Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph
Aliens Vs Predator |#8| Tequila Rescue

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Булгаков М.А. Весь текст 178.7 Kb

Собачье сердце

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 16
пищеварении, мой добрый совет - не говорите за обедом о  большевизме  и  о
медицине. И - боже вас сохрани - не читайте до обеда советских газет.
     - Гм... Да ведь других нет.
     - Вот никаких и не читайте. Вы знаете, я  произвел  30  наблюдений  у
себя в клинике.  И  что  же  вы  думаете?  Пациенты,  не  читающие  газет,
чувствуют себя превосходно. Те же, которых я специально  заставлял  читать
"Правду", - теряли в весе.
     - Гм... - с интересом отозвался тяпнутый, розовея от супа и вина.
     -  Мало  этого.  Пониженные  коленные  рефлексы,  скверный   аппетит,
угнетенное состояние духа.
     - Вот черт...
     - Да-с. Впрочем, что же это я? Сам же заговорил о медицине.
     Филипп Филиппович,  откинувшись,  позвонил,  и  в  вишневой  портьере
появилась Зина. Псу достался бледный и толстый кусок осетрины, которая ему
не понравилась, а непосредственно за этим ломоть окровавленного  ростбифа.
Слопав его, пес вдруг почувствовал, что он хочет спать, и больше не  может
видеть никакой еды. "Странное ощущение, - думал он, захлопывая отяжелевшие
веки, - глаза бы мои не смотрели ни на какую пищу. А курить после обеда  -
это глупость".
     Столовая наполнилась  неприятным  синим  дымом.  Пес  дремал,  уложив
голову на передние лапы.
     - Сен-Жюльен - приличное вино, - сквозь сон слышал пес, -  но  только
ведь теперь же его нету.
     Глухой, смягченный  потолками  и  коврами,  хорал  донесся  откуда-то
сверху и сбоку.
     Филипп Филиппович позвонил и пришла Зина.
     - Зинуша, что это такое значит?
     - Опять общее собрание сделали, Филипп Филиппович, - ответила Зина.
     - Опять! - горестно воскликнул Филипп Филиппович, - ну, теперь  стало
быть, пошло,  пропал  калабуховский  дом.  Придется  уезжать,  но  куда  -
спрашивается. Все будет, как по маслу. Вначале каждый вечер пение, затем в
сортирах замерзнут трубы, потом лопнет котел в  паровом  отоплении  и  так
далее. Крышка калабухову.
     - Убивается Филипп Филиппович, - заметила, улыбаясь,  Зина  и  унесла
груду тарелок.
     - Да ведь как не убиваться?! - возопил Филипп Филиппович, - ведь  это
какой дом был - вы поймите!
     - Вы слишком мрачно смотрите на вещи, Филипп Филиппович,  -  возразил
красавец тяпнутый, - они теперь резко изменились.
     - Голубчик, вы меня знаете? Не правда ли? Я - человек фактов, человек
наблюдения. Я - враг необоснованных гипотез. И это очень  хорошо  известно
не только в России, но и в Европе. Если я  что-нибудь  говорю,  значит,  в
основе лежит некий факт, из которого  я  делаю  вывод.  И  вот  вам  факт:
вешалка и калошная стойка в нашем доме.
     - Это интересно...
     "Ерунда - калоши. Не  в  калошах  счастье",  -  подумал  пес,  -  "но
личность выдающаяся."
     - Не угодно ли - калошная стойка. С 1903 года я живу в этом  доме.  И
вот, в течение этого времени до марта 1917 года не было ни одного случая -
подчеркиваю  красным  карандашом:  н_и  о_д_н_о_г_о  -  чтобы  из   нашего
парадного внизу при общей незапертой  двери  пропала  бы  хоть  одна  пара
калош. Заметьте, здесь 12 квартир, у меня прием. В марте 17-го года в один
прекрасный день пропали все калоши, в том числе две пары  моих,  3  палки,
пальто и самовар у швейцара. И с тех пор калошная стойка  прекратила  свое
существование. Голубчик! Я не говорю уже о паровом отоплении.  Не  говорю.
Пусть: раз социальная революция - не нужно топить. Но я спрашиваю: почему,
когда началась вся эта история, все  стали  ходить  в  грязных  калошах  и
валенках по мраморной  лестнице?  Почему  калоши  нужно  до  сих  пор  еще
запирать под замок? И еще приставлять к ним солдата, чтобы кто-либо их  не
стащил?  Почему  убрали  ковер  с  парадной  лестницы?  Разве  Карл  Маркс
запрещает держать на лестнице  ковры?  Разве  где-нибудь  у  Карла  Маркса
сказано, что 2-й подъезд калабуховского дома на Пречистенке следует забить
досками и  ходить  кругом  через  черный  двор?  Кому  это  нужно?  Почему
пролетарий не может оставить свои калоши внизу, а пачкает мрамор?
     - Да у него ведь, Филипп Филиппович, и вовсе нет калош,  -  заикнулся
было тяпнутый.
     - Ничего похожего! - громовым голосом  ответил  Филипп  Филиппович  и
налил стакан вина. - Гм... Я не признаю ликеров после обеда: они тяжелят и
скверно действуют на печень... Ничего подобного! На нем есть теперь калоши
и эти калоши... мои! Это как раз те самые калоши, которые  исчезли  весной
1917 года. Спрашивается, - кто их попер? Я? Не может быть. Буржуй  Саблин?
(Филипп Филиппович ткнул пальцем в  потолок).  Смешно  даже  предположить.
Сахарозаводчик Полозов? (Филипп Филиппович указал вбок). Ни в коем случае!
Да-с! Но хоть бы они их снимали  на  лестнице!  (Филипп  Филиппович  начал
багроветь). На какого черта убрали цветы с площадок? Почему электричество,
которое, дай бог памяти, тухло в течение 20-ти лет два раза, в  теперешнее
время аккуратно гаснет  раз  в  месяц?  Доктор  Борменталь,  статистика  -
ужасная вещь. Вам, знакомому с моей последней работой, это известно лучше,
чем кому бы то ни было другому.
     - Разруха, Филипп Филиппович.
     - Нет, - совершенно уверенно возразил Филипп Филиппович,  -  нет.  Вы
первый, дорогой Иван  Арнольдович,  воздержитесь  от  употребления  самого
этого слова.  Это  -  мираж,  дым,  фикция,  -  Филипп  Филиппович  широко
растопырил короткие пальцы, отчего две тени, похожие на черепах,  заерзали
по скатерти. - Что такое эта  ваша  разруха?  Старуха  с  клюкой?  Ведьма,
которая  выбила  все  стекла,  потушила  все  лампы?  Да  ее  вовсе  и  не
существует. Что вы подразумеваете  под  этим  словом?  -  яростно  спросил
Филипп Филиппович у несчастной картонной утки, висящей кверху ногами рядом
с буфетом, и сам же ответил за нее. - Это вот что: если  я,  вместо  того,
чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня
настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините  за  выражение,
мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна,  в
уборной начнется разруха.  Следовательно,  разруха  не  в  клозетах,  а  в
головах. Значит, когда эти баритоны кричат  "бей  разруху!"  -  я  смеюсь.
(Лицо Филиппа  Филипповича  перекосило  так,  что  тяпнутый  открыл  рот).
Клянусь вам, мне смешно! Это означает, что каждый  из  них  должен  лупить
себя по затылку! И вот, когда он вылупит из  себя  всякие  галлюцинации  и
займется чисткой сараев - прямым своим  делом,  -  разруха  исчезнет  сама
собой. Двум богам  служить  нельзя!  Невозможно  в  одно  и  то  же  время
подметать  трамвайные  пути  и  устраивать   судьбы   каких-то   испанских
оборванцев! Это никому не удается, доктор, и тем более -  людям,  которые,
вообще отстав в развитии от европейцев лет на  200,  до  сих  пор  еще  не
совсем уверенно застегивают свои собственные штаны!
     Филипп Филиппович вошел в азарт. Ястребиные ноздри  его  раздувались.
Набравшись сил после сытного обеда, гремел он подобно древнему  пророку  и
голова его сверкала серебром.
     Его слова на сонного пса падали точно глухой подземный гул. То сова с
глупыми желтыми глазами выскакивала в  сонном  видении,  то  гнусная  рожа
повара  в  белом  грязном  колпаке,  то  лихой  ус  Филиппа   Филипповича,
освещенный резким электричеством от абажура, то  сонные  сани  скрипели  и
пропадали, а в собачьем желудке варился, плавая в соку, истерзанный  кусок
ростбифа.
     "Он бы прямо на митингах мог деньги  зарабатывать",  -  мутно  мечтал
пес, - "первоклассный деляга. Впрочем, у него и  так,  по-видимому,  денег
куры не клюют.
     - Городовой! - кричал Филипп Филиппович. - Городовой! -  "Угу-гу-гу!"
Какие-то пузыри лопались в мозгу пса... - Городовой! Это и только  это.  И
совершенно неважно - будет ли он с бляхой или же в красном кепи. Поставить
городового рядом с каждым человеком и заставить этого  городового  умерить
вокальные порывы наших граждан.  Вы  говорите  -  разруха.  Я  вам  скажу,
доктор, что ничто не изменится к лучшему в нашем  доме,  да  и  во  всяком
другом доме, до тех пор, пока не усмирят  этих  певцов!  Лишь  только  они
прекратят свои концерты, положение само собой изменится к лучшему.
     - Контрреволюционные вещи вы говорите, Филипп Филиппович,  -  шутливо
заметил тяпнутый, - не дай бог вас кто-нибудь услышит.
     - Ничего опасного, - с жаром возразил Филипп  Филиппович.  -  Никакой
контрреволюции. Кстати, вот еще слово, которое  я  совершенно  не  выношу.
Абсолютно неизвестно - что под ним скрывается? Черт его  знает!  Так  я  и
говорю: никакой этой самой контрреволюции в моих словах нет. В них здравый
смысл и жизненная опытность.
     Тут  Филипп  Филиппович  вынул  из-за  воротничка   хвост   блестящей
изломанной салфетки и, скомкав, положил  ее  рядом  с  недопитым  стаканом
вина. Укушенный тотчас поднялся и поблагодарил: "мерси".
     - Минутку, доктор! - приостановил его Филипп Филиппович,  вынимая  из
кармана брюк бумажник. Он прищурился, отсчитал белые бумажки и протянул их
укушенному  со  словами:  -  Сегодня  вам,  Иван  Арнольдович,  40  рублей
причитается. Прошу.
     Пострадавший от пса вежливо поблагодарил и, краснея, засунул деньги в
карман пиджака.
     - Я сегодня вечером не нужен вам, Филипп  Филиппович?  -  осведомился
он.
     - Нет, благодарю вас,  голубчик.  Ничего  делать  сегодня  не  будем.
Во-первых, кролик издох, а во-вторых, сегодня в  большом  -  "Аида".  А  я
давно не слышал. Люблю... Помните? Дуэт... тари-ра-рим.
     - Как это вы успеваете, Филипп  Филиппович?  -  с  уважением  спросил
врач.
     - Успевает  всюду  тот,  кто  никуда  не  торопится,  -  назидательно
объяснил хозяин. - Конечно, если бы  я  начал  прыгать  по  заседаниям,  и
распевать целый день, как соловей, вместо того,  чтобы  заниматься  прямым
своим делом, я бы никуда не поспел, - под пальцами Филиппа  Филипповича  в
кармане небесно заиграл репетитор, - начало девятого...  Ко  второму  акту
поеду... Я сторонник разделения труда. В Большом  пусть  поют,  а  я  буду
оперировать. Вот и хорошо. И никаких разрух... Вот что, Иван  Арнольдович,
вы все же следите внимательно: как только  подходящая  смерть,  тотчас  со
стола - в питательную жидкость и ко мне!
     - Не беспокойтесь, Филипп Филиппович, - паталогоанатомы мне обещали.
     - Отлично, а мы пока этого уличного неврастеника  понаблюдаем.  Пусть
бок у него заживает.
     "Обо мне заботится", - подумал пес, - "очень хороший человек. Я знаю,
кто это. Он - волшебник, маг и кудесник  из  собачьей  сказки...  Ведь  не
может же быть, чтобы все это я видел во сне. А вдруг - сон?  (Пес  во  сне
дрогнул). Вот проснусь... и ничего нет. Ни лампы в  шелку,  ни  тепла,  ни
сытости. Опять начинается подворотня, безумная стужа, оледеневший асфальт,
голод, злые люди... Столовая, снег... Боже, как тяжело мне будет!.."
     Но ничего этого не случилось. Именно подворотня растаяла, как мерзкое
сновидение, и более не вернулась.
     Видно, уж не так страшна разруха. Невзирая на нее, дважды день, серые
гармоники под подоконником наливались жаром и тепло волнами расходилось по
всей квартире.
     Совершенно ясно: пес вытащил самый главный собачий билет.  Глаза  его
теперь не менее двух раз в день наливались благодарными слезами по  адресу
пречистенского мудреца. Кроме того, все трюмо в гостиной, в приемной между
шкафами отражали удачливого пса - красавца.
     "Я - красавец.  Быть  может,  неизвестный  собачий  принц-инкогнито",
размышлял пес, глядя  на  лохматого  кофейного  пса  с  довольной  мордой,
разгуливающего в зеркальных далях. -  "Очень  возможно,  что  бабушка  моя
согрешила с водолазом. То-то я смотрю - у меня на  морде  -  белое  пятно.
Откуда оно, спрашивается? Филипп Филиппович - человек с большим  вкусом  -
не возьмет он первого попавшегося пса-дворнягу".
     В течение недели пес сожрал столько же, сколько в  полтора  последних
голодных месяца на улице. Ну, конечно, только по весу. О  качестве  еды  у
Филиппа Филипповича и говорить не приходилось. Если даже не  принимать  во
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 16
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама