Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph
Aliens Vs Predator |#8| Tequila Rescue

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Булгаков М.А. Весь текст 178.7 Kb

Собачье сердце

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 16
     -  Какое  там  смеюсь?!  Я  в  полном  отчаянии,  -  крикнул   Филипп
Филиппович, - что же теперь будет с паровым отоплением?
     - Вы издеваетесь, профессор Преображенский?
     - По какому делу вы пришли ко  мне?  Говорите  как  можно  скорее,  я
сейчас иду обедать.
     - Мы, управление дома, - с ненавистью заговорил Швондер, -  пришли  к
вам после общего собрания жильцов нашего дома, на котором стоял вопрос  об
уплотнении квартир дома...
     - Кто на ком  стоял?  -  крикнул  Филипп  Филиппович,  -  потрудитесь
излагать ваши мысли яснее.
     - Вопрос стоял об уплотнении.
     - Довольно! Я понял! Вам известно, что постановлением 12 сего августа
моя квартира освобождена от каких бы то ни было уплотнений и переселений?
     - Известно, - ответил Швондер, - но общее  собрание,  рассмотрев  ваш
вопрос, пришло к заключению, что в общем и целом вы  занимаете  чрезмерную
площадь. Совершенно чрезмерную. Вы один живете в семи комнатах.
     - Я один живу и работаю в семи комнатах, - ответил Филипп Филиппович,
- и желал бы иметь восьмую. Она мне необходима под библиотеку.
     Четверо онемели.
     - Восьмую! Э-хе-хе, - проговорил блондин, лишенный  головного  убора,
однако, это здорово.
     - Это неописуемо! - воскликнул юноша, оказавшийся женщиной.
     - У меня приемная - заметьте  -  она  же  библиотека,  столовая,  мой
кабинет - 3. Смотровая - 4. Операционная - 5. Моя спальня -  6  и  комната
прислуги - 7. В  общем,  не  хватает...  Да,  впрочем,  это  неважно.  Моя
квартира свободна, и разговору конец. Могу я идти обедать?
     - Извиняюсь, - сказал четвертый, похожий на крепкого жука.
     - Извиняюсь, - перебил его Швондер, - вот именно по поводу столовой и
смотровой мы и пришли поговорить. Общее собрание просит вас добровольно, в
порядке трудовой дисциплины, отказаться от столовой.  Столовых  нет  ни  у
кого в Москве.
     - Даже у Айседоры Дункан, - звонко крикнула женщина.
     С Филиппом Филипповичем что-то сделалось, вследствие  чего  его  лицо
нежно побагровело и он не произнес ни одного  звука,  выжидая,  что  будет
дальше.
     - И от смотровой также, - продолжал Швондер,  -  смотровую  прекрасно
можно соединить с кабинетом.
     - Угу, - молвил Филипп Филиппович каким-то странным голосом, - а  где
же я должен принимать пищу?
     - В спальне, - хором ответили все четверо.
     Багровость Филиппа Филипповича приняла несколько сероватый оттенок.
     - В  спальне  принимать  пищу,  -  заговорил  он  слегка  придушенным
голосом, - в смотровой читать, в приемной одеваться, оперировать в комнате
прислуги, а в столовой осматривать. Очень возможно,  что  Айседора  Дункан
так и делает. Может быть, она в  кабинете  обедает,  а  кроликов  режет  в
ванной. Может быть. Но я не  Айседора  Дункан!..  -  вдруг  рявкнул  он  и
багровость его стала желтой. - Я буду обедать в столовой, а оперировать  в
операционной!  Передайте  это  общему  собранию  и  покорнейше  вас  прошу
вернуться к вашим делам, а мне предоставить возможность принять пищу  там,
где ее принимают все нормальные люди, то-есть в столовой, а не в  передней
и не в детской.
     - Тогда, профессор, ввиду вашего упорного противодействия,  -  сказал
взволнованный Швондер, - мы подадим на вас жалобу в высшие инстанции.
     - Ага, - молвил Филипп Филиппович,  -  так?  -  И  голос  его  принял
подозрительно вежливый оттенок, - одну минуточку попрошу вас подождать.
     "Вот это парень, - в восторге подумал пес, - весь в меня. Ох,  тяпнет
он их сейчас, ох, тяпнет. Не знаю еще - каким способом, но  так  тяпнет...
Бей их! Этого  голенастого  взять  сейчас  повыше  сапога  за  подколенное
сухожилие... Р-р-р..."
     Филипп Филиппович, стукнув, снял трубку с телефона  и  сказал  в  нее
так:
     - Пожалуйста... Да... Благодарю вас. Петра Александровича  попросите,
пожалуйста. Профессор Преображенский. Петр Александрович? Очень  рад,  что
вас застал. Благодарю  вас,  здоров.  Петр  Александрович,  ваша  операция
отменяется. Что? Совсем отменяется. Равно, как и все  остальные  операции.
Вот почему: я прекращаю работу в Москве и вообще в России... Сейчас ко мне
вошли  четверо,  из  них  одна  женщина,  переодетая  мужчиной,   и   двое
вооруженных револьверами и терроризировали меня в квартире с целью  отнять
часть ее.
     - Позвольте, профессор, - начал Швондер, меняясь в лице.
     - Извините... У меня нет возможности повторить все, что они говорили.
Я не охотник до бессмыслиц. Достаточно сказать,  что  они  предложили  мне
отказаться  от  моей  смотровой,  другими  словами,   поставили   меня   в
необходимость оперировать вас там, где я до  сих  пор  резал  кроликов.  В
таких условиях я не только не могу, но и не имею права работать. Поэтому я
прекращаю деятельность, закрываю квартиру и  уезжаю  в  Сочи.  Ключи  могу
передать Швондеру. Пусть он оперирует.
     Четверо застыли. Снег таял у них на сапогах.
     - Что же делать... Мне самому очень неприятно... Как?  О,  нет,  Петр
Александрович! О нет. Больше я так не согласен. Терпение мое лопнуло.  Это
уже второй случай с августа месяца. Как? Гм... Как  угодно.  Хотя  бы.  Но
только одно условие: кем угодно, когда угодно, что угодно,  но  чтобы  это
была такая бумажка, при наличии которой ни Швондер, ни кто-либо другой  не
мог  бы  даже  подойти  к  двери  моей  квартиры.  Окончательная  бумажка.
Фактическая. Настоящая! Броня. Чтобы мое имя даже не упоминалось. Кончено.
Я  для  них  умер.  Да, да. Пожалуйста. Кем? Ага... Ну, это  другое  дело.
Ага... Хорошо. Сейчас передаю трубку.  Будьте любезны,  -  змеиным голосом
обратился Филипп Филиппович к Швондеру, - сейчас с вами будут говорить.
     - Позвольте, профессор, - сказал Швондер, то вспыхивая, то угасая, вы
извратили наши слова.
     - Попрошу вас не употреблять таких выражений.
     Швондер растерянно взял трубку и молвил:
     - Я слушаю.  Да...  Председатель  домкома...  Мы  же  действовали  по
правилам... Так у профессора и так совершенно исключительное  положение...
Мы знаем об его работах... Целых пять комнат хотели  оставить  ему...  Ну,
хорошо... Раз так... Хорошо...
     Совершенно красный, он повесил трубку и повернулся.
     "Как оплевал! Ну и парень!" - восхищенно  подумал  пес,  -  "что  он,
слово, что ли, такое знает? Ну теперь можете меня бить - как хотите,  а  я
отсюда не уйду.
     Трое, открыв рты, смотрели на оплеванного Швондера.
     - Это какой-то позор! - несмело вымолвил тот.
     - Если бы  сейчас  была  дискуссия,  -  начала  женщина,  волнуясь  и
загораясь румянцем, - я бы доказала Петру Александровичу...
     - Виноват, вы не сию минуту хотите открыть эту дискуссию?  -  вежливо
спросил Филипп Филиппович.
     Глаза женщины загорелись.
     - Я понимаю вашу иронию, профессор, мы сейчас уйдем... Только я,  как
заведующий культотделом дома...
     - За-ве-дующая, - поправил ее Филипп Филиппович.
     - Хочу предложить вам, - тут женщина из-за пазухи вытащила  несколько
ярких и мокрых от снега журналов, -  взять  несколько  журналов  в  пользу
детей Германии. По полтиннику штука.
     - Нет, не возьму, - кратко ответил Филипп Филиппович, покосившись  на
журналы.
     Совершенное  изумление  выразилось  на  лицах,  а  женщина  покрылась
клюквенным налетом.
     - Почему же вы отказываетесь?
     - Не хочу.
     - Вы не сочувствуете детям Германии?
     - Сочувствую.
     - Жалеете по полтиннику?
     - Нет.
     - Так почему же?
     - Не хочу.
     Помолчали.
     - Знаете ли, профессор, - заговорила девушка, тяжело вздохнув, - если
бы вы не были европейским светилом, и  за  вас  не  заступались  бы  самым
возмутительным  образом  (блондин  дернул  ее  за  край  куртки,  но   она
отмахнулась) лица, которых, я уверена, мы еще разъясним, вас следовало  бы
арестовать.
     - А за что? - с любопытством спросил Филипп Филиппович.
     - Вы ненавистник пролетариата! - гордо сказала женщина.
     -  Да,  я  не  люблю  пролетариата,  -  печально  согласился   Филипп
Филиппович и нажал кнопку. Где-то прозвенело. Открылась дверь в коридор.
     - Зина, - крикнул Филипп Филиппович, - подавай  обед.  Вы  позволите,
господа?
     Четверо  молча  вышли  из  кабинета,  молча  прошли  приемную,  молча
переднюю и слышно было, как за ними закрылась  тяжело  и  звучно  парадная
дверь.
     Пес встал на задние  лапы  и  сотворил  перед  Филиппом  Филипповичем
какой-то намаз.



                                    3

     На разрисованных райскими цветами тарелках с  черной  широкой  каймой
лежала тонкими ломтиками нарезанная семга, маринованные угри.  На  тяжелой
доске кусок сыра со слезой, и в серебряной кадушке, обложенной  снегом,  -
икра.  Меж  тарелками  несколько  тоненьких  рюмочек  и  три   хрустальных
графинчика  с  разноцветными  водками.  Все  эти  предметы  помещались  на
маленьком мраморном столике, уютно присоединившемся к  громадному  резного
дуба буфету, изрыгающему пучки стеклянного и  серебряного  света.  Посреди
комнаты - тяжелый, как гробница, стол, накрытый белой скатертью, а на  ней
два прибора, салфетки,  свернутые  в  виде  папских  тиар,  и  три  темных
бутылки.
     Зина внесла серебряное крытое блюдо, в котором что-то ворчало.  Запах
от блюда шел такой, что рот пса немедленно наполнился жидкой слюной. "Сады
Семирамиды"! - подумал он и застучал по паркету хвостом, как палкой.
     -  Сюда  их,  -  хищно  скомандовал  Филипп  Филиппович.   -   Доктор
Борменталь, умоляю вас, оставьте икру в покое. И если  хотите  послушаться
доброго совета: налейте не английской, а обыкновенной русской водки.
     Красавец тяпнутый - он был уже без халата в приличном черном  костюме
- передернул широкими плечами, вежливо ухмыльнулся и налил прозрачной.
     - Ново-благословенная? - осведомился он.
     - Бог с вами, голубчик,  -  отозвался  хозяин.  -  Это  спирт.  Дарья
Петровна сама отлично готовит водку.
     - Не скажите, Филипп Филиппович, все утверждают, что очень  приличная
- 30 градусов.
     - А водка должна быть в 40 градусов, а не в 30, это, во-первых,  -  а
во-вторых, - бог их знает, чего они туда плеснули. Вы можете сказать - что
им придет в голову?
     - Все, что угодно, - уверенно молвил тяпнутый.
     - И я того же мнения, - добавил Филипп Филиппович и  вышвырнул  одним
комком содержимое рюмки себе в горло, - ...Мм... Доктор Борменталь, умоляю
вас, мгновенно эту штучку, и если вы скажете, что  это...  Я  ваш  кровный
враг на всю жизнь. "От Севильи до Гренады...".
     Сам он с этими словами подцепил на лапчатую серебряную  вилку  что-то
похожее на маленький темный  хлебик.  Укушенный  последовал  его  примеру.
Глаза Филиппа Филипповича засветились.
     - Это плохо? - жуя спрашивал Филипп Филиппович. - Плохо? Вы ответьте,
уважаемый доктор.
     - Это бесподобно, - искренно ответил тяпнутый.
     - Еще бы... Заметьте, Иван Арнольдович, холодными закусками  и  супом
закусывают  только  недорезанные   большевиками   помещики.   Мало-мальски
уважающий  себя  человек  оперирует  закусками  горячими.  А  из   горячих
московских закусок - это первая. Когда-то их  великолепно  приготовляли  в
Славянском Базаре. На, получай.
     - Пса в столовой прикармливаете, - раздался женский голос, - а  потом
его отсюда калачом не выманишь.
     - Ничего. Бедняга наголодался, - Филипп  Филиппович  на  конце  вилки
подал псу закуску, принятую тем с фокусной ловкостью, и вилку  с  грохотом
свалил в полоскательницу.
     Засим от тарелок поднимался пахнущий раками пар;  пес  сидел  в  тени
скатерти с видом  часового  у  порохового  склада.  А  Филипп  Филиппович,
заложив хвост тугой салфетки за воротничок, проповедовал:
     -  Еда,  Иван  Арнольдович,  штука  хитрая.  Есть  нужно   уметь,   а
представьте себе - большинство людей вовсе есть не умеют. Нужно не  только
знать что съесть, но и когда и как.  (Филипп  Филиппович  многозначительно
потряс ложкой). И что при этом говорить. Да-с. Если вы заботитесь о  своем
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 16
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама