Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
StarCraft II: Heart of the Swarm |#11| The Crucible
StarCraft II: Heart of the Swarm |#10| Waking the Ancient
|Каталог Манг| свежие новости
StarCraft II: Heart of the Swarm |#9| Enemy Within

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Булгаков М.А. Весь текст 178.7 Kb

Собачье сердце

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 16
Еле отучили.


     С  Филиппом  Филипповичем  что-то  странное  делается.  Когда  я  ему
рассказал о своих гипотезах и о надежде развить  Шарика  в  очень  высокую
психическую  личность,  он  хмыкнул  и  ответил:  "Вы  думаете?"  Тон  его
зловещий. Неужели я ошибся?  Старик  что-то  придумал.  Пока  я  вожусь  с
историей болезни, он сидит над историей  того  человека,  от  которого  мы
взяли гипофиз.


     (В тетради вкладной лист.)
     Клим   Григорьевич   Чугункин,   25   лет,   холост.    Беспартийный,
сочувствующий.  Судился  3  раза  и  оправдан:  в  первый  раз   благодаря
недостатку улик, второй раз происхождение спасло, в третий раз  -  условно
каторга на 15 лет. Кражи. Профессия - игра на балалайке по трактирам.
     Маленького роста, плохо сложен. Печень расширена (алкоголь).  Причина
смерти - удар ножом в сердце в  пивной  ("стоп-сигнал",  у  Преображенской
заставы).


     Старик, не отрываясь, сидит над климовской болезнью. Не понимаю в чем
дело. Бурчал  что-то  насчет  того,  что  вот  не  догадался  осмотреть  в
паталогоанатомическом весь труп Чугункина. В чем дело - не понимаю. Не все
ли равно чей гипофиз?
     17 января. Не записывал несколько  дней:  болел  инфлюэнцей.  За  это
время облик окончательно сложился.
     а) совершенный человек по строению тела;
     б) вес около трех пудов;
     в) рост маленький;
     г) голова маленькая;
     д) начал курить;
     е) ест человеческую пищу;
     ж) одевается самостоятельно;
     з) гладко ведет разговор.


     Вот так гипофиз (клякса).


     Этим историю болезни заканчиваю. Перед нами новый организм; наблюдать
его нужно сначала.
     Приложение:  стенограммы  речи,  записи  фонографа,   фотографические
снимки.
     Подпись:  ассистент   профессора   Ф.   Ф.   Преображенского   доктор
Борменталь.



                                    6

     Был зимний вечер. Конец января. Предобеденное, предприемное время. На
притолоке у двери в приемную  висел  белый  лист  бумаги,  на  коем  рукою
Филиппа Филипповича было написано: "Семечки есть в квартире запрещаю".  Ф.
Преображенский. И синим карандашом крупными, как пирожные,  буквами  рукой
Борменталя: "Игра на музыкальных инструментах от пяти часов  дня  до  семи
часов утра воспрещается". Затем  рукой  Зины:  "Когда  вернетесь,  скажите
Филиппу Филипповичу: я не знаю - куда  он  ушел.  Федор  говорил,  что  со
Швондером". Рукой Преображенского: "Сто лет буду ждать стекольщика?" Рукой
Дарьи Петровны (печатно): "Зина ушла в магазин, сказала приведет".
     В столовой было совершенно по-вечернему, благодаря лампе под шелковым
абажуром. Свет из буфета падал перебитый пополам  зеркальные  стекла  были
заклеены косым крестом от одной  фасетки  до  другой.  Филипп  Филиппович,
склонившись над столом, погрузился в развернутый  громадный  лист  газеты.
Молнии коверкали его  лицо  и  сквозь  зубы  сыпались  оборванные,  куцые,
воркующие слова. Он читал заметку:
     "...выражались  в  гнилом   буржуазном   обществе)   сын.   Вот   как
развлекается  наша  псевдоученая  буржуазия.  Семь  комнат  каждый   умеет
занимать до тех пор, пока блистающий меч правосудия не  сверкнул  над  ним
красным лучом. Шв...Р"
     Очень настойчиво с залихватской ловкостью играли за двумя стенами  на
балалайке, и звуки хитрой вариации "Светит  месяц"  смешивались  в  голове
Филиппа Филипповича со словами заметки в  ненавистную  кашу.  Дочитав,  он
сухо плюнул через плечо и машинально запел сквозь зубы:
     - Све-е-етит  месяц...  Све-е-етит  месяц...  Светит  месяц...  Тьфу,
прицепилась, вот окаянная мелодия!
     Он позвонил. Зинино лицо просунулось между полотнищами портьеры.
     - Скажи ему, что пять часов, чтобы  прекратил,  и  позови  его  сюда,
пожалуйста.
     Филипп Филиппович сидел у стола в кресле. Между пальцами  левой  руки
торчал коричневый окурок сигары. У портьеры,  прислонившись  к  притолоке,
стоял, заложив ногу за ногу,  человек  маленького  роста  и  несимпатичной
наружности. Волосы у него на голове  росли  жесткие,  как  бы  кустами  на
выкорчеванном поле, а лицо покрывал небритый пух. Лоб поражал своей  малой
вышиной. Почти непосредственно над черными кисточками  раскиданных  бровей
начиналась густая головная щетка.
     Пиджак, прорванный под левой мышкой,  был  усеян  соломой,  полосатые
брючки на правой коленке продраны, а на левой выпачканы  лиловой  краской.
На шее у  человека  был  повязан  ядовито  -  небесного  цвета  галстук  с
фальшивой рубиновой булавкой. Цвет этого галстука  был  настолько  бросок,
что время от времени,  закрывая  утомленные  глаза,  Филипп  Филиппович  в
полной тьме то на потолке, то на стене  видел  пылающий  факел  с  голубым
венцом. Открывая их, слеп вновь, так как с полу, разбрызгивая веера света,
бросались в глаза лаковые штиблеты с белыми гетрами.
     "Как в калошах" - с неприятным чувством  подумал  Филипп  Филиппович,
вздохнул, засопел и стал возиться с  затухшей  сигарой.  Человек  у  двери
мутноватыми глазами поглядывал на профессора  и  курил  папиросу,  посыпая
манишку пеплом.
     Часы на стене рядом с деревянным рябчиком прозвенели пять раз. Внутри
них еще что-то стонало, когда вступил в беседу Филипп Филиппович.
     - Я, кажется, два раза уже просил не спать на полатях в кухне  -  тем
более днем?
     Человек кашлянул сипло, точно подавившись косточкой, и ответил:
     - Воздух в кухне приятнее.
     Голос у него был необыкновенный, глуховатый, и в то же время  гулкий,
как в маленький бочонок.
     Филипп Филиппович покачал головой и спросил:
     - Откуда взялась эта гадость? Я говорю о галстуке.
     Человечек, глазами следуя пальцу, скосил их через оттопыренную губу и
любовно поглядел на галстук.
     - Чем же  "гадость"?  -  заговорил  он,  -  шикарный  галстук.  Дарья
Петровна подарила.
     - Дарья Петровна вам мерзость подарила, вроде этих ботинок.  Что  это
за сияющая чепуха? Откуда? Я что просил? Купить при-лич-ные ботинки; а это
что? Неужели доктор Борменталь такие выбрал?
     - Я ему велел, чтобы лаковые. Что я, хуже людей? Пойдите на Кузнецкий
- все в лаковых.
     Филипп Филиппович повертел головой и заговорил веско:
     - Спанье на полатях прекращается. Понятно?  Что  это  за  нахальство!
Ведь вы мешаете. Там женщины.
     Лицо человека потемнело и губы оттопырились.
     - Ну, уж и женщины. Подумаешь. Барыни какие. Обыкновенная прислуга, а
форсу как у комиссарши. Это все Зинка ябедничает.
     Филипп Филиппович глянул строго:
     - Не сметь называть Зину Зинкой! Понятно?
     Молчание.
     - Понятно, я вас спрашиваю?
     - Понятно.
     - Убрать эту пакость с шеи. Вы... ...Вы посмотрите на себя в  зеркало
на что вы похожи. Балаган какой-то. Окурки на пол не бросать - в сотый раз
прошу. Чтобы я более не слышал ни одного ругательного слова в квартире! Не
плевать! Вот плевательница. С  писсуаром  обращаться  аккуратно.  С  Зиной
всякие  разговоры  прекратить.  Она  жалуется,  что  вы   в   темноте   ее
подкарауливаете. Смотрите! Кто ответил пациенту "пес его знает"!? Что  вы,
в самом деле, в кабаке, что ли?
     -  Что-то  вы  меня,  папаша,  больно  утесняете,  -  вдруг  плаксиво
выговорил человек.
     Филипп Филиппович покраснел, очки сверкнули.
     - Кто это тут вам папаша? Что это за фамильярности? Чтобы я больше не
слышал этого слова! Называть меня по имени и отчеству!
     Дерзкое выражение загорелось в человеке.
     - Да что вы все... То не плевать. То не кури. Туда не ходи... Что  уж
это на самом деле? Чисто как в трамвае. Что  вы  мне  жить  не  даете?!  И
насчет "папаши" - это вы напрасно. Разве я просил мне операцию  делать?  -
человек  возмущенно  лаял.  -   Хорошенькое   дело!   Ухватили   животную,
исполосовали  ножиком  голову,  а  теперь  гнушаются.  Я,  может,   своего
разрешения на операцию не давал. А равно (человек завел  глаза  к  потолку
как бы вспоминая некую формулу), а равно и мои родные. Я иск, может,  имею
право предъявить.
     Глаза  Филиппа  Филипповича  сделались  совершенно  круглыми,  сигара
вывалилась из рук. "Ну, тип", - пролетело у него в голове.
     - Вы изволите  быть  недовольным,  что  вас  превратили  в  человека?
Прищурившись спросил он. - Вы, может быть, предпочитаете снова  бегать  по
помойкам? Мерзнуть в подворотнях? Ну, если бы я знал...
     - Да что вы все попрекаете - помойка, помойка.  Я  свой  кусок  хлеба
добывал. А если бы я у вас помер  под  ножом?  Вы  что  на  это  выразите,
товарищ?
     - Филипп Филиппович! - раздраженно воскликнул Филипп Филиппович, -  я
вам не товарищ! Это чудовищно! "Кошмар, кошмар", - подумалось ему.
     - Уж, конечно, как же... - иронически заговорил человек и победоносно
отставил ногу, - мы понимаем-с. Какие уж мы вам товарищи!  Где  уж.  Мы  в
университетах не обучались, в квартирах по 15 комнат с  ванными  не  жили.
Только теперь пора бы это оставить. В настоящее время  каждый  имеет  свое
право...
     Филипп Филиппович, бледнея, слушал рассуждения человека. Тот  прервал
речь и демонстративно направился к пепельнице  с  изжеванной  папиросой  в
руке. Походка у него была развалистая. Он долго мял окурок  в  раковине  с
выражением, ясно говорящим: "На! На!". Затушив папиросу, он на ходу  вдруг
лязгнул зубами и сунул нос под мышку.
     -  Пальцами  блох  ловить!  Пальцами!  -   яростно   крикнул   Филипп
Филиппович, - и я не понимаю - откуда вы их берете?
     - Да что уж, развожу я их, что ли? - обиделся человек, - видно, блохи
меня любят, - тут он пальцами пошарил в подкладке под рукавом и выпустил в
воздух клок рыжей легкой ваты.
     Филипп Филиппович обратил взор к гирляндам на потолке  и  забарабанил
пальцами по столу. Человек, казнив блоху, отошел и сел на  стул.  Руки  он
при этом, опустив  кисти,  развесил  вдоль  лацканов  пиджака.  Глаза  его
скосились к шашкам паркета. Он созерцал свои башмаки и это доставляло  ему
большое удовольствие. Филипп Филиппович посмотрел туда, где  сияли  резкие
блики на тупых носках, глаза прижмурил и заговорил:
     - Какое дело еще вы мне хотели сообщить?
     - Да что ж дело! Дело простое. Документ, Филипп Филиппович, мне надо.
     Филиппа Филипповича несколько передернуло.
     - Хм... Черт! Документ! Действительно... Кхм... А,  может  быть,  это
как-нибудь можно... - Голос его звучал неуверенно и тоскливо.
     - Помилуйте, - уверенно ответил человек, - как же так без  документа?
Это  уж  -  извиняюсь.  Сами  знаете,  человеку  без   документов   строго
воспрещается существовать. Во-первых, домком...
     - Причем тут домком?
     - Как это при чем? Встречают,  спрашивают  -  когда  ж  ты,  говорят,
многоуважаемый, пропишешься?
     -  Ах,  ты,  господи,  -  уныло  воскликнул  Филипп   Филиппович,   -
встречаются, спрашивают... Воображаю, что вы им говорите. Ведь  я  же  вам
запрещал шляться по лестницам.
     - Что я, каторжный?  -  удивился  человек,  и  сознание  его  правоты
загорелось у него даже в рубине. - Как это так "шляться"?! Довольно обидны
ваши слова. Я хожу, как все люди.
     При этом он посучил лакированными ногами по паркету.
     Филипп Филиппович умолк, глаза его ушли  в  сторону.  "Надо  все-таки
сдерживать себя", - подумал он. Подойдя к буфету,  он  одним  духом  выпил
стакан воды.
     - Отлично-с, - поспокойнее заговорил он, - дело не  в  словах.  Итак,
что говорит этот ваш прелестный домком?
     - Что ж ему говорить... Да вы напрасно  его  прелестным  ругаете.  Он
интересы защищает.
     - Чьи интересы, позвольте осведомиться?
     - Известно чьи - трудового элемента.
     Филипп Филиппович выкатил глаза.
     - Почему же вы - труженик?
     - Да уж известно - не нэпман.
     - Ну, ладно. Итак, что же ему нужно в защитах  вашего  революционного
интереса?
     - Известно что - прописать меня. Они говорят - где ж это видано, чтоб
человек проживал непрописанный в  Москве.  Это  -  раз.  А  самое  главное
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 16
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама