Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Expedition SCP-432-3 DATA EXPUNGED
Expedition SCP-432-2
Expedition SCP-432-1
SCP-432: Cabinet Maze

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Гоголь Н.В. Весь текст 404.49 Kb

Вечера на хуторе близ Диканьки

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 35
мую танцующую стену.
   Странное, неизъяснимое чувство овладело бы зрителем при виде, как  от
одного удара смычком музыканта, в сермяжной свитке, с длинными закручен-
ными усами, все обратилось, волею и неволею, к единству и перешло в сог-
ласие. Люди, на угрюмых лицах которых, кажется,  век  не  проскальзывала
улыбка, притопывали ногами и вздрагивали плечами. Все неслось. Все  тан-
цевало. Но еще страннее, еще неразгаданнее чувство пробудилось бы в глу-
бине души при взгляде на старушек, на ветхих лицах которых веяло  равно-
душием могилы, толкавшихся между новым, смеющимся, живым человеком. Бес-
печные! даже без детской радости, без  искры  сочувствия,  которых  один
хмель только, как механик своего безжизненного автомата, заставляет  де-
лать что-то подобное человеческому, они тихо покачивали охмелевшими  го-
ловами, подплясывая за веселящимся народом, не обращая даже глаз на  мо-
лодую чету.
   Гром, хохот, песни слышались тише и тише. Смычок умирал, слабея и те-
ряя неясные звуки в  пустоте  воздуха.  Еще  слышалось  где-то  топанье,
что-то похожее на ропот отдаленного моря, и скоро все стало пусто и глу-
хо.
   Не так ли и радость, прекрасная и  непостоянная  гостья,  улетает  от
нас, и напрасно одинокий звук думает выразить веселье? В собственном эхе
слышит уже он грусть и пустыню и димо внемлет ему. Не так ли резвые дру-
ги бурной и вольной юности, поодиночке, один за другим, теряются по све-
ту и оставляют, наконец, одного старинного брата их? Скучно  оставленно-
му! И тяжело и грустно становится сердцу, и нечем помочь ему.

   ВЕЧЕР НАКАНУНЕ ИВАНА КУПАЛА
   Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви

   За Фомою Григорьевичем водилась особенного  рода  странность:  он  до
смерти не любил пересказывать одно и то же. Бывало, иногда если упросишь
его рассказать что сызнова, то, смотри, что-нибудь да скинет  новое  или
переиначит так, что узнать нельзя. Раз один из тех господ - нам, простым
людям, мудрено и назвать их - писаки они не писаки, а вот то самое,  что
барышники на наших ярмарках. Нахватают, напросят, накрадут всякой всячи-
ны, да и выпускают книжечки не толще букваря каждый месяц или неделю,  -
один из этих господ и выманил у Фомы Григорьевича эту самую  историю,  а
он вовсе и позабыл о ней. Только приезжает из Полтавы тот самый панич  в
гороховом кафтане, про которого говорил я и которого  одну  повесть  вы,
думаю, уже прочли, - привозит с собою небольшую книжечку и,  развернувши
посередине, показывает нам. Фома Григорьевич готов уже был оседлать  нос
свой очками, но, вспомнив, что он забыл их подмотать нитками и  облепить
воском, передал мне. Я, так как грамоту кое-как разумею и не ношу очков,
принялся читать. Не успел перевернуть двух страниц, как он вдруг остано-
вил меня за руку.
   - Постойте! наперед скажите мне, что это вы читаете?
   Признаюсь, я немного пришел в тупик от такого вопроса.
   - Как что читаю, Фома Григорьевич? вашу быль, ваши собственные слова.

   - Кто вам сказал, что это мои слова?
   - Да чего лучше, тут и напечатано: рассказанная таким-то дьячком.
   - Плюйте ж на голову тому, кто это напечатал! бреше,  сучий  москаль.
Так ли я говорил? Що то вже, як у кого черт-ма клепки в голови!  Слушай-
те, я вам расскажу ее сейчас.
   Мы придвинулись к столу, и он начал.
   Дед мой (царство ему небесное! чтоб  ему  на  том  свете  елись  одни
только буханцы пшеничные да маковники в меду!) умел чудно  рассказывать.
Бывало, поведет речь - целый день не подвинулся бы с места и все бы слу-
шал. Уж не чета какому-нибудь нынешнему  балагуру,  который  как  начнет
москаля везть1, да еще и языком таким, будто ему три дня есть не давали,
то хоть берись за шапку да из хаты. Как теперь помню - покойная старуха,
мать моя, была еще жива, - как в долгий зимний  вечер,  когда  на  дворе
трещал мороз и замуровывал наглухо узенькое стекло  нашей  хаты,  сидела
она перед гребнем, выводя рукою длинную нитку, колыша ногою люльку и на-
певая песню, которая как будто теперь слышится  мне.  Каганец,  дрожа  и
вспыхивая, как бы пугаясь чего, светил нам в хате. Веретено  жужжало;  а
мы все, дети, собравшись в кучку, слушали деда, не слезавшего от старос-
ти более пяти лет с своей печки. Но ни дивные речи про  давнюю  старину,
про наезды запорожцев, про вязов, про молодецкие дела  Подковы,  Полтора
Кожуха и Сагайдачного не занимали нас так, как рассказы про какое-нибудь
старинное чудное дело, от которых всегда дрожь проходила по телу и воло-
сы ерошились на голове. Иной раз страх, бывало, такой  заберет  от  них,
что все с вечера показывается бог знает каким чудищем.  Случится,  ночью
выйдешь за чем-нибудь из хаты, вот так и думаешь, что на  постеле  твоей
уклался спать выходец с того света. И чтобы мне не довелось рассказывать
этого в другой раз, если не принимал часто издали собственную положенную
в головах свитку за свернувшегося дьявола. Но главное в  рассказах  деда
было то, что в жизнь свою он никогда не лгал, и что, бывало, ни  скажет,
то именно так и было. Одну из его чудных историй перескажу  теперь  вам.
Знаю, что много наберется таких умников, пописывающих по судам и  читаю-
щих даже гражданскую грамоту, которые, если дать им в руки  простой  Ча-
сослов, не разобрали бы ни аза в нем, а показывать на позор свои зубы  -
есть уменье. Им все, что ни расскажешь, в смех. Эдакое неверье разошлось
по свету! Да чего, - вот не люби бог меня и пречистая дева!  вы,  может,
даже не поверите: раз как-то заикнулся про ведьм - что ж? нашелся сорви-
голова, ведьмам не верит! Да, слава богу, вот я сколько живу уже на све-
те, видел таких иноверцев, которым провозить попа в решете2 было  легче,
нежели нашему брату понюхать табаку; а и те открещивались от  ведьм.  Но
приснись им... не хочется только выговорить, что такое, нечего и  толко-
вать об них.
   1То есть лгать. (Прим. Н.В.Гоголя.) 2То  есть  солгать  на  исповеди.
(Прим. Н.В.Гоголя.)
   Лет - куды! - более чем за сто, говорил покойник дед мой, нашего села
и не узнал бы никто: хутор, самый бедный хутор! Избенок десять, не обма-
занных, не укрытых, торчало то сям, то там, посереди поля. Ни плетня  ни
сарая порядочного, где бы поставить скотину или воз. Это  ж  еще  богачи
так жили; а досмотрели бы на нашу братью, на голь: вырытая в земле яма -
вот вам и хата! Только по дыму и можно было узнать, что живет там  чело-
век божий. Вы спросите, отчего они жили так? Бедность не бедность: пото-
му что тогда козаковал почти всякий и набирал в чужих землях немало доб-
ра; а больше оттого, что незачем было заводиться порядочною хатою. Како-
го народу тогда не шаталось по всем местам:  крымцы,  ляхи,  литвинство!
Бывало то, что и свои заедут кучами и обдирают своих же. Всего бывало.
   В этом-то хуторе показывался часто человек, или, лучше, дьявол в  че-
ловеческом образе. Откуда он, зачем приходил,  никто  не  знал.  Гуляет,
пьянствует и вдруг пропадет, как в воду, и слуху нет. Там, глядь - снова
будто с неба упал, рыскает по улицам села, которого теперь и следу нет и
которое было, может, не дальше ста шагов от Диканьки. Понаберет  встреч-
ных козаков: хохот, песни, деньги сыплются, водка - как вода...  Приста-
нет, бывало, к красным девушкам: надарит лент, серег,  монист  -  девать
некуда! Правда, что красные девушки  немного  призадумывались,  принимая
подарки: бог знает, может, в самом деле перешли они через нечистые руки.
Родная тетка моего деда, содержавшая в то время шинок по нынежней  Опош-
нянской дороге, в котором часто разгульничал Басаврюк,  -  так  называли
этого бесовского человека, - именно говорила, что ни за какие благополу-
чия в свете не согласилась бы принять от него подарков. Опять, как же  и
не взять: всякого проберет страх, когда нахмурит он, бывало, свои  щети-
нистые брови и пустит исподлобья такой взгляд, что, кажется, унес бы но-
ги бог знает куда; а возьмешь - так на другую же ночь и тащится в  гости
какой-нибудь приятель из болота, с рогами на голове, и давай  душить  за
шею, когда на шее монисто, кусать за палец, когда на нем  перстень,  или
тянуть за косу, когда вплетена в нее лента. Бог с ними  тогда,  с  этими
подарками! Но вот беда - и отвязаться нельзя: бросишь в  воду  -  плывет
чертовский перстень или монисто поверх воды, и к тебе же в руки.
   В селе была церковь, чуть ли еще, как вспомню, не  святого  Пантелея.
Жил тогда при ней иерей, блаженной памяти отец  Афанасий.  Заметив,  что
Басаврюк и на светлое воскресение не бывал в церкви, задумал было  пожу-
рить его - наложить церковное покаяние. Куды! насилу ноги унес. "Слушай,
паноче! - загремел он ему в ответ, - знай лучше свое дело, чем  мешаться
в чужие, если не хочешь, чтобы козлиное горло твое было залеплено  горя-
чею кутьею!" Что делать с окаянным? Отец Афанасий  объявил  только,  что
всякого, кто спознается с Басаврюком, станет считать за католика,  врага
Христовой церкви и всего человеческого рода.
   В том селе был у одного козака, прозвищем Коржа,  работник,  которого
люди звали Петром Безродным; может, оттого, что никто не помнил ни  отца
его, ни матери. Староста церкви говорил, правда, что они  на  другой  же
год померли от чумы; но тетка моего деда знать этого не хотела  и  всеми
силами старалась наделить его родней, хотя  бедному  Петру  было  в  ней
столько нужды, сколько нам в прошлогоднем снеге. Она говорила, что  отец
его и теперь на Запорожье, был в плену у турок, натерпелся мук бог знает
какие и каким-то чудом, переодевшись евнухом, дал тягу. Чернобровым див-
чатам и молодицам мало было нужды до родни его. Они говорили только, что
если бы одеть его в новый жупан, затянуть красным поясом, надеть на  го-
лову шапку из черных смушек с щегольским синим верхом, привесить к  боку
турецкую саблю, дать в одну руку малахай, в другую люльку в красивой оп-
раве, то заткнул бы он за пояс всех парубков тогдашних. Но то беда,  что
у бедного Петруся всего-навсего была одна серая свитка, в  которой  было
больше дыр, чем у иного жида в кармане злотых. И это бы еще  не  большая
беда, а вот беда: у старого Коржа была дочка-красавица, какую, я  думаю,
вряд ли доставалось вам видывать. Тетка покойного деда рассказывала, - а
женщине, сами знаете, легче поцеловаться с чертом, не во гнев будь  ска-
зано, нежели назвать кого красавицею, - что полненькие щеки козачки были
свежи и ярки, как мак самого тонкого  розового  цвета,  когда,  умывшись
божьею росою, горит он, распрямляет листики и охорашивается перед только
что поднявшимся солнышком; что брови словно черные шнурочки, какие поку-
пают теперь для крестов и дукатов девушки наши у проходящих по  селам  с
коробками москалей, ровно нагнувшись, как будто гляделись в  ясные  очи;
что ротик, на который глядя облизывалась тогдашняя молодежь, кажись,  на
то и создан был, чтобы выводить соловьиные песни; что волосы ее, черные,
как крылья ворона, и мягкие, как молодой лен (тогда еще девушки наши  не
заплетали их в дрибушки, перевивая красивыми, ярких цветов  синдячками),
падали курчавыми кудрями на шитый золотом кунтуш. Эх, не доведи  господь
возглашать мне больше на крылосе аллилуйя, если бы, вот тут же, не  рас-
целовал ее, несмотря на то что седь пробирается по всему  старому  лесу,
покрывающему мою макушку, и под боком моя старуха, как бельмо  в  глазу.
Ну, если где парубок и девка живут близко один от другого... сами  знае-
те, что выходит. Бывало, ни свет ни заря, подковы красных сапогов и при-
метны на том месте, где раздобаривала Пидорка с своим Петрусем.  Но  все
бы Коржу и в ум не пришло что-нибудь недоброе, да раз - ну,  это  уже  и
видно, что никто другой, как лукавый дернул, -  вздумалось  Петрусю,  не
обсмотревшись хорошенько в сенях, влепить поцелуй, как говорят, от  всей
души, в розовые губки козачки, и тот же самый лукавый, - чтоб  ему,  со-
бачьему сыну, приснился крест святой! - настроил сдуру старого хрена от-
ворить дверь хаты. Одеревенел Корж, разинув рот и ухватясь рукою за две-
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 35
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама