Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Владимир Кунин Весь текст 498.44 Kb

Русские на Мариенплац, Рождественский роман в 26 частях

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 ... 43
бус, иду напрямик через огромный захламленный  и  загаженный  пустырь  в
центр, к "Кеньону". Это такой роскошный торговый дом с кафешками, ресто-
раном, кинотеатром и подземным паркингом для автомобилей.
   Там у меня уже есть "свое" местечко. Я вынимаю  гитару  из  облезлого
футляра, оставляю алчно раскрытый футляр на белых каменных плитах и...
   Да здравствует великая Нани Брегвадзе!..
   Да здравствует дорогой товарищ Окуджава, уважаемый Булат Шалвович!..
   Низкий поклон и пусть земля вам будет пухом, как говорила  наша  тетя
Хеся, незабвенный (простите, не знаю отчества!) Александр Галич!
   Спасибо вам, родные мои. Уж минимум двадцать пять-тридцать шекелей  я
унесу с вашей легкой руки в своем клюве в этот вечер.
   А утром в большом и недорогом  беэр-шевском  супермаркете  "Гринберг"
они превратятся в замечательный кусок индюшачьего мяса,  отличную  пачку
макарон, божественную израильскую селедку, в газету "Время" для папы. Не
исключено, что если за покупками пойдет папа, он еще на эти  деньги  на-
шустрит и бутылку дешевой водки.
   Только не нужно думать, что я вот так стою у "Кеньона", как на эстра-
де, пою, предположим, "Последний троллейбус" Окуджавы или "Мы похоронены
где-то под Нарвой..." Галича, а вокруг благоговейно замерла  благодарная
толпа, потрясенная моей гитарой, моей песней, моей красотой. И с послед-
ним аккордом в гром аплодисментов вливается сладкий тугой звон сыплющих-
ся монет...
   Все совсем не так. Иногда я пою в пустоту. Иногда для  двух-трех  зе-
вак-израильтян, которые ни хрена не понимают ни одного русского слова и,
восхищенно цокая языком, с удовольствием разглядывают мои ноги в  корот-
ких шортах - точно так же, как это делают наши восточно-рыночные люди.
   Иногда собирается человек пятнадцать-двадцать. Платят из них, в  луч-
шем случае, - пять. И я начинаю новую песню...
   Но самое противное - наши недавние местечковые эмигранты. Не  потому,
что никогда не платят. Большинство из них - такие же нищие, как и  мы  с
папой. А потому, что они все время мне что-нибудь советуют: строить дома
для прибывающих евреев, взять в руки автомат и защищать их  от  арабских
террористов, на худой конец, ухаживать за маленькими детьми  и  больными
стариками... Петь все умеют, а вот заняться делом...
   Они привезли из своих Черновцов и  Мелитополей  стойкий  воинствующий
провинциализм и наглую безапелляционность:
   - Ну, таки - не Алла Пугачева...
   - Шо вы говорите?! Шо вы говорите!.. Это же позор всей нашей  алие!..
Куда смотрит абсорбция?!
   - Бедные родители! Привезли доченьку...
   - Был бы это мой ребенок, я бы ей такое показала, шо она три дня  си-
деть бы не смогла!
   - Не, вы смотрите! Она еще улыбается!..
   - А шо она плакать должна? Стоит, бесстыжая, как на паперти с  протя-
нутой рукой...
   И тогда я не выдерживаю и говорю:
   - Все вы тут - на паперти с протянутой рукой.
   Когда же я, голодная, вымотанная и осипшая, вернусь в первом часу но-
чи домой, я застану привычную картинку: доктор-дворник  Лифшиц,  папа  и
еще один наш сосед с третьего этажа - Захар, бывший гомельский  жулик  и
пройдоха, лишенный возможности жульничать из-за недавнего инсульта,  си-
дят у телевизора, смотрят первую московскую программу, пьют водку и  ре-
шают судьбу России с достаточно безопасного расстояния в несколько морей
и тысяч километров.
   Обычно я помалкиваю. Ну, сидят и сидят, черт с ними...
   Но в этот раз - то ли оттого, что я схлестнулась с нашими  бесформен-
ными, визгливыми кретинками, обещавшими, абсолютно по-советски, написать
на меня "телегу" в управление абсорбции, то ли от того, что я заработала
всего семнадцать шекелей и полтора втюхала в  автобусный  билет  (просто
уже ноги не волокли), то ли мужика у меня не было целую вечность, а  мо-
жет быть, оттого, что во мне после смерти тети Хеси вообще что-то слома-
лось, - но в этот раз я выступила по большой программе!
   - Все, детки, - сказала я ледяным голосом и  выключила  телевизор.  -
Встали, сделали дяде и тете ручкой и по домам. Быстренько.
   - Бунт на корабле, - усмехнулся Лифшиц.
   - Чтобы ребенок так разговаривал?.. - одной  стороной  рта  прошамкал
кривомордый инсультник Захар.
   А папа, растерянно улыбаясь, еще не веря в то, что он слышит, в  сла-
бой надежде, что я только шучу, неуверенно проговорил:
   - Катенька... Деточка, это же мои друзья...
   - Таких друзей - раком до Москвы не переставить, - сказала я, отобрав
у папы последнюю надежду на мое остроумие. -  Кому  я  сказала?!  Ну-ка,
быстро все марш отсюда!
   - Что происходит, Муля? - спросил Захар у папы.
   - Идемте, Захар, - осторожный Лифшиц помог встать Захару и повел  его
к выходу. - Они сами разберутся.
   Когда за ними закрылась дверь, ошеломленный папа спросил:
   - Что с тобой, Катенька?..
   Вот тогда-то я ему и сказала все, что о нем думала.
   Но, конечно, я не имела никакого права кричать ему:  "Правильно,  что
мама тебя послала подальше!.."
   Наверное, защищаясь именно от этой фразы,  он  инстинктивно  взмахнул
рукой и дал мне по физиономии. После чего и  разразилась  та  бездарная,
безобразная, грубая сцена, о которой я уже говорила.
   Два с половиной месяца я прожила в Тель-Авиве на улице  Шломо-а-Мелех
в доме для бездомных. На его фасаде, между вторым и третьим этажами, так
и было написано по-английски и по-русски:
   ДОМ ДЛЯ БЕЗДОМНЫХ
   Попала я туда совершенно случайно.
   Наутро после того отвратительного скандала с папой я взяла из  домаш-
них денег еще тридцать шекелей и поперлась на тахану-мерказит - междуго-
роднюю автобусную станцию. Там я купила за восемнадцать шекелей билет до
Тель-Авива и обратно - на четыре шекеля дешевле, чем если покупать биле-
ты отдельно.
   С собой у меня была зубная щетка, кое-какие шмоточки  из  расчета  на
два дня, парфюмерные мазилки, документы и гитара. Уж худо-бедно, а  пару
дней она меня прокормит. Переночевать же я смогу и  на  вокзале.  Ничего
страшного.
   Я не собиралась задерживаться в Тель-Авиве.  Мне  просто  нужно  было
хоть на день-два сменить обстановку, остаться наедине с  собой  и  попы-
таться понять - что же со мной такое происходит?.. Уж  больно  мерзко  я
вела себя вчера вечером!
   Я втиснулась со своей бандурой в роскошный двухэтажный рейсовый авто-
бус (все-таки гитара в футляре занимает ужасно много места!),  с  трудом
пролезла по узенькой лестничке на второй этаж и стала пристраивать гита-
ру так, чтобы она никому не сверзилась на голову.
   - Тебе помочь? - услышала я чистый иврит и обернулась.
   Ох, и хорош был этот сукин сын! Морда - глаз не оторвать... Стройный,
широкоплечий. Рукава закатаны по локоть, рубаха до пупа расстегнута,  на
загорелой шее - золотой могендовид на тоненькой элегантной цепочке.  Ну,
прямо - еврейский Ален Делон!
   - Да, пожалуйста, - ответила я на иврите. - Если не трудно...
   Он удивленно посмотрел на меня и по-русски сказал:
   - Какой прелестный,  интеллигентный  московско-ленинградский  акцент!
Откуда?
   Черт побери... Лучше бы он рот не раскрывал!  Не  перевариваю  я  эти
мягкие невытравляемые украинизмы, которыми заражен весь юг России  -  от
Горбачева до вчерашних теток у "Кеньона"... Они сегодня, наверное, стро-
чат на меня донос и спрашивают друг у друга: "Ривочка,  детка,  "абсорб-
ция" пишется с большой буквы или с маленькой?" И стокилограммовая  детка
Ривочка отвечает: "Конечно, с большой! Как Политбюро..."
   - А вы, несомненно, из Киева, да? - говорю я.
   - Из Одессы. Гриша из Одессы. А вы?
   - Ленинград. Катя...
   Через полчала, к Кирьят-Гату, я уже многое о нем знала.
   Он приехал сюда один, на разведку, сообразить "что  почем"  и  только
потом вызвать родителей. А теперь он уже второй год  звонит  и  пишет  в
Одессу, умоляя отца и мать повременить с отъездом.
   - Им по пятьдесят два. До пенсии отцу - тринадцать лет, матери -  во-
семь. А кому здесь нужен учитель ботаники из Одессы? И  как  прожить  до
пенсии? На пособие можно только умереть. И то тихо. Без  особых  претен-
зий. Одному мне их не вытянуть. Я им все это объясняю, а они мне не  ве-
рят...
   - Ты кто по профессии? - спрашиваю я и,  кажется,  перестаю  обращать
внимание на его черноморский выговор.
   - Никто. Педагогический институт, факультет английского... Потом учи-
тель в школе рабочей молодежи. Ученики все на учете в милиции. Ты им про
"Past Indefinite", а они тебе ножички показывают, объясняют,  как  лучше
кастетом пользоваться. Принес в школу  магнитофон,  произношение  у  них
ставить, - сперли... Ушел в кооператив, лепил чебуреки. Продукты исчезли
- кооператив накрылся. Грузчиком был, переводчиком на корабле, осветите-
лем в театре...
   - Сам-то какого черта приехал? - жестко спросила я.
   Он пожал плечами и грустно улыбнулся:
   - А что оставалось делать? Одесса,  которую  я  любил,  стала  просто
грязным портовым городом... Друзья разъехались, невеста бросила...
   - Такого мужика?!
   - Такого еврея. Она честно сказала: "Я очень люблю тебя, Гриша, но  я
боюсь, что скоро вас опять начнут убивать, а у меня от тебя будут  дети.
Я не хочу жить в постоянном страхе за них".
   - Молодец! Четкая девушка. Ты работаешь?
   - Да. На бензоколонке. Излюбленное место работы олим. Кстати,  я  там
иврит здорово улучшил. Иногда даже думаю на иврите. Пять лет зубрил анг-
лийский, а такого не было...
   - А где ты живешь?
   Он мне все больше и больше нравился - этот одесский Гриша!
   - О-о! Где я живу - это картинка маслом! - рассмеялся он. -  В  самом
центре Тель-Авива!.. Если тебе негде остановиться, можешь пожить у меня.
Даже без секса.
   - Это еще почему?! - возмутилась я. - Ты болен?
   - Нет, здоров. Просто боялся тебя отпугнуть.
   - Уже отпугнул.
   - Жаль...
   - А когда приглашал, надеялся и на секс? - спросила я.
   - Конечно!
   - Тогда повтори приглашение в нормальной редакции.
   Он взял мою руку в свои огромные загорелые лапищи и  негромко  повто-
рил:
   - Если тебе негде остановиться в Тель-Авиве - можешь пожить  у  меня.
Комната без удобств, но с сексом. Устраивает?
   - Очень!.. - и я поцеловала его чуть выше могендовида.
   Да, этот дом был, действительно, - картинка маслом! Ничего  подобного
по величию и убожеству я не встречала и по сей день.
   Снаружи - огромный заброшенный дворец с фонтаном и  зияющими  черными
провалами мертвых окон.
   Внутри - полуразрушенная, грязная, чудовищная ночлежка.
   И жуткий запах нищеты.
   Говорят, когда-то дом был просто великолепен! Витражи, мозаичные  по-
лы, синагога, соединяющая два высоченных здания,  лифты,  мусоропроводы,
центральное отопление - все, все это когда-то было.
   - Идем к хозяину. Это ритуал. Что не поймешь - я переведу,  -  сказал
мне Гриша. - Улыбайся и помалкивай. Зовут его Яков.
   Яков, красивый израильтянин с седой бородой, истошно орал на одну  из
своих маленьких дочерей и раздраженно тыкал пальцем в строчки Торы.
   Как только Гриша представил меня, он тут же выставил дочь за дверь  и
стал вещать хорошо отрепетированный текст:
   - Этот дом построил мой отец и организовал в нем "Агудат  Рафаель"  -
общество для бездомных. Я беру с жильцов минимальную плату.  Но  если  у
человека нет денег - он может здесь жить и так.
   - Врет, - по-русски заметил Гриша.
   - Бездомный - это человек, у которого нет  родных,  нет  друзей,  нет
протекции. Ему некуда идти, кроме нашего дома. Здесь  его  семья.  Здесь
живут израильтяне, эфиопы, русские...
   - Русские - это мы с тобой. В Союзе мы были евреи, а здесь мы - русс-
кие, - Гриша сделал вид, что переводит мне слова Якова.
   - Никаких контрактов о найме жилища, - продолжал Яков.  -  Ты  можешь
вылететь отсюда в любой момент - за ссору с соседями,  за  пьянство,  за
что угодно. Но и я не требую никаких документов. Вот я сейчас просто за-
пишу тебя в свою книгу - и все! Это не гостиница - это дом  для  бездом-
ных. Хочешь вселиться - сам приведи комнату в порядок. Не сливается вода
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 ... 43
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (3)

Реклама