Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Explanations of the situation why there is no video
StarCraft II: Wings of Liberty |#14| The Moebius Factor
StarCraft II: Wings of Liberty |#13| Breakout
StarCraft II: Wings of Liberty |#12| In Utter Darkness

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Приключения - Грин А.С. Весь текст 316.51 Kb

Джесси и Моргиана

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13 14 15 16 ... 28
   - Поухаживать... За кем? - рассеянно ответил Детрей.  Она  стояла  совсем
близко, так что его плечу стало тепло. Однако
   ощущение таинственного подарка не покидало Детрея, и он был снова
   такой, каким вышел от Евы Страттон.
   - Ну, разумеется, если я  говорю  с  вами...  Мерседес  не  договорила  и
отодвинулась.
   - Тирнаур весь вечер вспоминал вас, - сказал Детрей и перевернул страницу
альбома.
   - Вот это я, с обручем, - сообщила Мерседес, раздраженно дыша, от чего ее
слова стали отрывисты. - Это я же,  с  лошадью.  Там  -  Розита.  Она  же  в
пантомиме "Щуки и караси". Хотите вина? Нет?! Ну, вас не поймешь.
   Мерседес ушла, размахивая веером, как мечом. Детрей оглянулся  и  увидел,
что она, подбоченясь, наливает себе полный стакан; в это время Розита,  сидя
между Безантом и Леклеем, заставляла угадать, в какой руке у нее орех.
   Детрей, несколько смущенный, присоединился к обществу. Взглянув  на  него
пустыми глазами, Мерседес выпила еще один стакан и с силой выдернула бутылку
из рук Тирнаура, который хотел помешать ей налить третий.  Впрочем,  бутылка
была почти пуста, и она бросила ее через плечо.  Попугай  крикнул:  "Выпьем,
черт побери!" - и разразился хохотом.
   - Теперь она будет скандалить, - шепнул Тирнаур Детрею, - увы, постоянная
история.
   Мерседес была бледна и молчала. Все посмотрели на нее. Вдруг она  сорвала
скатерть со стола так быстро и ловко, что гости едва успели  вскочить,  -  и
все бутылки, стаканы, сковорода, - весь ералаш пьяного угощения  с  грохотом
слетел на пол.
   - Напилась-таки? - злобно сказала Розита, стирая с платья брызги вина.  -
У! Я тебя ненавижу!
   - Пусть он уйдет! Пусть  уйдет!  -  взвизгивала  Мерседес,  вырываясь  из
сдерживающих объятий Тирнаура. - Как он смел  распоряжаться  на  кухне?!  Он
подлец! Зачем его привели? Пусть убирается ко всем чертям или я  сию  минуту
зарежусь!
   - Да, надо уходить,  -  сказал  Безанту  Детрей.  -  Когда  я  уйду,  она
успокоится.
   - Что-нибудь произошло между вами? - осведомился Леклей.
   - Решительно ничего!
   Между тем скандалистку уговорили выйти в соседнюю комнату. Уходя, Детрей,
заглянул туда и увидел, что Мерседес,  мрачно  всхлипывая,  курит,  сидя  на
стуле рядом с Розитой, которая ее уговаривала и  утешала.  По-видимому,  мир
был уже недалек.
   - Убрался этот? - сказала Мерседес подруге.
   - Уже ушел, - сказала Розита. - Напудрись и иди туда. Ведь просто смешно!
   - У-у, негодяй, - прошипела Мерседес, стуча  кулаком  по  колену.  Детрей
поморщился и, распростившись с приятелями, вышел на шоссе. Немного  светало;
когда через полчаса он явился к канцелярии, где  хотел  ночевать,  наступило
утро. Сев на свою лошадь, Детрей поскакал в Ламмерик. Чувствуя, что  сегодня
работать  не  способен,  он,  приехав  домой,  опустил  шторы,  разделся   и
моментально уснул.
 
 
 
   Глава XII
 
   Природа обычно ставит противовес безобразию  человека  в  самих  чувствах
его; если хотя что-нибудь хорошо у обойденного привлекательностью, -  глаза,
ноги, волосы или голос, ему часто довольно и этого утешения. Иные награждены
беспечностью или же добротой и умом. Наконец, самообольщение, внушение  себе
обладания качествами иного порядка:  талантом,  тонкостью,  оригинальностью,
способностью   вызывать   безотчетную   симпатию.    Безобразие    уступает,
сглаживается, если такие качества существуют действительно; если же их  нет,
не редкость встретить грустное снисхождение к слепоте и грубости окружающих.
   Этот  более  чем  сложный  вопрос  решается  привычкой,   самомнением   и
благородством, безотносительно к результатам решения. Исключения трагичны  и
редки; такое  исключение  составляла  Моргиана  Тренган,  знавшая  себя  без
иллюзий, с точным пониманием, чем стала бы ее  жизнь,  будь  она  нормальной
молодой женщиной, и с сознанием телесной тюрьмы, которая так же  изуродовала
ее, как это бывает со страстным и злым узником, посаженным на всю жизнь.
   Моргиана выехала  в  "Зеленую  флейту"  с  решением  не  возвращаться  до
окончательного ухудшения здоровья Джесси.  Неизбежность  провести  несколько
последних дней возле постели отравленной  сестры  мало  страшила  ее  в  том
смысле, что она могла бы выдать себя или навлечь подозрение. Никто не ожидал
от нее ни рыданий, ни бурного горя, и, при странностях ее  характера,  такие
естественные чувства могли бы вызвать недоумение. Сдержанность  и  печаль  -
вот была вся ее несложная роль, тем более, что отравление  сделало  для  нее
Джесси чужой. Давно уже Джесси была не сестра ей, а боль в  образе  молодой,
красивой девушки. Она думала теперь о Джесси, как о прошедшей боли. Моргиана
много раз убивала и хоронила ее. Действительность  не  была  разительней  ее
страшных грез, - была она проста и  черна,  как  проколовшая  бумагу  точка,
поставленная в конце письма,  полного  ненависти.  Что  ненависть  и  любовь
сродни, -  неверное  мнение;  его  единственная  ценность  в  том,  что  оно
заставляет думать. Любовь есть любовь.
   Моргиана была оглушена и спокойна. Постепенно ее  дыхание  стало  глубже,
движения увереннее; у нее не было полного сознания происшедшего,  и  она  не
добивалась его. Устав от волнений, она начала думать о недалеком  богатстве,
так как после смерти сестры ей предстояло получить такую  сумму,  с  которой
легки всякие перемены. Уже обдумала она,  как  поступить,  если  ее  замучит
раскаяние; на этот случай она решила обратиться к гипнотизеру  и,  не  жалея
денег, заставить себя забыть. Перспектива денег оживила ее; хотя не это  она
имела в виду, подготовляя смерть Джесси, но богатство, естественно, вытекало
из преступления. Она могла уехать в другую часть света, внимательно  изучить
общество мужчин и заставить одного из них сносить ее безобразие.  Остановясь
на мелькании этого тайного острия души, она подумала, что есть смысл  купить
безвольного, красивого  человека  и,  снисходительно  разглаживая  его  усы,
прислушиваться, как будет он лгать ей тоном, голосом, словами и  всем  своим
существом, постепенно сам  уродуясь  внутри  себя  по  ее  образу.  Моргиана
повеселела немного, развивая подробности; потом сникла, настроение ее упало,
и она занялась рассматриванием окрестностей.
   Наступила реакция. С угрюмой  и  бесплодной  иронией  Моргиана  наблюдала
смену пейзажей. Упадок вызвал физически тревожное состояние, и, смешивая его
с  тревогой  душевной,  она  стала  искать  поводов  для  нее.  Отразив  всю
подозрительность, свойственную преступнику, она припомнила,  как  влила  яд,
сцену с Джесси, лицо прислуги, и как ни старалась заметить опасность, ее  не
было, - ни в ее словах, ни в движениях; единственно -  переставший  пениться
стакан мог бы заставить Джесси впоследствии задуматься над странным утренним
визитом  сестры.  Но  разрешение   этого   обстоятельства   имело   характер
психологический;  по  ее  мнению,  в  худшем  случае,  Джесси   могла   лишь
подозревать и молчать.
   Дорога шла  обширными  поворотами,  среди  скал  и  лесистых  обрывов  по
отлогому скату. На исходе часа пути открылась "Зеленая флейта"  -  ветреное,
дикое место среди обступившего вокруг леса.  Он  простирался  от  обрыва  до
береговых скал. Наконец,  автомобиль  остановился  перед  старыми  каменными
воротами с железной решеткой. Оставив слуг убирать багаж, Моргиана прошла  в
дом, переоделась и позвала Гобсона. В разговоре с ним  она  не  выказала  на
этот раз ни  подозрительности,  ни  придирок;  молча  просмотрела  расходную
ведомость, счета, выдала деньги и приказала  каждую  неделю  докладывать  об
истраченном.
   Уже было  все  переговорено,  настало  молчание,  и  управляющий  собирал
бумаги, чтобы уйти, но Моргиана мучительно,  торопливо  придумывала,  о  чем
начать  говорить  снова,  чтобы  избежать  пустоты.  Эта  пустота   в   ней,
наступающая всегда внезапно, пугала и томила ее. Тогда  она  стала  задавать
вопросы. Гобсон, человек сорока лет с полным, печальным лицом и затрудненным
выражением старых глаз, предложил  снести  каменный  сарай,  закрывающий  от
солнца часть сада со стороны двора. Моргиана оживилась, но управляющий скоро
стал не рад, что заговорил о сарае:  Моргиана  начала  бесконечно  вычислять
расходы и утомила его ненужными рассуждениями.
   Едва он ушел, как снова образовалась  в  ней  пустота,  подобная  пустоте
замочной скважины, в которую видно запертое,  брошенное  жилье.  Отказавшись
есть, она выпила чаю и стала ходить по комнатам, тщательно осматривая каждую
комнату, чтобы найти  повод  к  неудовольствию.  Однако  перед  ее  приездом
прислуга  употребила  все  меры,   чтобы   избежать   замечаний.   Тщательно
выколоченные ковры, блестящая медь дверных ручек и каминных решеток, цветы в
столовой и спальне, - все вещи начали жить,  ожидая  ее  внимания.  Моргиана
никогда не могла забыть Хариту Мальком; память о ней терзала и стесняла  ее.
"То было, - сказала Моргиана,  -  Харита  Мальком  вернулась,  но  в  другом
образе. У каждой Хариты сто лиц, и я - только одно из них".
   Это сравнение, мучительное, как позор, так возбудило ее,  что  вся  кровь
хлынула в ее мозг. Моргиана прислонилась к роялю и  закрыла  глаза.  Настала
такая ясность, такая безупречная чистота и  полнота  мыслей  о  ненависти  и
нежности, что стало слышно,  как  стоят  вокруг  нее  вещи.  Маятник  часов,
отмечая  тишину,  толкал  время  точными  и  звонкими  касаниями.  Его  речь
напоминала ровное падение капель на тугую струну.  Моргиана  прислушалась  и
почувствовала,  что  в  изнемогающей   тишине   ее   мыслей   подкрадывается
воспоминание. Еще не  зная,  что  это  такое,  она  уяснила  его  природу  и
поспешила уйти, чтобы оно замялось движением. Но это сопротивление мгновенно
и точно очертило просвет памяти. Вздохнув, она остановилась на нем с испугом
и отвращением. Это было воспоминанием о падении капель яда в стакан с водой.
Она снова почувствовала в правой руке напряжение страха, с каким, трепеща  и
торопясь, влила  яд.  Ей  представилось,  что  прозрачная  вода  была  живым
существом и что яд ранил ее насмерть. Острая жалость охватила ее, но то была
не жалость к сестре. С содроганием видела она свою руку, согнутую, как клюв,
безмолвное мелькание капель, - побледнела и встрепенулась.
   "Не отсюда ли явится опасность?" - подумала Моргиана.  Ее  мысли  приняли
странное направление, и прежде всего она решила, что никогда не  будет  пить
из стакана. Затем она поспешно поднялась в спальню, вынула из баула флакон с
ядом и стала придумывать, как уничтожить его бесследно. Нигде в доме она  не
могла спрятать флакон без болезненного опасения, что он обнаружится, как  бы
хорошо ни скрыла концы, и хотя могла бояться  лишь  собственного  признания,
воспаленное воображение ее изобретало такие случайности, которые  существуют
лишь как исключение поразительное.
   Пока она размышляла, наступило время обеда; заперев флакон в ящик  стола,
Моргиана перешла в столовую, где заставила себя несколько  съесть  и  выпить
кофе, продолжая видеть флакон. После обеда она вышла через террасу и садовую
дверь в лес, к узкой скалистой  трещине.  Она  побоялась  бросить  флакон  в
трещину, чтобы не думать потом неотвязно  о  его  тайном  существовании,  но
взяла камень и, вылив  яд  на  траву,  тщательно  раздробила  флакон,  затем
разбросала осколки как можно дальше, даже сбросила вниз камень,  на  котором
дробила стекло, и, успокоенная, села отдохнуть под  деревом.  На  нее  напал
сон; она склонилась к земле и проспала два часа, а
   проснувшись, некоторое время не могла понять  -  где  она  и  что  с  ней
произошло. Припомнив, она встала и поспешила домой.
   Пока она шла,  наступил  вечер.  Небо  стояло  в  облаках,  ветер  затих;
молчаливый лес таил уже очаги  тьмы.  Пройдя  ворота,  Моргиана  увидела  на
ступенях флигеля семейство Гобсона: его  дородную,  насупленную  жену,  двух
мальчиков,  игравших  на  нижней  ступеньке,  и  самого  Гобсона,   поспешно
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13 14 15 16 ... 28
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама