Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Expedition SCP-432-3 DATA EXPUNGED
Expedition SCP-432-2
Expedition SCP-432-1
SCP-432: Cabinet Maze

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Зарубежная фантастика - Станислав Лем Весь текст 642.34 Kb

Осмотр на месте

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 17 18 19 20 21 22 23  24 25 26 27 28 29 30 ... 55
     5. Нарзарокс вслед за древними повторяет, что Бог мог сотворить кроме
этого света счастливый тот свет. Но тогда зачем он сотворил этот свет?
     6. Аустезай утверждает, что мудрец задает вопросы, чтобы ответить  на
них. Это не так: он задает вопросы,  а  отвечает  на  них  мир.  Можно  ли
представить себе  иной  мир,  нежели  наш?  Возможны  два  таких  мира.  В
беспристрастном разрушить было бы столь же легко, как создать, погубить  -
также легко, как спасти, убить  -  так  же  легко,  как  оживить.  В  мире
универсально  доброжелательном,  или  благопристрастном,  легче  было   бы
спасать, создавать, осчастливливать, чем губить, разрушать и мучить. Таких
миров в нашем мире построить нельзя. Почему? Потому что он не дает на  это
согласия."


     Учение   это,   названное   Учением   о   Трех   Мирах,   многократно
пересматривалось и толковалось по-новому при жизни Ксиракса  и  после  его
смерти. Одни из его учеников считали, что Господь не мог сотворить  лучший
мир, потому что имеет свои границы, другие - потому что  не  пожелал.  Это
давало повод считать Бога бытием либо неабсолютным, от чего-то  зависимым,
либо не абсолютно благим; впрочем,  толкований  было  гораздо  больше.  За
проповедование Учения о Трех Мирах император Зиксизар приговорил  Ксиракса
к самому суровому  наказанию  -  двум  годам  смерти,  то  есть  медленных
мучений, причиняемых медиками (от палача в  империи  требовалось  владение
медицинскими навыками) с такой заботливостью, чтобы приговоренный не  умер
до времени: его поочередно пытали и лечили. Самые  сильные  доводы  против
учения Ксиракса выдвинул в эпоху Нижнего Средневековья Рахамастеракс, один
из создателей химии. Он доказывал, что и нейтральном,  и  в  благосклонном
мире жизнь размножалась бы лавинообразно, поэтому в нейтральном мире  она,
заполнив  мир  до  краев,  быстро  покончила   бы   самоудушением,   а   в
благосклонном понадобились бы особые ограничители, сдерживающие  гибельное
размножение.  Тем  самым  мир,  по  видимости  нейтральный,  оказался   бы
смертельной ловушкой, а  благосклонный  -  узилищем,  ведь  свобода  любых
действий была бы там ограничена. Этот аргумент, однако, косвенным  образом
усиливал атеистическую суть Учения о Трех Мирах и укреплял  безбожников  в
их неверии, демонстрируя кривобокость мира по отношению к жизни: будучи  в
нем чем-то случайным, жизнь  может  рассчитывать  только  на  себя  самое.
Поэтому Рахамастеракс тоже поплатился за труд своей жизни  смертью,  но  в
качестве менее опасного еретика был  подвергнут  милосердному  усекновению
главы. Свое последнее возрождение Учение о Трех  Мирах  пережило  в  Новое
время,  в  эпоху  бурного  развития  гравитационной  физики.   Ноусхорукс,
энцианский Эйнштейн, изложил существо дела просто: чтобы ответить,  почему
мир таков, каков он есть, нужно сперва посмотреть, возможен ли другой мир,
способный породить жизнь (иначе в мире не было  бы  никого,  а  тем  самым
проблема снимается). Ответить на поставленный таким образом вопрос  нельзя
н_и_к_о_г_д_а_,  ведь  проект  другого  мира  равнозначен  проекту  другой
физики. Для этого нужно сначала до конца познать  физику  этого  мира,  то
есть _и_с_ч_е_р_п_а_т_ь_ ее в формулах абсолютной истины, что  невозможно.
Именно здесь на сцену возвращается Тайна древних философов, поскольку  нам
неизвестно, почему мир (а значит, и физику) можно познавать бесконечно. Ни
одна теоретическая модель не  способна  полностью  его  исчерпать,  а  это
значит,  что  разум  и  мир  не  до  конца   сводимы   один   к   другому.
Предпринимавшиеся впоследствии попытки доказать,  что  именно  так  должно
быть в любом из возможных миров, потерпели неудачу, и последний  вывод,  к
которому пришла энцианская  философия,  гласит:  нет  доказательств  ни  в
пользу устойчивой кривобокости мира и разума, ни  в  пользу  невозможности
такой физики, которая отличалась бы от существующей и превосходила  ее  по
части благосклонности к жизни. Сорокадвухвековая битва за право  поставить
миру окончательный диагноз закончилась, по мнению одних, ничейным исходом,
а по мнению других, - поражением.
     Тем не менее она в огромной степени определила развитие цивилизации в
Люзании и государствах поменьше к северу от нее,  которые  находились  под
люзанским влиянием. Не подлежит сомнению,  что  концепция  этикосферы  как
абсолютно надежной опекунши общества восходит к "Трем Мирам" Ксиракса,  но
в то  же  время  эхо  его  аргументов  звучит  в  диатрибах,  похоронивших
предложенный ранее  проект  автоэволюционной  переделки  энциан.  Яростные
дискуссии по  поводу  этого  проекта  несколько  десятков  лет  будоражили
общественное мнение. Философия  на  Энции  не  пала  так  низко,  как  это
случилось у нас в век науки. Об этом свидетельствует участие  философов  в
схватках сторонников автоэволюции с ее  противниками,  и  прежде  всего  -
роль, которую суждено было сыграть Ксиксокту в осознании  так  называемого
автоэволюционного парадокса, называемого обычно парадоксом Ксиксокта.
     Каждый хотел бы, чтобы у него был красивый и умный ребенок. Но  никто
не желает, чтобы его ребенком была умная  и  прекрасная  цифровая  машина,
пусть даже она будет в сто раз умнее и здоровее живого ребенка. Между  тем
программа   автоэволюции   -   это   скользкая   покатая   плоскость   без
ограничителей,  ведущая  в  пропасть  нонсенсов.  На  первой  стадии   эта
программа  скромна  -  она  ставит  целью  всего  лишь  устранение  генов,
снимающих жизнестойкость, служащих причиной увечий, наследственных изъянов
и т.д.  Но  такое  усовершенствование  не  может  остановиться  в  однажды
достигнутой точке: даже самые здоровые заболевают,  даже  самые  умные  на
старости лет впадают  в  маразм.  Ценой,  которую  придется  заплатить  за
устранение  и  этих  изъянов,  будет  постепенный  отход  от   природного,
сформировавшегося  эволюционно   плана   устройства   организма.   Тут   в
автоэволюционной деятельности появляется парадокс лысого. Выпадение одного
волоса еще не означает появления лысины, и нельзя сказать,  сколько  волос
должно  выпасть,  чтобы  она  появилась.  Замена  одного  гена  другим  не
превращает ребенка в существо иного вида, но нельзя указать, где, в  какой
момент возникает новый вид. Если рассматривать функции организма  порознь,
усовершенствование каждой из них желательно. Кровь, которая  питает  ткани
лучше, чем натуральная, нервы, не подвергающиеся вырождению, более прочные
кости, глаза, которым не угрожает слепота, зубы, которые не выпадают, уши,
которые не глохнут, и тысяча иных составных частей телесного  совершенства
пригодились бы  нам  вне  всякого  сомнения.  Но  одно  усовершенствование
неминуемо влечет за  собой  другое.  Более  сильные  мышцы  требуют  более
прочных костей, а быстрее соображающий мозг - более обширной памяти;  если
того  потребует  следующая  стадия  усовершенствования,  увеличится  объем
черепа и его  форма,  пока  наконец  не  наступит  время,  когда  белковый
материал придется заменить более универсальным,  ибо  тогда  эффективность
организма возрастет скачкообразно. Небелковый организм не  боится  высоких
температур, радиоактивного излучения, космических  перегрузок;  бескровный
организм, в котором снабжение кислородом совершается просто  путем  обмена
электронов, без примитивного  посредничества  кровообращения,  несравненно
менее хрупок и смертен; и вот, начав однажды переделывать  себя,  разумная
раса преодолеет  ограничения,  которые  на  нее  наложила  ее  планетарная
колыбель. Дальнейшие шаги ведут к появлению существа,  устроенного,  может
быть, куда гармоничнее, гораздо  лучше  переносящего  удары  и  беды,  чем
человек или энцианин, гораздо  более  всестороннего,  разумного,  ловкого,
долговечного, а в пределе  -  даже  бессмертного  благодаря  периодической
замене  сработавшихся  органов,  включая  органы   восприятия,   существа,
которому нипочем любая среда, любые убийственные для нас условия,  которое
не боится ни рака, ни голода, ни увечья, ни старческого  увядания,  потому
что совсем не стареет; словом, это будет существо, усовершенствованное  до
предела благодаря перестройке всего  материала  наследственности  и  всего
организма, - с одной единственной оговоркой: на человека оно будет  похоже
не больше, чем цифровая машина или трактор. Парадокс  заключается  в  том,
что нельзя указать, какой именно шаг на этом пути был ошибкой, ведь каждый
из  них  приближает  нас  к  идеалу  эффективности,  хотя   идеалом   этим
оказывается существо уже совершенно нечеловеческое.
     Коль скоро такого момента,  такой  последней  границы  нет,  к  чему,
собственно, этот сизифов труд, растянувшийся на многие поколения? Если  уж
мы переделываем не сами себя, а потомство, не проще ли и не лучше ли сразу
усыновить цифровую  машину,  а  то  и  целый  вычислительный  центр?  Ведь
раскладка процесса оптимизации на целый ряд  поколений  -  обыкновеннейший
камуфляж,  программа  видового  самоубийства  в  рассрочку;  так  чем   же
рассроченная самоликвидация лучше  немедленной?  Лишь  тот,  кто  согласен
усыновить вычислительный центр на ногах (или на воздушной подушке),  может
без опасений и без оговорок приступить к переделке собственного  потомства
ради создания совершенных правнуков. То, что кажется нам полным  абсурдом,
- усыновление  какого-нибудь  бронированно-кристаллического  организма,  с
которым можно толковать о материях земли и неба, - выглядит уже  не  столь
абсурдно, если переход  от  естественного  состояния  к  оптимизированному
будет  длинной  серией  небольших  изменений,  растянувшейся   на   многие
поколения; но абсурд становится очевидным, если  подвести  конечный  итог.
Разве автоэволюция -  это  курс  лечения  от  вредной  привычки  к  своему
человеческому естеству? Не все ли нам равно, в  сущности,  КАКАЯ  цифровая
машина  окажется  нашим  потомством  -  построенная  с  начала  до   конца
инженерами или  пропущенная  сперва  через  живую  матку,  а  потом  через
какие-нибудь утераторы? [от латинского  uterus  -  матка]  Тот,  кто  дает
согласие  на  автоэволюцию,  соглашается  упразднить  собственный  вид   и
передать наследие цивилизации существам во всех отношениях нам чуждым, ибо
мы несовершенны, смертны, ограничены в мышлении и во времени; так пусть же
сторонники  совершенства  избавят  себя  от  лишних  хлопот,  одним  махом
усыновив всю мыслящую технологию планеты. Почему, спрашивается, нас должны
заменить  отдельные  системные  единицы,  ведь  еще  эффективнее  был   бы
планетарный кристаллический мозг, наш потомок, наследник и продолжатель!
     Ксиксокт в полемическом пылу утверждал,  что  поборники  автоэволюции
подобны убийце, который убивает жертву  не  сразу,  а  постепенно,  малыми
дозами яда, чтобы привыкнуть к  зрелищу  агонии.  Его  иронический  лозунг
"Генженеры всех стран, усыновляйте компьютеры!"  серьезно  дискредитировал
эту грандиозную программу. На каждый выпад генженеров  у  него  был  готов
ехидный ответ: "Они хотят сохранить внешнее  сходство  усовершенствованных
существ с нами! - восклицал он.  -  Но  что  это  доказывает?  Всего  лишь
искусность в изготовлении фальсификатов! Сходство  должно  успокоить  умы:
мол, усовершенствованы только невидимые глазу внутренности, а внешность не
меняется вовсе. В таком случае начините манекены компьютерами,  и  дело  с
концом!"
     Генженерия, доказывал он, становится тем абсурднее, чем МЕНЬШЕ у  нее
ограничений. Тот, кто овладел лишь  искусством  мелкой  ретуши,  мало  чем
овладел и ничему не угрожает. За такого рода улучшениями  кроется  надежда
на лучшую жизнь, которую мы обеспечим потомству.  Генженеры  ссылаются  на
то, что нашими предками  были  зеленушкоядные  птицы  и  крупные  болотные
нелеты, на которых мы не слишком похожи  телом  и  духом.  А  раз  в  этом
прадавнем переходе от низшей, птичьей стадии к высшей, разумной мы  ничего
дурного не видим, то надо по аналогии решиться на следующий шаг!
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 17 18 19 20 21 22 23  24 25 26 27 28 29 30 ... 55
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама