный от планов рейхсфюрера? Люди Гиммлера  за  границей  под
колпаком, он от агентов требовал дел, он не берег их. А ни один человек из
бормановских  "германо-американских",  "германо-английских",  "германо   -
бразильских" институтов не был арестован. Гиммлер не смог бы  исчезнуть  в
этом мире. Борман может. Вот  о  чем  подумайте.  И  объясните  вы  ему  -
подумайте только, как это сделать тактичнее,  -  что  без  профессионалов,
когда все кончится крахом, он не обойдется. Большинство  денежных  вкладов
людей СС, Гиммлера в иностранных банках -  под  колпаком  союзников.  А  у
Бормана денежных вкладов во сто крат больше,  и  никто  о  них  не  знает.
Помогая ему сейчас, выговаривайте и себе  гарантии  на  будущее,  Штирлиц.
Золото Гиммлер  -  это  пустяки.  Гитлер  прекрасно  понимал,  что  золото
Гиммлера служит близким, тактическим целям. А вот  золото  партии,  золото
Бормана -  оно  не  для  вшивых  агентов  и  перевербованных  министерских
шоферов, а для тех, кто по прошествии времени поймет, что нет иного пути к
миру,  кроме  идей  национал-социализма.  Золото  Гиммлера  -  это   плата
испуганным мышатам, которые, предав, пьют и развратничают, чтобы  погасить
в себе страх. Золото партии - это мост в будущее, это  обращение  к  нашим
детям, к тем: кому сейчас месяц, год, три года... Тем, кому сейчас десять,
мы не нужны: ни мы, ни наши идеи; они не простят нам голода и бомбежек.  А
вот те, кто сейчас еще ничего не смыслят, будут  говорить  о  нас,  как  о
легенде, а легенду надо подкармливать, надо создавать сказочников, которые
переложат наши слова на иной лад, доступный людям через двадцать лет.  Как
только где-нибудь вместо слова "здравствуйте" произнесут "хайль" в  чей-то
персональный адрес - знайте, там нас ждут, оттуда мы начнем  свое  великое
возрождение! Сколько вам лет  будет  к  семидесятому?  Под  семьдесят?  Вы
счастливчик, вы доживете. А вот мне будет под восемьдесят... Поэтому  меня
волнуют предстоящие десять лет, и если вы хотите делать  вашу  ставку,  не
опасаясь меня, а, наоборот, на меня рассчитывая, помните: Мюллер-гестапо -
старый, уставший человек. Он хочет спокойно дожить сои годы где-нибудь  на
маленькой ферме с голубым бассейном и для этого готов  сейчас  поиграть  в
активность... И еще - этого, конечно,  Борману  говорить  не  следует,  но
сами-то запомните: чтобы из Берлина  перебраться  на  маленькую  ферму,  в
тропики, нельзя торопиться. Многие шавки фюрера побегут отсюда очень скоро
и попадутся. Американцы, еще не расчухавшись и не поняв, что  им  принесет
Сталин, выдадут всех их скопом в  лапы  НКВД.  А  когда  в  Берлине  будет
грохотать русская канонада и солдаты будут сражаться за каждый дом  -  вот
тогда отсюда нужно уйти спокойно. И унести тайну  золота  партии,  которая
известна только Борману, потому что фюрер уйдет  в  небытие...  И  отдайте
себе отчет в том, как я вас перевербовал:  за  пять  минут  и  без  всяких
фокусов. О Шелленберге мы поговорим  сегодня  на  досуге.  Но  Борману  вы
должны сказать, что без моей прямой помощи у вас  ничего  в  Швейцарии  не
выйдет.
     - В таком случае, - медленно ответил Штирлиц, - ему будете нужны  вы,
а я стану лишним...
     - Борман понимает, что один я ничего не сделаю - без вас.  Не  так-то
много у меня своих людей в ведомстве вашего шефа...



                              "ИЩИТЕ ЖЕНЩИНУ!"

     Услыхав выстрелы на улице, Кэт сразу поняла: случилось страшное.  Она
выглянула и  увидела  две  черные  машины  и  Гельмута,  который  корчился
посредине тротуара. Она  бросилась  обратно:  ее  сын  лежал  на  ящике  и
тревожно возился. Девочка, которую она держала на руках, была спокойнее  -
почмокивала себе во сне. Кэт положила девочку рядом с сыном.  Движения  ее
стали суетливыми, руки дрожали, и она прикрикнула на себя: "А  ну,  тихо!"
"Почему "тихо"? - успела подумать она, отбегая в глубь подвала. -  Ведь  я
не кричала..."
     Она шла, вытянув вперед руки, в кромешной темноте, спотыкаясь о камни
и балки. Так они играли в войну у себя дома  с  мальчишками.  Сначала  она
была санитаркой, но потом в нее влюбился Эрвин Берцис из шестого подъезда,
а он всегда был командиром у красных, и он сначала произвел  ее  в  сестры
милосердия, а потом велел называть Катю "военврачом  третьего  ранга".  Их
штаб помещался в подвале дома на  Спасо-Наливковском.  Однажды  в  подвале
погас свет. А подвал был большой, похожий на лабиринт.  "Начальник  штаба"
заплакал от страха: его звали Игорь, а  Эрвин  взял  его  в  отряд  только
потому, что тот был отличником. "Чтобы  нас  не  называли  анархистами,  -
объяснил свое решение Эрвин, - нам нужен хотя бы один примерный ученик.  И
потом начальник штаба - какую роль может он играть в нашей войне? Никакую.
Будет сидеть в подвале и писать мои приказы. Штабы имели значение у белых,
а у красных важен только один человек - комиссар". Когда Игорь заплакал, в
подвале стало очень тихо, и Катя почувствовала, как растерялся Эрвин.  Она
почувствовала это по тому, как он сопел носом и молчал. А Игорь плакал все
жалостнее, и вслед за ним  начал  всхлипывать  кто-то  еще  из  работников
штаба. "А ну, тихо! - крикнул тогда Эрвин. - Сейчас я выведу  вас.  Сидеть
на местах и не расходиться!" Он вернулся через десять минут,  когда  снова
включили свет. Он был в пыли, с разбитым носом. "Выключим свет,  -  сказал
он, - надо научиться выходить без  света  -  на  будущее,  когда  начнется
настоящая война". - "Когда начнется настоящая война,  -  сказал  начальник
штаба Игорь, - тогда мы станем сражаться на суше, а не в подвалах".  -  "А
ты молчи. Ты снят с должности, - ответил Эрвин. - Слезы  на  войне  -  это
измена! Понял?" Он вывернул лампочку, вывел всех из подвала, и тогда  Катя
первый раз поцеловала его.
     "Он вел нас вдоль по стене, - думала она, -  он  все  время  держался
руками за стену. Только у него были спички. Нет. У него  не  было  спичек.
Откуда у него могли взяться спички? Ему тогда было девять лет, он  еще  не
курил".
     Кэт оглянулась: она уже не видела ящика, на котором лежали дети.  Она
испугалась, что заплутается здесь и не найдет пути назад, а дети там лежат
на ящике, и сын вот-вот заплачет, потому что, наверное, у него все пеленки
мокрые, и разбудит девочку, и сразу же их голоса  услышат  на  улице.  Она
заплакала  от  беспомощности,  повернулась  и  пошла  обратно,  все  время
прижимаясь к стене. Она заторопилась  и,  зацепившись  ногой  за  какую-то
трубу, потеряла равновесие. Вытянув вперед руки, зажмурившись, она  упала.
На какое-то мгновенье в глазах у нее  зажглись  тысячи  зеленых  огней,  а
потом она потеряла сознание от острой боли в голове.


     Кэт не помнила, сколько времени она пролежала так:  минуту  или  час.
Открыв глаза, она удивилась какому-то странному  шуму.  Она  лежала  левым
ухом на ребристом ледяном железе, и оно издавало  странный  звук,  который
Кэт  услыхала  в  горах,  в  в   ущелье,   там,   где   стеклянно   ярился
прозрачно-голубой поток. Кэт решила, что у нее звенит в голове от сильного
удара. Она подняла лицо, и гул прекратился.  Вернее,  он  стал  иным.  Кэт
хотела подняться на  ноги  и  вдруг  поняла:  она  упала  головой  на  люк
подземной канализации. Она ощущала руками ребристое железо и  поняла,  что
права. Эрвин говорил о мощной системе подземных  коммуникаций  в  Берлине.
Кэт рванула люк на себя: он не поддавался. Она  стала  ощупывать  ладонями
пол вокруг люка  и  нашла  какую-то  ржавую  железку,  поддела  ею  люк  и
отбросила его  в  сторону.  Звук,  скрытый  этим  ребристым  люком,  такой
далекий, вырвался из глубины.
     (Они тогда шли по синему  ущелью  в  горах:  Гера  Сметанкин,  Мишаня
Великовский,  Эрвин  и  она.  Они  тогда  еще  все   время   пели   песню:
"Далеко-далеко за морем стоит золотая страна..."
     Сначала в ущелье было жарко и остро пахло  смолой:  леса  здесь  были
синие, сплошь хвойные. Очень хотелось пить, оттого, что подъем был  крутым
- по крупной и острой гальке, а воды не было, и все очень удивлялись, ведь
по этому ущелью они должны были выйти на Краснополянский снежник,  значит,
по ущелью должен протекать поток. Но воды не было, и только ветер шумел  в
верхушках сосен. А потом галька стала  не  белой,  иссушенной  солнцем,  а
черной, а еще через десять минут они увидели ручеек в  камнях  и  услыхали
далекий шум, а после они шли вдоль синего потока, и все кругом  грохотало.
Они увидели снег, и когда они поднялись  на  снежник,  снова  стало  тихо,
потому  что  поток,  вызванный  таянием  снегов,  был  под  ними,  и   они
поднимались все выше - в снежную тишину...)


     Седой сыщик включил фонарик, и острый луч обшарил подвал.
     -  Слушайте,  этих  самых  СС  на  радиостанции  угрохали  из  одного
пистолета? - спросил он сопровождавших его людей.
     Кто-то ответил:
     - Я позвонил к ним в лабораторию. Данные еще не готовы.
     - А говорят, в гестапо все делается  за  минуту.  Тоже  мне  болтуны.
Ну-ка, взгляните кто-нибудь - у меня глаза плохо видят: это следы или нет?
     - Мало пыли... Если бы это было летом...
     - Если бы это было летом, и если бы у нас был доберман-пинчер, и если
бы у доберман-пинчера была перчатка той бабы, которая ушла от СС,  и  если
бы он сразу взял след... Ну-ка, это какой окурок?
     - Старый. Видно ведь - словно каменный.
     - Вы пощупайте, пощупайте: видно - это видно; в нашем деле  все  надо
щупать... Слава богу, Гюнтер одинокий, а то как бы  сообщили  моей  Марии,
что я лежу дохлый и холодный на полу в морге?
     Подошел третий сыщик: он осматривал весь подвал - нет ли выходов.
     - Ну? - спросил седой.
     - Там было два выхода. Но они завалены.
     - Чем?
     - Кирпичом.
     - Пыли много?
     - Нет. Там, как здесь, битый камень, какая на нем пыль?
     - Значит, никаких следов?
     - Какие же следы на битых камнях?
     - Пошли посмотрим еще раз - на всякий случай.
     Они пошли все вместе, негромко переговариваясь, то и дело  выхватывая
лучом фонаря из темноты подвала далекие, пыльные уголки, забитые кирпичами
и балками. Седой остановился и достал из кармана сигареты.
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 31 32 33 34 35 36 37  38 39 40 41 42 43 44 ... 46
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама