Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#2| And again the factory
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Валентин Пикуль Весь текст 2293.8 Kb

Фаворит (роман-хроника времен Екатерины I)

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 7 8 9 10 11 12 13  14 15 16 17 18 19 20 ... 196
   - Попадешься - вовек чести дворянской лишишься...
   Все заробели. Потемкин один проник в залу для вельможных гостей,  где
были развешаны на шелковых лентах конфеты величиною с огурец. И,  ничуть
не сумняшеся, нарвал конфет, будто фруктов с ветвей  своего  сада,  всех
приятелей оделил.
   - Бежим, пока не поймали! - воскликнул Рубан...
   Вскоре все четверо встретились снова - в книжной лавке  университета.
Денис Фонвизин купил грамматику латинскую, а Яшка Булгаков лексикон Цел-
лария приобрел. Они и спросили:
   - А чего вы, робяты, книг не покупаете?
   - Вы богаты, а я бедный, - сказал Потемкин.
   Рубан в него вцепился, как в брата родного:
   - Гриша, друг! Я тоже бедный. Два дни не жрал.
   - Пойдем, - потащил его Потемкин из лавки. - Я у богатых живу. Разно-
солов не сулю, их по буфетам прячут, но сыт будешь...
   Он привел его в дом Кисловских, где и насытил Рубана до отвала.  Вася
ему потом слезно признался:
   - А я ведь, Гриша, пешком из Киева заявился.
   - Да ну?
   - Учился в тамошней академии и махнул на  Москву  босой,  три  месяца
шел, побираясь. Где дадут, где поколотят. Хотел к здешней  Заиконоспасс-
кой академии прибиться, но прослышал об  университете  и  сюда  подался:
будь что будет, не боги ведь горшки  обжигают...  Одежонка-вся  на  мне!
Сношу-померзну!
   Потемкин ему валенки подарил:
   - Как же, Вася, о грядущем-то мыслишь?
   - К стихослагательству навык имею природный.
   - Дельно ли это для жизни - вирши складывать?
   - Прогреметь можно. На весь мир.
   - Да что ты? - удивился Потемкин.
   - Истинно так! Еще воспарю орлом в поднебесье.
   - Ну и ладно. Валенки-то примерь, не малы ли? А пока еще не воспарил,
так ходи ко мне: будешь, орел, кашу мою клевать.
   Васька Рубан притопнул новыми валенками:
   - Ух, и ладны же! Спасибо тебе за ласку.
   - Бог с тобой. Носи на здоровье...
   В лютые морозы на улицах трещали костры. Один из  иностранцев  писал:
"Стужа зимою в России бывает так велика, что русские по глупости пробуют
отапливать даже улицы, но это им нисколько не помогает,  холод  остается
прежним". Так писали иностранцы, но, попав в Россию, сами же у тех кост-
ров грелись...
   Занимались с утра до вечера, а каникул мало отпущено, всего дважды  в
году (с 18 декабря до 6 января и с 10 июня до 1 июля).  Страшно  писано,
да зато жилось нестрашно: многие как зачислились в студенты, так и нача-
лись у них сплошные каникулы... Потемкин лекции посещал, но в бегах  бы-
вал неоднократно. В балаганах смотрел, как заезжая с Мальты  девка  силу
показывала: ставили на грудь ей наковальню, по которой  мужики  молотами
ухали, потом вкатывали на живот девке сорокаведерную бочку с  водкой,  а
поверх бочки итальянец делал разные позитуры и даже на голове стоял,  не
падая... После таких чудес кому охота сидеть в аудитории, где  темно  от
двух окошек, изо всех щелок дует, а под ногами крысы с крысятками так  и
шныряют!
   Нерадивую младость положено сечь: дворян секли, портков с них не сни-
мая, дабы не бесчестить, а разночинцев пороли без порток, о чести уже не
помышляя. Практика воспитания благородных мужей отечества допускала  но-
шение ими на груди дощечки с изображением осла. Зато педагогам возбраня-
лось бить студентов по голове "палкой или иным  инструментом".  Прохожие
на всякий случай обходили университет стороной, - здоровущие, как  теля-
та, псы меделянской породы охраняли "питалище наук". Потемкин  неизменно
имел охоту лишь к тому, что ему нравилось, и  не  терпел,  если  в  него
вдалбливали то, что в голове никак не умещалось. От этого успехами  пох-
вастать не мог, хотя и было завидно, когда на  "акте"  ректор  Мелиссино
выделил лучших - Дениса Фонвизина и Якова Булгакова... Потемкин  спросил
приятелей:
   - С чего это вы, поросятки, такие прыткие?
   - А мы в дипломаты желаем. Нам, Гришенька,  мух  ноздрями  ловить  не
пристало: политика высокая дураков не жалует.
   - О высокости чина не тщуся, - вздыхал Потемкин. - А в монахи возьмут
и без отличий научных...
   Меделянские собаки, спутав его с прохожим,  порвали  штаны.  Григорий
Матвеевич Кисловский выразил недовольство:
   - Отчего собаки одного тебя избрали для нападения? Сколько  дворян  в
университет ходит, а порты у всех целы...
   И подарил ему книгу Монтекукколи -  знаменитого  полководца,  который
задел юнца за живое. Фантазия разыгралась: Потемкин видел себя, во прахе
сражений попирающим гидру, а трубные гласьд, воспевали его  достоинства,
сама Паллада спускалась с небес, возлагая на пасмурное чело  венок  сла-
вы... Начал он горячиться.
   - Мне бы еще о Валленштейне почитать.
   - Перестань метаться, - уговаривал его Рубан. - Гляди, как шатает те-
бя: то в монастырь, то в полымя бранное...
   Мелиссино выразил душевное участие к Потемкину:
   - Догадываюсь, что при вашей живости способны  вы,  сударь,  выказать
успехи блистательные. Прошу вас убедительно превозмочь  себя,  и  я  вам
обещаю золотую медаль.
   - Поднатужусь, - обещал Потемкин...
   Денис Фонвизин научил его экзаменоваться:
   - У профессора латыни пять пуговиц на кафтане, а четыре  на  камзоле.
Кафтанные обозначают склонения, а камзольные - спряжение. Тебе  и  знать
ничего не надобно: за какую пуговицу профессор схватится,  это  и  будет
означать ответ на вопрос его...
   Фонвизин медаль получил. Потемкин тоже!
   Неожиданно скончался благодетель его - дядя Кисловский, а в канун ча-
са предсмертного имел он беседу с племянником:
   - Боюсь, пропадешь ты, Григорий: бездельный ты и бесцельный. Для  та-
ких, как ты, Волга течет вольная - вот в разбойники ты сгодился бы,  на-
верное. А может... Кто тебя знает? Может и обратное произойти: ведь  та-
ких обормотов случай любит!
   На кладбище, когда Кисловского погребали,  ради  утешения  вдовы  его
присутствовала игуменья мать Сусанна, женщина лет сорока, красивая неяр-
кой и смущенной красотой. И хотя Гриша сильно плакал над  могилою  дяди,
но мать-игуменью оглядывал с большой охотой. От мыслей грешных его  отв-
лек служка Греческого монастыря, сказавший, что  благочинный  Дорофей  к
нему интерес возымел:
   - Не тот ли ты Потемкин, который пел в хоре церкви Дионисия Ареопага,
что в переулке Лаврентьевском?
   - Это я орал, - отвечал Гриша.
   - Дорофей на субботу к столу зовет братскому...
   В келье благочинного иеродиакона, прохладной и чистенькой, висели два
образа: Умиления злых сердец и Утоли моя печали.  Настоятель  Греческого
монастыря показал на лавку.
   - Орешь ты здорово, слыхал я тебя! - сказал он. - Ну, садись, орясина
дубовая, на мою доску липовую...
   От стола, уже накрытого к трапезе, Потемкина метнуло к книгам старин-
ным, которых было у Дорофея великое множество.
   - О дюке Валленштейне нет ли чего?
   - Нашел ты кого вспоминать, - с укоризною отвечал Дорофей, берясь  за
графин с рябиновкой. - О погубителях рода людского,  кои  ради  догматов
изуверских кровию насыщали утробы свои, книг не  содержу...  Иное  здесь
собрано, брат!
   Но иное Потемкину было не по зубам: книги чешские и сербские  переме-
жались с латинскими и греческими (все в переплетах из двух досок, в зас-
тежках золоченых).
   - Славянство - боль моя, - признался Дорофей. - Вот был я молод и бо-
лел своей болью. А в возраст придя, стал болеть чужою. Больно ли тебе от
слов моих? - спросил он вдруг.
   - Да нет. Пока не чую боли.
   - Ты глуп еще, - сказал Дорофей. - Вот ныне о Валленштейне спрашивал,
а на что дался тебе сатрап цесарский? Я знаю, что  гиштории  чистенькой,
сытенькой да гладенькой не бывает. Любой народ купели кровавой не  мино-
вал. Зубами каждый в страхе нащелкался. Россия-то  давно  воззрилась  за
хребты Балканские, откуда стоны братские долетают... Чего не пьешь? Чего
не ешь?
   - Я слушаю, отец благочинный.
   - Ты слушай, сын. Учиться надобно.
   - Так я учусь.
   - Пустое все... Уроки исполнять и скотина способна,  которая  в  соху
или телегу впряжена. Ученье светом брызжет на тех лишь, кто ищет  света.
Не уроки важны, а страсть к познаниям.
   - А у меня только так и бывает! - сказал Потемкин.
   Он ушел малость ошеломленный. Близ Сухаревой башни, где в старину бы-
ли стрелецкие слободки, говорливые раскольники, торгуя  лубками  раскра-
шенными, покрикивали:
   - А эвон, глядите, люди добры, как мыши кота погребают! Кот  был  ка-
занский, уроженец астраханский, разум имел сибирский...
   "Может, и мне в Сибирь уехать?" - думал Потемкин.
   На Пасху Дорофей свел его с Амвросием Зертис-Каменским,  митрополитом
Крутицким и Можайским. Это был красавец-молдаванин с широкой грудью, ук-
рашенной панагией, и гремучим басом, от которого тренькал на столе хрус-
таль. В разговоре он свободнейшс цитировал Златоуста и Цицерона, Вольте-
ра и "Задонщину", интересно рассказывал, какой волшебный мир открывается
ему с помощью микроскопа... Но для начала Амвросий испытал Потемкина:
   - А что, брат Григорий, в зачале тридцать пятом изречения от  святого
Евангелия сказано?
   Потемкин отрапортовал как по писаному:
   - Яко той, иже не входя дверми во двор овчий, но прелазяй инуды,  той
есть тать и разбойник...
   - Сыпешь ловко, с тобой бы горох молотить! - похвалил его Амвросий и,
увлекая студента к столу, просвещал далее: - Князья духовные на Руси пи-
ют вино маниром трояким. Первый из них - с воздержанием, егда  воздержи-
ваешь себя от падения. Второй - с расстановкой, егда сам идти не  спосо-
бен и тебе ноженьки переставляют. Наконец, есть пьянство с  расположени-
ем, егда стомах твой пресыщен и на полу свободно располагаешься.
   - Ты митрополита не слушай... он озорник у нас! - подсказал  Дорофей.
- Я тебе лучший совет дам: берись-ка за древность мира, попей  волшебной
мудрости из родников эллинских.
   - Но сначала, - захохотал Амвросий, - пусть-ка  брат  наш  попьет  из
погребов монашьих. Налью ему пополнее!..
   Очнулся студент под столом (с расположением).


   5. УКРОЩЕНИЕ СТРАСТЕЙ

   Конец этой трапезы был совсем неожиданным: парень не покинул монасты-
ря до тех пор, пока не осилил язык древнегреческий. Гомер восхитил  его:
от человекоподобных богов исходило ощутимо-телесное тепло, а от  богопо-
добных людей веяло олимпийской прохладой... Появилась  вдруг  страсть  к
сочинительству, и сам стыдился этого чувства, как юноша первой любви, но
Дорофей приободрил его:
   - Ликуй сердцем, сын мой! Всяка тварь должна  хоть  единожды  распять
себя на кресте пиитическом. Но не будь алчущим к успеху скорейшему. Эпи-
кур вещал: "Смертный, скользи по жизни, но не напирай на нее". А  у  нас
на Руси святой иное слышится всюду: "Навались, робяты! Чичас стенку лба-
ми проломим, а потом в кабак отправимся и станем великой пролом праздно-
вать..."
   Университет вдруг показался Потемкину скучнейшим  школярством.  Рубан
предложил ему навестить  Заиконоспасскую  академию,  при  храме  которой
объявился на Москве новый оракул.
   - Стар ли?
   - Да не. Как мы с тобой.
   - А кто таков?
   - Петров Василий, нашего поля ягода: днями витийствует,  а  по  ночам
стихоблудию себя подвергает.
   - Идем, брат. Послушаем Цицерона лыкового...
   Петров был чуть постарше Потемкина,  но  бесстрашно  выковывал  перед
толпой четкие силлогизмы, бросал в  верующих  кары  небесные,  пророчил,
клокотал, бичуя пороки, и собор был наполнен  рыданиями  раскаявшихся...
Рубан, втайне завидуя чужому успеху, шепнул:
   - Петрова я знаю. Хочешь, чай позову с нами пить?..
   Втроем отправились к знакомой просвирне, пили чай с маковками. Потем-
кин, чуть робея, спросил витию в ряске монашеской:
   - Слыхал, ты и стихи складываешь?
   - Могу, ежели нужда явится.
   Петров схлебывал горячий чай с блюдца (платить за угощение он  взялся
за троих и потому ощущал себя владыкой).
   - Оставим, - сказал он, - пылание для дураков. Дураки под  лестницами
живут, с голоду околевая, и все пылают. А я князю Юсупову к пирогу  име-
нинному поздравку в стихах быстренько изложил, так он  мне  через  лакея
червонец пожаловал.
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 7 8 9 10 11 12 13  14 15 16 17 18 19 20 ... 196
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама